Три дня чтения в подарок
Зарегистрируйтесь и читайте бесплатно

Ямская слобода

Ямская слобода
Книга доступна в стандартной подписке
Добавить в мои книги
15 уже добавили
Оценка читателей
3.6

«Уже пятьдесят лет в слободе находилась Миллионная улица. На ней стоял дом с деревянными ветхими воротами. Ворота были сделаны не из двух половин, а из одного дощатого настила, торцом навешенного на пару крюков. Давно умершее дерево от времени и забвения стало как бы почвой и занялось тихим мхом. Ворота открывались только водовозу – раз в неделю, – и то очень бережно, чем руководил сам хозяин. На левом столбовом упоре ворот – три железных заржавленных документа, одинаково древних…»

Лучшие рецензии
LastochkaPtichka
LastochkaPtichka
Оценка:
23

Снова жестокое разочарование в концепции строительства нового мира, снова разочарование в идеях революции, в ее лидерах и посылах. Преследует меня эта тема. Вся повесть, как будто, говорит о горьком разочаровании самого автора. Как мне кажется, эта повесть для автора является очень личной. Кто же они эти люди в послереволюционном мире, чего они хотят, и хотят ли они чего то… Это лишь один из череды бесконечных вопросов встающих в этом произведении.
Главный герой повести Вощев в день своего 30-летия оказывается уволенным с завода

вследствие роста слабосильности в нем и задумчивости среди общего темпа труда

И вот как он сам объясняет это:

– Администрация говорит, что ты стоял и думал среди производства, – сказали в завкоме. – О чем ты думал, товарищ Вощев?
– О плане жизни.
– Завод работает по готовому плану треста. А план личной жизни ты мог бы прорабатывать в клубе или в красном уголке.
– Я думал о плане общей жизни. Своей жизни я не боюсь, она мне не загадка.
– Ну и что ж ты бы мог сделать?
– Я мог выдумать что-нибудь вроде счастья, а от душевного смысла улучшилась бы производительность.
– У меня без истины тело слабнет, я трудом кормиться не могу, я задумывался на производстве, и меня сократили...

И уже в этих строках, на самых первых страницах книги видно разочарование в отсутствии смысла любых действий. Получив отказ в трудоустройстве, герой отправляется на поиски какого-нибудь смысла, там, где его нет и не будет. Так Вощев оказывается в бригаде землекопов, которые «всем организациям существование дают» «людей, способных без торжества хранить внутри себя истину», надеясь среди них найти ответы на мучащие его вопросы. Бригада эта как раз начинает рыть огромный котлован для фундамента большого здания, предназначенного для совместной жизни всех простых рабочих людей, пока еще ютящихся в бараках. В процессе масштабы этого котлована постоянно увеличиваются и проект «общего дома» становится все более грандиозным, так что даже сами архитекторы удивляются всей масштабности задумки. Попутно рабочие бригады отправляются помогать активу партии в проведении коллективизации, в раскулачивании. Огромную роль в повести играет сирота Настя, девчушка, ставшая общей воспитанницей землекопов. Через нее (ребенка) автор развенчивает по сути саму возможность счастливого будущего, отражает бессмысленность всей этой стройки нового мира. Вообще дети в повести играют огромную роль – они надежда на будущее, именно для них, ради них себя не жалея все трудятся, ведь они то умрут, а детям «в коммунизме жить». И именно их устами выдают самые жестокие открытия.

…ребенок с удивлением разгрыз сплошную каменистую конфету - она блестела, как рассеченный лед, и внутри ее ничего не было, кроме твердости. Мальчик отдал половину конфеты обратно активисту. - Сам доедай, у ней в середке вареньев нету: это сплошная коллективизация, нам радости мало!

Вот так вот хлестко ребенок выдает то, что он думает об этой стройке социализма в деревне - о коллективизации. Но строительство в городе общего дома для пролетариата ничем не лучше. Сколько жертв у этих «строек будущего» - безымянные (кстати, в прямом смысле – в повести встречается только 2 имени – остальные герои имеют только фамилии) и забытые, никому не нужные они буквально на своих костях строят будущее для детей.
Данную повесть следует рассматривать только в историческом контексте и никак иначе! Без него эта книга будет страшна не только языком, но и отсутствием какого-либо смысла. Только имея в голове картину происходящего в СССР в начале ХХ века, можно продраться сквозь эту несвязную казалось бы бессмыслецу. Язык Платонова прост и тем и страшен, а еще страшен безысходностью и бессмысленностью (кажется это самое популярное слово в этой рецензии, но без него никуда). Давненько я не встречала текста, так усыпанного образностью и символизмом, даже не будучи лингвистом или литературоведом каким-нибудь, я получила истинное наслаждение. Каждая строчка, каждая, казалось бы, безобидная фраза требует анализа и глубокого осмысления – читать-не перечитать эту небольшую, но емкую повесть. Я же планирую прочитать ее еще не раз. Хочу увидеть в ней следы, указывающие на то, что это не только про СССР, не только про раскулачивание и коллективизацию. С первого раза этого не разглядишь, но я более чем уверена – они там есть. Бездонные глубины смысла хранит этот текст.

Читать полностью
Elkka
Elkka
Оценка:
16

Продираясь через лингвистику пролетарского языка постоянно теряешь смысл.
Находишь.
Тут же теряешь.
Слоган!
Слоган!
Клеймо!
И очень много смертей. Пролетарий обезличивается, становится массой и гибнет. Гибнет. И никому его не жаль. Потому что на смену придет новое молодое поколение, которое не видело буржуев и капиталистов.
Оно чисто от капитализма, но уже испачканно социалистическими лозунгами. Их первое слово обращается к буржую. Буржуй "Сволочь". Пусть это даже твоя собственная мать.

tough_officer
tough_officer
Оценка:
11

Не смотря на то, что язык качественный и смысл конечно же, тоже присутствует свой, - хотя я бы не назвал книгу антиутопией (после других произведений этого жанра), - повествование кажется очень скомканным, и из-за этих постоянных прыжков и размытых границ между мыслями героев и их действиями очень тяжело сосредоточиться, прочувствовать и разобраться, наконец, кто вообще где в череде фамилий.
Очень мало описательных моментов, кроме конечно внутренних - но со странными, авторскими метафорами.
Не скажу, что мне совсем не понравилось, но все-таки больше нет, чем да.

Оглавление