Отзывы на книги автора «Андрей Рубанов»

Ино еще побредем...

Увидев рубановскую "Ледяную тетрадь" в номинации "нон-фикшн" Большой книги 2025, я не сомневалась, что героем будет Аввакум. Слежу за творчеством Андрея Рубанова, многое у него читала, он часто называет Аввакума Петрова своим героем и скорее стоило бы задаться вопросом, почему только теперь? Не сомневалась, что это будет биографическая книга, в основу которой ляжет "Житие", а дальше - на то Рубанов и талантливый писатель, имеющий личный опыт несвободы ("Сажайте и вырастет"), понимающий толк в ремеслах, которые составляли основу средневековой жизни (часть кольчужного мастера в "Финисте", "Человек из красного дерева" - дальше будет соединение биографической и художественной книг.

И нет, я ошибалась, биография великого раскольника занимает в книге очень небольшое место. Она скорее основа и повод поговорить о значимых для автора вещах, к фикшену имеющих отдаленное отношение или не имеющих вовсе. История, география, политика, философия - в "Ледяной тетради" Рубанов выступает памфлетистом, идеологом Русского мира, имперцем и проводником крайне националистических взглядов. Он не изменяет себе, все это уже было в "Патриоте", он убедителен, логичен, отменно аргументирует. Допускает в читателе возможность достаточно широкого диапазона взглядов и умеет найти подход равно к правым и левым.

В книге нашлось место подробному исследованию традиции тюремной прозы в мировой и особенно русской литературе. Хорошей, хотя достаточно безапелляционной главе о Мельникове-Печерском и писателях деревенщиках. То и другое имеет, может быть не прямое, но опосредованное отношение к Аввакуму - родоначальнику русской острожной литературы и апологету Раскола. Интересны главы воспоминаний дедушки Андрея, потомственного старообрядца, об укладе дореволюционной жизни раскольников.

Рубанов мастер слова, язык его метафоричен, примеры доходчивы, умение адаптировать не самые простые для понимания вещи к аудитории разного уровня отменно. Вольно трактуя индийскую кастовую систему в главе "Учение о кастах", себя он причисляет к людям искусства, художникам, которые вне каст и вне морали, собственной для каждой из них. Ошибаясь: талант, к слову поставленный на службу идеологии - примета скорее служителя культа, проповедника, жреца. Каким был его испепеленный за свои убеждения герой.

Андрей Рубанов описывает Россию через сто лет, даже не Россию, а Москву. Население официально сократилось до 40 млн. Все они живут в пределах города. Остальные российские земли сдаются в аренду китайцам. В городе введен тотальный контроль. Жители мегаполиса напичканы электронными чипами контролирующих гос. органов. Общество морально разлагается. Многие участвуют в проекте «Соседи» – это аналог современного «Дом 2». Подключиться к программе может каждый. В квартире устанавливаются камеры, и они круглосуточно вещают. За счет этого люди зарабатывают и живут. Но главное, Москва заросла какой-то неизвестной травой, которая обладает наркотическими свойствами.

Тема заселения России китайцами в русской литературе не нова. Об этом писал Вл. Сорокин в повестях «День опричника» и «Метель», об этом пишет и Рубанов. Мне даже показалось, что оба автора рассказывают об одной литературной вселенной, либо один продолжает историю другого. Если у Сорокина русские спокойно живут бок о бок с китайцами, то у Рубанова люди в Сибири пытались протестовать. Была даже гражданская война между местными и китайцами. Но кончилось все тем, что русские бросили родные места и переехали в Москву.

Роман состоит из трех частей. Первые две части – это хорошо прописанная антиутопия, третья – графоманская фантастика. Третью часть можно было спокойно вырезать, от этого роман бы стал только лучше. Возможно, автор решил так увязать сюжет со второй книгой. Но из-за контраста описанного казалось, что «Хлорофилию» писали разные люди или дописывал ее не Рубанов, а сторонние авторы. Изначально было интересно, появлялись внезапные повороты сюжета, а потом все оборвалось. Стало невероятно скучно.

Из плюсов у книги отмечу тщательно прописанную концепцию мира. Автор уделяет внимание разным мелочам. Есть аналогии с нашим современным миром. Еще в романе присутствуют харизматичные герои. Сюжет крутится вокруг редакции журнала, поэтому персонажи в основном связаны с журналистикой. Больше всего из них понравился писатель Гарри Годунов. Это собирательный образ русских писателей, которые всегда жили и творили вне системы, то есть они были либо против государства, либо абстрагировались от всего. Рубановский писатель такой же. Он не потакает власти, не марширует в общей шеренге, не выступает в пользу существующего строя. Независимый, одинокий и гениальный.

Из минусов отмечу то, что эти же герои по походу романа внезапно пропадали. И становилось непонятно зачем и для чего они были введены в сюжет. В книге есть определенная интрига, но нет ее развязки. Автор никак не развивает сюжет и ничего не объясняет. Самое главное, он не раскрывает причину появления травы, откуда она взялась и почему она появилась именно в Москве. Складывается ощущение, что автору надоело писать свой роман, и он решил побыстрее от него отвязаться.

В итоге, не знаю буду ли я читать вторую книгу из дилогии или нет, но рецензии у нее не самые лучшие. Ее ругают даже те, кто был в восторге от первой книги. Так что не знаю, может быть почитаю в качестве ознакомления несколько глав. Только боюсь, что автор и в этой книге ничего не объяснит, а также бросит читателя на середине.

На диво интересная книга. Не то чтобы она прям совсем захватила и поглотила меня,но заинтересовала достаточно, чтобы хотеть узнать что же дальше.
Сюжет с одной стороны тривиален, с другой отличается оригинальностью. Причем самое оригинальное в нем наверное то, что он является логическим продолжением реальной политической обстановки. Русские, китайцы и остальной мир. По большому счету для россиян сейчас геополитическая обстановка именно так и выглядит.
Да и отношение большинства молодежи тоже такое как есть сейчас.В большинстве своей массы - мы овощи, трава, растения. Нам не хочется думать, не хочется действовать. Хочется просто жить как проще. И чтобы ничто не нарушало персонального психологического комфорта. Чтобы было все легко и просто. И чистая радость каждый день.
Только не там мы ее ищем, радость эту. И жить как амебы нам тоже нельзя. К сожалению в этом мире, как в царстве зверей - если не съешь ты, съедят тебя. Но может это и является основной нашего существования и прогресса?

Отчёт о первой ежегодной встрече санкт-петербургского литературного клуба «Найди лесоруба»,
проходившей в июле месяце на о. Капри, регион Кампания
Участники встречи: 951033, leykka

Сначала о главном: завтраки у участников встречи начинались в 06-45, что, учитывая запаздывание С-Пб по отношению к Капри на два часа, было вполне литературоугодно. 951033 завтракал обильно, плотно и с имперским размахом (шведский стол и не такое позволяет): омлет, изредка приправленный шкворчащим беконом либо сосисочками; пара ломтиков душистой фокаччи с тонкими покорными сырами; свежевыжатый грейпфрутовый сок (951033 несколько повернулся на грейпфрутовом соке, подчас выпивая, зачастую залпом, по два – два с половиной литра оживляющей жидкости в день (сделайте поправку на царящую в июле на Капри температуру воздуха), за что заработал приходящую изжогу, которую умело гасил послеобеденным йогуртом)…мы отвлеклись; пара нежнейших круассанов с мармеладом; две чашки капучино с сахаром и как финальный аккорд несколько ломтиков арбуза/дыни, либо консервированные персики.

Leykka обходился миской шокохлопьев с молоком и стаканом воды.

После завтрака составлялся план литературного дня: во сколько пойти купаться; чем и где обедать (неизменное одобрение участников встречи вызывали бутерброды с тунцом, креветками и сыром филадельфия с ближайшего mercato) и куда поехать искать диски (дело в том, что 951033 одновременно входил ещё и в аудиоклуб «В дым под водой» и периодически бегал к ним в соседний номер за штопором).

Параллельно в карманном молескине-путеводителе отмечались интересные точки острова, в основном места проживания - виллы, отели, пансионы, развалины различных знаменитых особ: Тиберия, Горького, Ленина, Годара, Карла Дифенбаха, Нормана Дугласа. Виллы были закрыты для публичного просмотра и спрятаны за заборами, которые приходилось всякий раз самоотверженно преодолевать. Чуткая охрана, если таковая находилась, поначалу настораживалась, но, увидав значки лит. клуба «Найди лесоруба» (эмблемой клуба является схематичное изображение человека, летящего на телепортационном ломе; логотип позаимствован у Норильской Ассоциации Телепортации с её молчаливого согласия), всякий раз расступалась, пропуская гостей бродить по комнатам или по развалинам оных. Тиберий как обычно пялился на совокупляющихся отроков и мановениями бровей отправлял всех неугодных вниз с пятисотметрового утёса, на котором был выстроен его особняк – Villa Jovis. Горький и Ленин постоянно бегали друг к другу в гости и плотоядно смеялись, неизменно обыгрывая в шахматы Богданова. Годар миловался с Бриджит Бардо и запечатлевал её в купальнике на красном диване. Дифенбах в обнимку с Дугласом разгуливал в сумерках под кронами лимонов и рассуждал о вечной жизни.

Под конец встречи участники отважились добраться до маяка, сие предприятие окончательно вымотало измученного грейпфрутовым соком 951033, и он, споткнувшись, упал лицом в маяк, где с успехом выбил себе передний зуб. Но свято место пусто не бывает: в результате удара от основания маяка откололся маленький камешек, который 951033 намеревается вставить себе вместо зуба. Фотографию камешка я привожу в конце своего сегодняшнего отчёта, чтобы вы даже не могли допустить и тени сомнения в том, что всё вышеизложенное – чистая правда

Не знаю, насколько это было правильно, что моё знакомство с Рубановым началось с его автобиографического произведения. Выбор вообще был случайным - в библиотеке глаз зацепился за яркую обложку, а память подсказала, что, вроде бы, у меня дома валялась его "Хлорофилия". Но читать было нелегко, эмоциональный уровень зашкаливал. Здесь обо всем: о мире и о войне, о людях и о себе, об устроенности и поиске своего места, о боли и наслаждении, о жизни и смерти. В пафосе можно было купаться, получая максимальный кайф. Мне понравилось, как оно было написано - всю книгу можно растащить на цитаты. Но совершенно не нравится, что он пишет. Не нравится его отношение к людям. Это разрывает мой маленький уютный мирок из разряда "Не волнуйся, что думают о тебе люди. Они о тебе не думают". Вот такие, как он, мало того, что думают о других всякие гадости, они еще и записывают их. И подписываются. При этом еще напрашиваются на сочувствие. Не понимаю я этого. Хотя чужая душа, конечно, и потемки... Но, наверное, даже в такой исповеди не стоит оголять ее во всей прелести.

А ветер как гикнет,
Как мимо просвищет,
Как двинет барашком
Под звонкое днище…

Эдуард Багрицкий, «Контрабандисты», 1927

Достойный повод, отличное издательство, хорошая бумага, любопытное оформление – хватит ли все этого, чтобы оживить книгу? Вот о чем я думал, взяв в руки этот сборник.

Сказки об Италии Горького – настоящая книга. Вдохновенная, многоплановая, кому-то нравящаяся, а кого-то раздражающая. Это и позволило ей остаться заметной вехой и в русской литературе, и в русско-итальянских связях.

Этот юбилейный сборник совсем иной. Он по-своему любопытен, но больше всего похож на документ эпохи. Уже ушедшей от нас эпохи, которая вроде бы рядом, всего пару лет, но мы уже с другой стороны невидимой границы, отделившей «эпоху стабильности» от нашей эпохи, пока не получившей своего названия. Поэтому смотрятся эти путевые заметки, эссе и рассказы как-то странно, даже немного ностальгично.

А так, все прекрасно. Солнце ласкает Капри, этот рай на земле. Серьезные мужики прилетают на остров на один день, сорвавшись из московского офиса. Питерский писатель встречает коварного разлучника, уведшего у него жену, в одном из уютных каприйских кафе. Эдуард Лимонов встречается в призраками Ницше и Горького. И т.д. Все это как-то клишировано, как-то слишком лично, часто только о себе, а не о чем-то общем, человеческом. Что ж, видно таков был дух той эпохи.

На общем фоне выделился, пожалуй, только Герман Садулаев. Новелла о его неземной любви, Богданове, Горьком и Ленине на голову выше остальных в сборнике. И после прочтения Красной звезды мне понятна его тяга к образности и идеям Богданова, его отсылки и сравнения Капри с идеализированным марсианским обществом.

«Бог даёт каждому ровно столько, сколько необходимо, чтобы выжить в данный конкретный момент. Сегодня, сейчас.»
А. Рубанов

Вообще «патриот» в названии книги звучит провокационно. Так и думается, что книжка очередной спор о том, кто Родину больше любит.
На самом деле к патриотизму роман не имеет отношения. Эта тема прилеплена сбоку и, по-моему, довольно неудачно.
Произведение о другом. Это простая и грустная книжка о том, как молодой человек Сергей Знаев жаждал денег, силы (власти) и свободы, которые они дают.
Как он добился своего стал богатым человеком, банкиром, владельцем супермаркета, владельцем квартир, загородного дома.

«Работа была его богом. Работа всегда была ему рада, работа искренне любила его и ждала, работа ни на что не обижалась, работа была на всё согласна, ничего не требовала, не устраивала сцен, не повышала голос, не била посуду и не жаловалась маме.
Работа не предавала и не обманывала.»

О том, как на пути к обладанию богатством он встретил девушку Веронику. Они встретились всего два раза. И Сергей сразу забыл Веронику.
Долгие годы он рвется к богатству, становится миллионером и разоряется. Жуткое разочарование настигает. Все к чему он стремился, все что он нажил уходит. Где-то живет бывшая жена, бывает в гостях сын, но даже любимый сын не заполняет пустоты и не разделяет одиночества.
И вдруг его находит Вероника и сообщает, что у него есть взрослый сын. Вероника родила от него сына, а он даже не узнал об этом.
Всю жизнь Сергей жил по «закону пропеллера»:

«Закон пропеллера. Быстрее крутишься – выше летишь. Знаеву очень нравился закон пропеллера.»

Оказалось, что закон не верен. Он действительно не правильный. Высота и скорость полета не зависит от скорости вращения пропеллера. Пропеллер (он же воздушный винт) вращается всегда с одинаковой скоростью. Если ты хочешь прибавить высоты или скорости полета нужно увеличить «шаг винта» то есть повернуть по-другому его лопасти.
Книга «Патриот» про время. Про то, что время не деньги. Она о том, что время дается каждому в равных долях. О том, как каждый человек решает сложную задачу про время. Может она звучит так: «дано: каждому из трех землекопов (предпринимателю, авиатору…) выдано по 100 лет. Один прожил 50 лет и осталось 40, другой прожил 50 и осталось 9, третий прожил 50 и ничего не осталось. Вопрос 1. С какой скоростью жил каждый?
Вопрос 2. Сколько настоящего осталось от землекопов после прожитого?»
А может задача звучит совершенно по-другому.
Так или иначе задачу про землекопов понять также сложно, как прожить жизнь.
Не поняв и тем более не решив задачу так, как это всегда делось в русской литературе можно сказать как в американском фильме: «никогда не поздно, даже на закате дней можно начать все с начала». Но ведь это грустная бравада отца из «Поймай меня, если сможешь».
Вторая лягушка тоже никогда не выберется из молока как не барахтайся. Она завязнет в густой массе, которая так и не стала маслом.

Андрей Рубанов, с творчеством которого я знакомлюсь впервые, человек насыщенной биографии. Каратист, предприниматель, пресс-секретарь аж в Чечне, сиделец, писатель... как много пройдено дорог. Его "Стыдные подвиги" - сборник, собрание фрагментов, выхваченных тут и там из этой богатой биографии. Почему стыдные? Мне кажется, это скорее самоирония автора, может быть даже чуть не уверенного в своём статусе писателя.
Вот как в этом отрывке из интервью.

Детский вопрос: «Кто вы?» Как бы вы себя определили? Андрей Рубанов – запятая…? Писатель или бизнесмен, например?

Я не бизнесмен. Я плохой бизнесмен. Я авантюрист, наверное, или игрок. Я никогда одним словом не пытался описать себя. Кто такой Андрей Рубанов - я не знаю

Звания писателя не фигурирует в этом списке?

У писателей не принято себя называть «писателями». Это все равно, что назвать себя красавцем. Это Сергея Довлатова слова. И между, нами говоря, этого принято стыдиться. О своем сочинительстве я помалкиваю в тряпочку. Предпочитаю находиться среди тех, кто не знает, что я делаю. Я и сам до конца не могу воспринимать себя писателем, потому что слишком мало этим зарабатываю.

Рассказов немало и они очень захватывают летучим перемещением локаций и обстоятельств. Школьник в пионерлагере, а на следующей странице-уже банкир, кровельщик, заботливый сын и отец - и тут же позаброшенный бродяга. Почему-то особенно запомнился рассказ "Ногой в голову", где автор в свойственной ему насмешливой манере рисует свой путь к шпагату, длиной лет в 20.

Герой последнего  рассказа сборника- неожиданно- воробей по имени Яшка. Тотемное животное автора? Вероятно, авантюрист Рубанов считает их братишками. Воробей-это ж наш, российский, серый птах. Стреляный, бывалый пацан. Он зимует дома, не шарится по жарким странам. Рискует не пережить суровую зиму. Добыть хлеб - его всё.

Такой же, как и я. Как все мы. Не хочет мерзнуть и умирать.

Рубанов (как и тот же Роман Сенчин)-люди моего поколения, возраста  чуть старше моего и проследить, каковы же были их 80-е, их  90-е-это мне неизменно интересно.
Достойная честная проза. Буду продолжать знакомство с Андреем Рубановым. Кстати, не знаю, как бы к этому отнёсся автор, но он и сам напоминает мне  внешне стреляного бывалого воробья.

Андрей Рубанов прекрасно пишет и сам не сомневается в своем даре. Не книга, а кейс стилей на пространстве большого российского романа с претензией на философский. Главный герой, бывший миллионер, попадает в мелодраматический переплет и криминальную драму, колесит по Москве и готовится совершить в своей жизни самый главный поступок.

Сразу две интриги разрабатывает Рубанов, чтобы оставить читателя с носом. В одной из них Знаев теряет свой бизнес и мечтает отправиться на войну в Донбасс. В другой – обнаруживает, что у него есть внебрачный почти взрослый сын, и начинает выстраивать с ним отношения. Ни что из этого ни никак не меняет героя, чей путь как бы предопределен свыше.

Знаев, конечно – это современная инкарнация русского «лишнего человека». Умный, тонко чувствующий, обеспеченный Онегин да Печорин. Он и зла-то никому не сделал, а перед чертой пытается изобразить добро и философствует. Философствует после пьянки. Философствует после мордобоя. Философствует, глядя на красивых женщин. Стойко держится перед криминальными авторитетами, силовиками, но сумасбродно обходится со своими подчиненными. И когда Знаев исчезает из этого мира, ничего в мире не меняется.

Рубанов играет с мотивами и аллюзиями классики, заставляя героев беседовать о реальности и совести с чертями – Достоевский. Они же в разных формах мерещатся всюду – Гоголь. В кульминационной сцене Знаев борется со стихией – Мелвилл, Лондон и Хэмингуэй в одном флаконе. Если потрудиться, то таких очаровательных бантиков можно найти еще. Персонажи романа воплощают в себе потребителей самого заурядного российского быта, с барскими замашками и низменными удовольствиями. Но если они заговорят, то могут потягаться с ведущими мировыми философами. Они прозревают эту жизнь метко, иронично, цинично, хорошим русским литературным языком.

Рубанов старается заглянуть в более-менее приличные городские уголки, где нет откровенной депрессивной чернухи. Это мир нуворишей, среднего класса и богемы, которые страдают лишь от того, что не могут реализовать свои душевные порывы. А потому изображенный им мир хоть и ловкий, зрелищный, но несколько бутафорский, приукрашенный духовной и интеллектуальной зрелостью. Однако зрелость здесь не исключительно положительное качество, а способность осознавать свою личность в контексте пространства и времени.

Знаев может излагать безупречную нравственную и политическую программу, угодную как ватникам, так и отечественным либералам. Но набор действий между искусными рассуждениями ничтожен. И каждый читатель может согласно покивать, возмутиться, полюбить и возненавидеть Сергея Знаева. За ум и цепкость, за любовь к России, за желание совершать мужские поступки, за жалкое бегство на калифорнийское побережье.

Рубанов играет с читателем в кошки-мышки, вызывая его на эмпатию и осознанную позицию. В какой-то момент становится ясно, что квест главного героя соткан из триггеров современного интеллигента. Начиная от мечты Знаева создать модельные телогрейки и продавать их в магазине «Готовься к войне!» и до брошенной беременной женщины. Ну и пусть, что герой из финансовых воротил, он, его друзья и противники умеют по русской традиции эффектно рассуждать на любую тему, видеть призраков, истово каяться и столь же честно грешить. Писатель не впадает в пафос, обрезая любые возвышенные речи гротескными ситуациями. И тут мы снова возвращаемся к его литературному вкусу и манипуляторному такту. Его приятно прочитать, как поговорить с умным человеком. Но вполне возможно, что, когда изменится эпоха, многие глянцевые места романа изрядно потускнеют.

Обратила внимание на эту книгу поскольку мне по душе творчество автора. Причем нравятся как фантастические его произведения Андрей Рубанов - Хлорофилия. Живая земля (сборник) , так и сказка Андрей Рубанов - Финист - ясный сокол .
Вот и эта книга мне тоже очень понравилась, несмотря на то, что я не всегда разделяю мнение автора. Она написана очень и приятным языком, весьма интересна и познавательна.
Жизнь протопопа Аввакума меня и раньше интересовала, но в художественной литературе мне попадались, в основном, довольно эпизодические упоминания о нем.
Рубанов же очень интересно и понятно рассказывает всю жизнь Аввакума. Оказывается, он был не только религиозным деятелем, но ещё и одним из первых русских писателей. Причем писателем он был, говорят, хорошим. Захотелось прочитать и Житие Аввакума (его автобиографию).
Помимо исторических сведений в книге приводятся рассуждения автора о судьбах России. Но отдельное удовольствия я получила от приведенных в книге выдержек из дневников деда писателя, в которых он рассказывает свою жизнь начиная с детства и по тридцатые годы ХХ века.