Устоять на ногах я уже не мог – только и заметил, как пол медленно поплыл вверх. Что-то громко стукнуло. Возможно, это даже я сам ударился об пол, только не успел вовремя сообразить и выставить руку вперед.

Или не я.

– Полиция! Руки! – раздалось за моей спиной.

– Ой! – грохнулся стул, похоже, судя по голосу, под Жориком.

– Стоять! – добавился еще один крик, когда клетчатый и ловкач проигнорировали требования представителей закона. – Стрелять будем!

Но выстрелов не прозвучало. Нападавшим позволили сбежать к моему вящему неудовольствию, что они и сделали у меня на глазах, пока я не потерял еще окончательно сознание: высадив дальнюю витрину на ходу, они сиганули на улицу и затерялись в толпе.

– Что ж ты не стрелял? – заговорил один полицейский, которого я мог только слышать, как и второго.

– Я… а мало ли? Вдруг это какая-нибудь царская структура? В последнее время…

– Дурак ты, Антоша, – он топнул пяткой. – Кого теперь, этих двоих брать будем?

– Нет-нет, они тут не при чем! – из-за стойки буквально выскочила Клара, вызвав у меня туповатую улыбку на лице. – Они…

Дальше ее слова слились в один монотонный гул, который затих, как только померк донельзя яркий свет в глазах.

Глава 4. Снова-здорово!

– Хм!

– М-м-м! – недовольно протянул я, нежась на подушке.

Затем, обнаружив, что она внезапно стала слишком теплой, я резко перевернулся на другой бок. Получилось слишком резко: подушка утратила мягкость, а я сжал челюсти – настолько сильной оказалась боль, пронзившая меня от макушки до основания шеи.

– Какая содержательная беседа! Быков и Родионов, так?

Я сперва хотел развернуться, но боль еще не ушла, а новую порцию ощущений получать мне никак не хотелось. Хмыкал, похоже, Жорик. А вот чтобы понять, кто был третьим, пришлось все же медленно и до крайности аккуратно развернуться.

Так и выяснилось, что нас двоих расположили в больничной палате, залитой солнечным светом. Белизна била по глазам – до того мне ни разу не доводилось лежать в одной из городских больниц, оттого я и не представлял, насколько это вылизанные изнутри помещения, которые разве что не сверкали, стоило на них упасть солнечным лучам.

– Быстро мы… – пробормотал я.

– Нет, – тут же раздался комментарий откуда-то неподалеку. – Второй день уж. Итак. Быков? Родионов?

– Хм…

– Родионов! Тебе по носу попали или как? Или ты язык себе откусил?

Издеваться над Жориком можно было – его неловкость в кафе только подтвердила мои опасения: он ничуть не изменился. Но издеваться над ним мог разве что я, а не какой-то там…

– Сержант Комбс! – опустив взгляд от потолка, я заметил знакомое лицо. – Какая неожиданная встреча!

– Которая произошла день назад, – сурово сверля меня холодными серыми глазами проговорил сержант. Похоже, что мои шуточки в этот раз не прокатят.

Комбса, происходившего из семьи беженцев, что предпочли исчезнуть из охваченного войной Лондона, назначили патрульным пару лет назад, а вот сержантом он стал прошлой зимой. И с тех пор он изменился, обратившись из перепуганного парня чуть старше меня, блещущего идеальным английским акцентом, но все же неплохо справлявшегося по-русски, мрачноватым полицейским.

Знал я его поверхностно, так как работал над одним из дел, в которое было вовлечено его отделение. Тогда сержантом он еще не был и показался мне вполне себе приятным человеком. Потом до меня доходили лишь слухи. И вот вчера мы с ним пересеклись снова.

– Я бы очень хотел знать, что происходит, – добавил Комбс чуть мягче. – И почему на моей территории происходит подобное.

Сперва он очень эффектно сделал ударение на слове «моей», а потом уже на слове «подобное», слегка скривившись при этом, точно речь шла не о драке, не о преступлении, а каком-то ином, гораздо более мерзком деянии.

– Алан, – продолжил сержант с характерным придыханием. – Надеюсь, ты в состоянии объяснить?

– Разве вы еще не допросили Клару? – я попробовал тут же перевести, надеясь выиграть немного времени, чтобы унять пульсирующую боль в голове.

– Кларисса нам уже все рассказала и сделала это… хм… максимально полно.

Сержант слегка напрягся, и тут до меня дошло.

– Всеобъемлюще? – спросил я.

– Что?

– Максимально полно – это всеобъемлюще, – повторил я.

– Всеобъем… лю… ш-ш… Максимально полно! – не скрывая ярости вскричал сержант.

– Хорошо-хорошо, – я попытался сесть прямо на кровати, что давалось не слишком-то легко. – Как скажете, сержант. Уверен, ваша интернациональная бригада двадцать восьмого участка найдет нужные слова, когда будет отчитываться главному комиссару района относительно случившегося. К тому же, я считаю, что ваше поведение не соответствует вашему мундиру.

– Что?!

– И оттого считаю, что мы имеем полное право не отвечать ни на один из ваших вопросов, – закончил я.

– Но… – попробовал встрять Жорик.

– Нет, – тут же отрезал я. – Нет!

– Как частный детектив, вы прекрасно понимаете, что нужно делать, Алан Быков, – процедил сквозь зубы Комбс. – Тем не менее, я вынужден наставить на ваших показаниях.

– Так мы ж ничего и не делали! – вдруг выпалил Жорик. – Сидели, ели-пили. А тут вошли эти двое и напали. Побили нас. Ну, точнее, попытались…

– Это мы и так знаем. Кто эти двое? – с нажимом спросил Комбс.

– Не знаем, – ответил я.

– Не знаем, – эхом вторил мне Жорик, когда его снова взялся сверлить глазами сержант.

– И что они делали там – тоже не знаете?

– Не знаем, – на этот раз мы ответили одновременно.

– Но отчего-то они напали на вас?

– Провокаторы, – я пожал плечами.

– Хулиганы, – добавил Жорик.

– Просто так пришли в кафе хулиганить и провоцировать, – покачал головой Комбс. – А вот у меня есть сведения, что они с вами еще поговорить успели, прежде чем напасть.

– Провоцировали начать первыми, – гнул я. Сержант перевел взгляд на Жорика, но тот не растерялся:

– Провоцировали.

– Хулиганы провоцировали… – повторил он, растягивая слова. – Которые случайным образом пришли в булочную, случайно нашли вас двоих, а не кого-то одного. И, знаете, что? Не верю я вам. Можете говорить, что угодно, тем более, я здесь не могу дольше задерживаться. Обвинений вам не будет. Пока что. Если только владелец булочной не решит, что вы должны возмещать ему ущерб.

С этими словами он поднялся, изобразив на лице полнейшее недовольство. Я же в очередной раз про себя отметил, что разница в языках создает порой забавные ситуации. Забавные даже на фоне всего происходящего.

Если у нас во Владимире говорили на московский манер «булошная», то Комбс четко говорил «Ч» при каждом удобном случае. Как он произносил слово «борщ» мне, к счастью, слышать не доводилось.

Как только за сержантом хлопнула дверь палаты, Жорик заговорил:

– Вот чем я и люблю Владимир. Ты посмотри: двухместные палаты!

– Думаешь, твои восклицания уместны? – я поставил подушку поудобнее, потом провел рукой по голове и едва не зашипел, почувствовав под пальцами бинты, плотно обхватившие голову.

– Я… – робко начал Родионов, но я уже отвлекся на прикроватную тумбочку.

С документами и разрешением на оружие у меня все было в порядке – револьвер, судя по характерному стуку при попытке раскачать тумбочку, лежал внутри вместе со всем, что находилось у меня в карманах. Только ящик оказался заперт.

– Какие-то новые правила, что ли, – начал бормотать я.

– Слушай, Алан, раз уж у нас есть время, я бы хотел объясниться, – заговорил Жорик. – Ядро…

– Мы с тобой в больнице, документы в этой гребаной тумбочке, просран целый день! – завелся я неожиданно для самого себя.

– Нет, ты должен выслушать, – настаивал Жорик. – Быков! – почти рявкнул он так, что я вздрогнул и прекратил теребить ручку ящика на тумбе. – Выслушай меня! Из Университета сперли ядро: сложную электрическую штуку, вычислительную, которая по заложенным в нее формулам способна переместить почти все, что угодно, в зависимости от поданного напряжения.

– И что? – не удержался я. – Сперли и ладно.

– Опасность этой штуки в том, что если ее смогут настроить, то можно будет перемещать все и везде.

– И людей? – уточнил я.

– И людей в том числе! – едва не вопил Жорик.

– Ой, вы пришли в себя, как это замечательно! Сержант Комбс…

Дальше я уже не слушал. Развернувшись в сторону двери, которая еще не успела закрыться, я увидел не очень-то длинный белый халат, надетый на довольно эффектную фигуру медсестры. Короткая коса спускалась из-под такой же белоснежной шапочки на левое плечо, сантиметров десять не доставая до приятного вида округлостей.

– Алан! – гаркнул Жорик.

На него я не мог обратить никакого внимания, потому что миловидная медсестра не сводила с меня глаз. Разве что выражение глаз ее изменилось на испуганное, а халат едва заметно колыхнулся. Едва ли она собиралась продемонстрировать, что находится под ним.

Куда убедительнее выглядел второй тычок пистолета, который заставил медсестру почти ввалиться в палату. Неловко покачнувшись возле моей койки, она рухнула на нее с криком. Я дернулся, чтобы схватить ее и не дать упасть на пол.

Следом в палату вошли двое: клетчатый и ловкач. Потрепанные, с только начавшими заживать царапинами. Щелкнул взведенный курок.

– Поговорим? – спросил клетчатый, усаживаясь на кровать Жорика.