Глава 7. Имя, сержант!

На самом деле сложно было рассчитывать хоть на какую-то помощь или поддержку со стороны миловидной девушки, что расположилась по ту сторону стойки булочной. Как бы ласково она ни улыбалась мне, что бы не вертелось внутри меня самого при ее виде, впрочем, как и при виде каждой второй симпатичной девицы в столице Империи, едва ли она могла дать мне ответы на мои вопросы. Но, как говорится, даже самый маленький шанс на успех никогда не равен нулю.

Булочная была закрыта изнутри – двери заперты на засов, который не остановил бы взломщиков, решивших уничтожить хотя бы одну из стеклянных витрин.

– Выглядит… плохо, – пробормотал Жорик. – А как же мы попадем внутрь?

– Легко, – ответил я.

Мы обогнули булочную и влезли через разбитую витрину. Точнее говоря, я влез. Жорик попытался, но безуспешно.

– Что вы тут забыли! – крик прозвучал визгливо.

Сперва я вздрогнул, предположив, что источником звука могла быть Кларисса, девушка с таким чарующим голосом. Но, подняв голову, я убедился в собственной неправоте. Оказалось, что визгливо вопил толстенький лысый мужичок лет около пятидесяти от роду.

Краснощекий, лоснящийся, одетый в полосатую рубашку и тесную жилетку, он стоял с щеткой, пытаясь навести порядок. Я подумал, что как-то долго он работает – если мы провели в больнице больше суток.

– Быков, – представился я. – Где Кларисса?

– У нее выходной. А вы – уходите, – убрав высокие ноты из голоса ответил мужичок. – Приходите, когда мы откроемся. Через два дня, – добавил он, совсем смягчившись. – А вы ее друг? – он оперся на щетку и медленно опустился на стул. – Ей бы не помешала поддержка, так распереживалась, бедняжка!

– Может, подскажете, где я могу ее найти?

– Так дома, где же еще! Новокузнецкая, сорок семь, – он, охнув, привстал и нахмурился: – Вот жеж ублюдки! Разбить витрину!

И принялся бубнить себе под нос, оставив меня с адресом Клары. Девушка была мне нужна буквально ради единственного вопроса: знает она кого-то из нападавших или нет.

Мне было сложно представить, что в городе, который раскинулся на добрые десятки километров по обе стороны от Клязьмы, кто-то поехал бы через весь город просто ради того, чтобы поймать Жорика. Не то чтобы у нас не было организованной преступности – она была, и сфера ее деятельности была тем шире, чем дальше от центра находились субъекты. Дело в том, что не было никого в здравом уме, кто решил бы ехать не под землей через весь город. Ловкач и клетчатый могли и должны быть с этого района.

С этими мыслями я вылез через витрину обратно на улицу.

– Ага, вот и вы! – выдал Комбс.

– Не за теми людьми следите, сержант, – тут же ответил я, оценив, что кроме него из полицейских никого нет рядом. – Надеюсь, прогулка была приятной?

– Не сказал бы. Вы сбежали из больницы.

– Так мы под подозрением?

– Нет, глупости, – Комбс махнул рукой настолько театрально, что поверить ему было попросту невозможно. – Как можно подозревать вас после того, как в больнице был арестован некто Кононов. С пулей в плече.

– Так мы знаем фамилию одного из тех двоих, – я так же, как и Комбс, театрально изобразил радость. – И что дальше?

– Старайтесь быть в стороне от всего этого. Кононов – серьезный человек. За него вступились. Полагаю, его обманули.

– Обманули? – ахнул я. – Шутишь?

– Ничуть, – вполне серьезно заявил Комбс. – В это время обмануть человека легче легкого. У тебя, Быков, лицо такое, что, если бы мне кто сказал – вот он, грабитель! – я бы тебя арестовал, не раздумывая.

– Таких комплиментов, сержант, мне уже пару лет, как никто не говорил, – я растянул губы в подобии улыбки. – Но, если вы просите оставить Коноплева в покое.

– Кононова! – с нажимом произнес полицейский. – Да, пожалуйста, будьте в стороне.

Меня забавляла манера его речи и то, как легко он поддался на мои провокации. Забавный все-таки он тип. Как только до сержанта дослужился – так информацией раскидывался!

– Я очень надеюсь, что он не слишком пострадал. Все же – серьезные люди за ним стоят, – маленький спектакль надо было продолжать.

– Нет, пуля сильная, попала в кость, но переломов нет. Все нормально, – сержант попробовал смягчиться, но выглядело это еще более комично – точно он сопротивлялся сам себе. – Поэтому надеюсь, что эта встреча была последней.

– Ох, а я-то как на это надеюсь, – я даже голову слегка склонил. Только бы не переборщить. – И господина Конева трогать не буду.

– Не Конева, а Кононова, – еще раз поправил меня сержант. – Простая фамилия.

– Имя наверняка сложнее, – пошутил я.

– В любом случае, об этой фигуре вам лучше забыть. Обоим. Второго мы найдем, и он понесет заслуженное наказание.

– Его фамилия, конечно же, неизвестна? – на всякий случай уточнил я.

– Нет, Кононов без сознания.

Соврал сержант насчет этого или нет – допытываться не было никакого смысла. Я вздохнул, упер руки в бока. Комбс был готов распрощаться, но словно ждал от меня последнего слова. Я рискнул.

– А если мы найдем пособника Конева?

– Кононова!

– Мы помочь хотим, – благодушно добавил я.

– Найти пособника… Виноватого…

– Того, кто уговорил Конева на злодеяние, – спешно проговорил я, усиливая нажим. Жорик в это время просто переводил взгляд с меня на сержанта и обратно.

– Кононова! Алексея Кононова! – сержант аж слюной брызнул.

– Ага! Кононова! – я хлопнул себя ладонью по лбу. – Точно!

Сержант замялся и сложил руки за спиной, в своей темной, серо-синей форме сделавшись похожим на грача. Он постучал по брусчатке носком форменного лакированного ботинка, а потом бросил на меня недовольный взгляд:

– Займитесь поисками! Вы знаете, где меня найти! – и тут же пошел прочь, оставив меня совершенно довольным результатом маленького спектакля под названием «бешенство одного сержанта».

– Так что, теперь пойдем искать ту девушку? – спросил Георг, подходя ближе.

– Зачем? – удивился я. – Сейчас она в нашем деле совершенно не поможет.

– Но мы же…

– Мы узнали самое главное и добились самого главного: полиция нам не мешает, а мы знаем, кого нам надо искать.

– Разве это не работа сержанта? – удивился Жорик.

– За его работу ему все равно заплатят, а он будет только рад, если ее сделаем мы. К тому же, у нас больше вопросов к напарнику Кононова. Его самого мы трогать не можем, к моему огромному сожалению. Но зато выйти на ловкача можно очень легко!