Если бы Комбс работал так же предусмотрительно, как он оставлял людей на стреме, чтобы приберечь нервишки очередного богатого папаньки, то он бы наверняка уже поймал ловкача, выпытал из него всю правду, какая нужна и сержанту, и мне, а там больница осталась бы далеко позади.
Тем не менее, предусмотрительность бывшего британца оставалась на крайне низком уровне. Он оставил человека возле палаты Кононова: средних лет, скучающего и даже не снявшего фуражку. Я в какой-то момент даже засомневался, что Оксане удастся стащить его со стула, появись она даже перед ним в одном белье.
Мысль так крепко засела у меня в голове, что на миг воображение нарисовало медсестру, которая посреди коридора скидывает с себя белый халат и остается в красном комплекте.
– Я пошла, – прошептала Оксана.
– А… – растерялся я на миг. – Давай.
Она двинулась по коридору, цокая невысокими каблуками и виляя при этом бедрами так, что даже смотрящий в другую сторону заметил бы это четкое, распланированное до миллиметра движение.
Может, полицейского не интересовали медсестры или он думал о чем-то своем, но я полностью погрузился в это чарующее зрелище. Гипнотические покачивания едва не ввели меня в транс, и только завязавшаяся беседа смогла выдернуть меня из этого водоворота.
Медсестра увела полицейского от двери, сославшись на то, что он нужен ей для заполнения документов. Тот даже сопротивляться не стал и, как рыба, махом проглотившая наживку, потянулся следом за Оксаной безо всякой лески.
Я только и фыркнул себе под нос, шмыгнул к двери и скользнул внутрь.
– Кононов? – шепнул я спавшему раненому, а потом осторожно тронул его рукой. – Кононов! – повторил я уже громче.
Веки парня затрепетали, глаза раскрылись и уже через секунду округлились так, что я понял: он будет орать. Схватив одеяло за самый край, я подтянул его до кончика носа Кононова, прижал его покрепче и быстро заговорил:
– Я тебе ничего не сделаю, но надо поговорить, понял? Так что не ори. Кивни, если согласен.
Последовал быстрый кивок, затем Алексей сморщился, а я обнаружил, что придавил ему рану. Одеяло я тут же стащил ниже:
– Говори все, что знаешь, – потребовал я. – В случае чего – плечо твое никто не защитит. – Зачем вам Родионов?
– Попросили найти и доставить, – ответил Кононов без раздумий.
– Кто? Куда? Отвечай лучше сразу со всеми подробностями! Кто просил? Отец?
– Отец? – лицо Алексея вытянулось. – Ему-то зачем вшивый технарь?
– Да мне тут напели, что папка у тебя видный человек.
– Видный, два десять ростом, – улыбка Кононова переехала на одну сторону, и он замолчал, а потом и выражение на лице изменилось, став каким-то плоским.
– Эй, – я слегка толкнул его в грудь, но Алексей всего лишь слегка пошевелился, как парализованный. – Кто к тебе приходил до меня?? Кто?!
Тот лишь раскрывал рот в немом возгласе, который по скудности мимики и криком назвать нельзя было. Надо было бежать, решил я, так как признаки инсульта распознать мог.
Надеясь, что Оксана увела полицейского не в ординаторскую, я вернулся обратно, ступая осторожно, но естественно: мало ли кто попадется навстречу. К счастью для меня, девушка оказалась большой умницей. А я – нет.
– Простите, вы кто? – другая медсестра, одетая в точно такой же белый халат, только на пару размеров больше, повернула ко мне интеллигентное лицо, скрытое большими прямоугольными очками, и взялась сверлить взглядом, как алмазным буром.
– К Оксане пришел, – тут же соврал я. Или не соврал, а только недосказал часть правды.
– И как вас только сюда пустили, – она постучала карандашом по столу, отбивая ритм. – Но вы вроде бы не буйный?
Я чуть не подавился:
– С чего бы мне быть буйным? – поинтересовался я достаточно вежливо для человека, которого потенциально могли обвинить в убийстве. К тому же теперь найдется свидетель, который скажет, что я был в больнице.
– Какой нормальный человек, выйдя из такого заведения, вернется сюда обратно? – спросила меня медсестра.
– Влюбленный, – я подмигнул ей.
– Оксанка-Оксанка, – изображая суровую мать, проговорила ее напарница. – Вертит мужиками, как хочет!
– Да я ее только на пару слов. Видел внизу на таблице, что она сегодня работает, а вот скоро ли придет – не заметил.
– Она где-то тут на этаже должна быть, – медсестра сняла большие очки и положила их на стол. – Вот, наверное, идет!
И правда, стук каблуков за дверью подсказал, что Демидова уже возвращается обратно. Уложиться в пару минут с отвлечением полицейского – почти профессиональный подход.
– Премного благодарен за компанию, – ответил я и приоткрыл дверь прямо перед носом у Оксаны: – Привет! – гаркнул я ей в лицо и тут же подмигнул.
– Ой… – испуганно ответила та и пару раз быстро посмотрел на коллегу. – Привет!
– Мне бы тебя на пару слов, – я поспешил выйти из ординаторской, чувствуя, что шансы мои вляпаться в очередную неприятную историю тают на глазах, вызывая такой сильный приступ радости, что Демидову захотелось приобнять прямо в коридоре.
– Да… пожалуйста, – она позволила мне выйти и спросила, как только закрылась дверь: – Ты все успел сделать?
– Нет. Ничего не успел, – выдохнул я, не оборачиваясь. Полицейский должен был остаться на своем месте, но при этом ничего не заподозрить. – Выведи меня отсюда, пожалуйста, минуя охрану, а я пока все расскажу, как есть.
– Хорошо, – она потянула меня к лестнице.
– У Кононова инсульт. На вмешательство у вас есть еще минут пятнадцать, чтобы сохранить его мозг, так что я буду предельно краток: кто-то хотел его убрать. Возьмите анализы, какие потребуется, чтобы понять, что вызвало…
– Мы не давали ему никаких препаратов, – негромко ответила Оксана.
– Дослушай и не перебивай, – вежливо, но твердо произнес я. – Он спал, я его разбудил. Вы же не давали ему кровоостанавливающее и не от балды лечили всем подряд – в этом я уверен. Поэтому сейчас, как только я уйду, проведай Кононова, возьми сразу все, что нужно, а потом, когда выяснишь, найди меня. Сейчас я живу на Пионерском проезде, сорок восемь, верхний этаж. Не забудь.
Мы уже спускались по лестнице, ведущей к черному ходу.
– Ты же перепрыгнешь через забор, не мальчик, – полушутя ответила Оксана, хотя на лице ее не было ни тени шутки.
– Разумеется, – ответил я и повторил: – не тяни, когда все выяснишь.
– Мог бы ради приличия обозвать это свиданием, – заявила она, когда мы оказались между двойных дверей почти в полной темноте, а чуть позже, когда ее губы перестали прижиматься к моему рту, добавила: – или герои так не поступают?
– Герои? – замешкался я, а она уже открыла дверь.
– Иди, пока охрана не заметила, – в слабом свете, что пробивался с улицы, я заметил на ее лице улыбку. – Кононова спасем, не переживай.
Затем она буквально вытолкала меня наружу, захлопнув больничную дверь. Глуповато, как мальчишка, я улыбнулся сам себе, покинул двор и отправился обратно домой.
Зря потраченное время для дела обернулось шансами на более близкое знакомство с приличной девушкой. Но приятности потом, а пока надо было спешить – я дошел до трамвайной линии и на ходу вскочил в вагон.
Кто-то хотел избавиться от Кононова. Кто-то… Вариантов много, но цель оставалась прежней – этот кто-то подчищал хвосты. И едва ли речь шла про отца Алексея. Который, с его слов, не был таким уж видным деятелем.
Раскидывая варианты, я не заметил, как добрался до ближайшей к дому остановки. Покинув трамвай в полной неуверенности, что же делать дальше, я поднялся наверх, машинально вынул из кармана ключи и, еще не успев вставить их в замочную скважину, услышал едва различимые шаги.
Отпустил ключ, сунул руку к пистолету и собрался было развернуться, как вдруг услышал:
– Я безоружен, не стреляйте.
– Если что, мой пистолет направлен прямо тебе в брюхо, – солгал я.
– Позвольте, я… – шаги, уже нормальные, определили линию движения нежданного визитера. Ловкач нарисовался перед моими глазами, только узнал я его не сразу – все лицо покрывали не успевшие зажить раны и кровоподтеки.
Не убирая руки с пистолета, я провернул ключ в замке и открыл дверь:
– Позволяю.
Кажется, предстоял новый серьезный разговор.
Персонаж вел себя спокойно, как и полагается любой побитой собаке. Ни одного лишнего движения, ни одного ненужного слова. Но спокойно прошел, отыскал взглядом стул и тут же опустился на него, не спросив разрешения. Я посчитал, что в его состоянии можно и не спрашивать, но после двух глубоких вдохов ловкач произнес:
– Нога болит, не могу стоять.
– Мог бы и не оправдываться, – я пожал плечами. – Пить будешь?
Тот лишь помотал головой. Я заметил, как он сжимает пальцы, и понимающе промолчал, сев за стол, но перед этим надежно заперев входную дверь.
– Даже не проверишь, есть ли у меня оружие? – он точно пробовал отшутиться, но это у него получалось из рук вон плохо: отчасти из-за его вида, отчасти из-за содеянного. – Ладно. Наверное, мне стоит извиниться. Я не думал, во что ввязываюсь. И пришел к тебе.
– Звучит, как покаяние, – саркастично прокомментировал я, чувствуя, что мое колено после того, как приложили дубинкой, поднывает – долго и много ходить с травмой было не лучшим моим профессиональным решением.
– Каяться я буду не тебе, уж извиняй, – ловкач перестал ломать пальцы, но все равно выглядел напряженным.
Как бы я ни изображал из себя человека спокойного и терпеливого, скрещенные на груди руки обозначали лишь близость пальцев к «стрельцу». Дернется ловкач, схлопочет пулю, несмотря на мое внешнее спокойствие и благодушие.
– Да еще бы, – я поддержал разговор ни о чем и решил перейти к более важным темам: – Так зачем пришел, если не рассказать чего?
– Предупредить, – он сипло вдохнул, поморщился, потом кашлянул в кулак.
Я заметил брызги крови на его пальцах и машинально протянул платок, взятый со стола, почти не вставая. Но ловкач заметил мой пистолет и, аккуратно потянувшись, забрал платок с осторожностью.
– Не планирую стрелять без нужды, – сообщил я. – О чем предупредить?
– Они заметают следы, – выпалил ловкач, вытирая пальцы.
– Они? – переспросил я, скрывая удивление. – Кто они? Их много?
– Достаточно. Я и сам не могу рассказать много. Только предупредить зашел. Иначе…
– Ты сам знаешь, что тебе и так не жить, – отрезал я, прекрасно понимая, что ловкач попросту хочет выторговать себе условия получше. – Ты уже пришел ко мне весь избитый. Скорее всего, за тобой следят. Но, если ты вдруг знаешь про темно-зеленый «леопард», то можешь помочь.
– Не знаю, – ловкач покачал головой.
– А кто убил Кононова? – продолжил я.
Глаза у ловкача округлились:
– Его убили?
– Полагаю, что инсульт в его возрасте – не причина злоупотребления мясом или алкоголем. Ты хорошо его знал?
– Работали вместе, – ответил ловкач растерянно.
– Знал его отца?
– Обычный человек, как и мой. Алешку не за что было убивать, мы ничего такого себе не позволяли… Чтобы ты знал – нам нужен был только Родионов.
– Зачем?
– Он же в Имперском работает, что-то там… техно какое-то. Знаешь, нам не объясняли подробностей, в детали не вдавались.
– Заказчики? – все так же кратко продолжал расспрашивать я.
– Не знаю я их! Все было через Лешку.
– Метко успели, – процедил я сквозь зубы. – Значит, от тебя я не услышу имен, не узнаю мест, а все, ради чего ты пришел ко мне, так это предупредить? Якобы, чтобы держался от этого всего подальше? В чем подвох? Кто подослал?
– Ты только стволом не размахивай, ладно? – засуетился ловкач.
– Я подумаю, – руки я так и не убрал от груди.
– Твоя фамилия на слуху. Быков. Человек, который с молодым бароненком ошивался не так давно по всему Владимиру. Которого из-за решетки еще вытащили. Знают тебя.
– Я бы предпочел совсем не такую популярность. Так. И? Фамилия на слуху. У кого? Кто?
– Да Лешка все знал… – как-то совсем погрустнел ловкач. Не наивно и наигранно, а вполне себе естественно. Не осталось у меня сомнений в том, что Кононов пока что в этом дуэте главнее. Ниточки начали переплетаться. – Но тебе бы осторожнее быть. Кстати, друг твой где? Родионов.
– Черт его знает, – отмахнулся я. Не хочет говорить всей правды, так с чего бы мне с ним откровенничать. – Но, если ты сказал «А», так говори и «Б». Иначе у меня руки зачешутся что-нибудь с тобой сделать. Я смогу оправдать труп в собственной квартире.
– Не надо угрожать, – слегка скривился ловкач. – Знаю же, что блефуешь.
– Как и ты, – парировал я. – Сведи меня с нужными людьми.
– Это опасное дело, – он нервно почесал правую ладонь. – И для тебя, и для меня. Крыша у тебя не вечная.
– Опять про революции заговорили? – усмехнулся я. – Каждые лет пять всплывает эта тема и благополучно тонет даже без лишних арестов.
– Все не те люди были, все не те, – ответил ловкач. – Со своей стороны я могу сделать только одно: сходи в «Белый лебедь». Даже не так. Походи туда. С первого раза может не получится. На входе скажешь «Столик на двоих в самом темном углу».
– Если это шутка, я тебя найду, – предупредил я.
– Я не обманываю. Я пришел тебя предупредить, но раз ты сам лезешь в капкан…
Внезапно я подумал, что визит ловкача – та еще многоходовка. Но для этого меня надо знать слишком хорошо – не успел я еще ни перед кем так раскрыться, чтобы меня действительно знали лучше, чем по слухам, которые еще неизвестно кто распускает.
– Договорились. Платок оставь себе, – сказал я.
– Прием окончен, значит, – понимающе кивнул ловкач. – Я был здесь с благими намерениями.
– Я знаю, – кивнул я. – Ты знаешь, где дверь.
Ловкач привстал и тут же сел обратно:
– И пытать не будешь?
– Я не полиция. Не имею привычки бить и пытать ради удовольствия. Ты не принес мне ничего особенно ценного, так что… Я дал тебе больше информации. Это был хороший обмен, на мой взгляд.
О проекте
О подписке
Другие проекты