- Ты что ж, существуешь?
- А что ж мне больше делать то ?
С̶а̶р̶т̶р̶ Платонов.
Словно во сне, откроешь дверь в квартиру, а на тебя полыхнёт синевой неба и пустыней, по которой перекати-полем скучно катится луна.
Открыл книгу Платонова, словно дверь, а там - мир Кафки.
"Бледные от печали глаза, и темнеющие от счастья глаза". Бледное, и словно уже уставшее утро, словно догорающий костёр, вокруг которого дотлевают, кружась, искорки лёгких звёзд. И вот, в это холодное пространство восточной земли, входит инженер, в поисках ̶з̶а̶м̶к̶а̶ счастья и судьбы, обнимая своё одинокое, озябшее тело, переполненное такой безысходною жизнью и нерастраченной любовью, что увидев человека, он мог полюбить его сразу, целиком.
В странное, словно бы потерянное во времени и стыдящееся себя место он забрёл.
У Достоевского есть рассказ, в котором "маленький человек", затравленный службой и жизнью, умер, и не заметил этого, и ещё долгое время ходил на работу, делал что-то привычно-ненужное, и его, привычно не замечали.
Вот так и в повести есть свои призрачные, неприкаянные судьбы, называемые "невыясненными", которых, в кафкианском бюрократизме строящегося социализма, не знали куда пристроить.
В самом начале повести, задана космогоническая тональность : несущаяся в мировом и одиноком пространстве, планета, на движение которой, тайно влияет целый космос. Человек - часть этого космоса, и он тоже влияет на планету.
Смутный образ у Платонова : люди, электронами вращаются вокруг атома-планеты, порой сталкиваясь друг с другом и с планетой.
Так, в этом печальном и пустом, словно безжизненный космос, мире, герой встретил её - Надежду.
Но есть ли надежда на счастье у этого мира ? Иногда герою кажется, что мир срочно нужно переделать, ибо даже животные чувствуют нависшую над ними безысходность пространств и мировую тоску, их мышление похоже на бред, и их нужно спасти, пока они окончательно не сошли с ума. Быть может и зло в человеке и мире, есть эта почти животная, забредившая немота сердца?
Какой же зачарованный сюр создал Платонов! Люди живут ( местами) в огромных выскобленных тыквах, словно безумные золушки в мире, который бесконечно далёк от райского бала ангелов.
Чуткого Високовского, любящего животных и жизнь, назначают на скотобойню, и ему, одинокому, не на что тратить деньги, и он их заботливо тратит на обречённых и грустных животных.
Девушка кончает с собой, не вынеся и̶з̶н̶а̶с̶и̶л̶о̶в̶а̶н̶и̶я̶ ̶и̶ ̶б̶е̶з̶ы̶с̶х̶о̶д̶н̶о̶с̶т̶и̶ ̶ж̶и̶з̶н̶и̶ жаркой тяжести бесконечно приближающегося, но всё никак не сбывающегося счастья социализма.
А герой... как это невыносимо жить в мире, события которого не совпадают с мыслями об этом мире! Это похоже на самую подлую степень безумия.
От избытка нежности, захотелось обнять девушку. В мыслях обнимаешь, а в жизни? И какое же счастье, словно мир в тебе, и внешний мир, сливаются в одно, и та светло изогнутая в пространстве трещинка, которая называется телом, сладко исчезает, тает, когда герой берёт в ладони лицо Надежды, обнимает, прижимает к себе, и она ему отвечает тем же.
А при чём тут "Ювенильное море" ? В самом сердце Земли, словно в хрустальном гробу, покоится древнее, девственное, юное море, которым хотят оживить восточные пустыни, мечту о социализме. Но ведь и Земля в ночи космоса кажется голубым озерком, окружённом кристаллами звёзд, и в душе ведь есть, есть эта юная, древняя, живая вода - любовь!
И герои книги искренне верят, что можно поцелуем нежности и воли, пробудить природу от вековечного сна, и то, что манило и мучило в социализме, мечтах и религиях - сбудется, но как-то иначе, проще, светлее, и даже самая немота природы и косматых зверей, преобразится, да и самые звери, словно падшие ангелы, преобразятся, все вспомнят о чём-то самом главном, и снова на земле воцарится Эдем.
Послесловие...
Юмор Кэрролла, Достоевского, Набокова, Хармса, похож на нежные крылья бабочек, по сравнению с мощными, грозными крыльями трагического юмора абсурда Платонова, крыльями, смеющихся во всю свою исполинскую ширь, каким-то тёмным смехом, оттеняющим экзистенциальный трагизм ̶н̶а̶с̶и̶л̶у̶е̶м̶о̶й̶ планеты, словно голубого оазиса, затерявшегося в звёздных песках.
Улыбка - душа поцелуя, которой дух целует воздух мира.
"Поцелуй" Климта, мотыльковые следы от поцелуев поклонниц на могиле Сартра...
Если бы мы могли видеть души, то увидели бы, как могила Платонова овеяна поцелуями от крыльев мрачных ангелов и тихих душ животных.
Вслед за Бодлером, Платонов увидел, как
" в животном сонном, злом, вдруг ангел пробуждён"
увидел и показал вечно-юное море жизни в радужной пене цветов.