Часть 2 – Под землей

Глава 7

Андрей уставился на экран телефона. Поверх интерфейса всплыло системное окно. Текст вздрагивал на экране, игнорируя настройки яркости:

"НЕ_ВЫДАВАЙ_СЕБЯ!_ВЫКЛЮЧИ_УСТРОЙСТВО!".

Модем принял сообщение в обход всех протоколов. Через широковещательный пакет оповещения в режиме «Emergency calls». Неизвестный использовал уязвимость нулевого дня. Смартфон посчитал частотный диапазон доверенным каналом гражданской обороны. Сообщение прожгло экран, игнорируя настройки и отсутствие регистрации в местной сети. Но здесь не может быть совместимости с андроидом двадцать первого века. Кроме того, отправитель не прислал сообщение, а проложил мост над вековой дистанцией технологий, грубо взломал защиту устройства через аппаратный бэкдор. Тот, кто управлял каналом, обладал доступом уровня владельца устройства.

На значке доступа загорелся красный крестик – устройство принудительно отключили от сети. Кто-то там, наверху, в безумном мире, нашёл его, и, вместо предательства - предупредил. Он судорожно сжал корпус устройства. Единственный спасательный круг в штормящем море.

В подземелье свет дисплея светил крохотным прожектором. Ощущение беззащитности накрыло с головой. Маленькое пятно света — удобная мишень. Любой охотник может увидеть издалека и навести прицел. Но опасение сейчас не имело большого значения.

Страх отступил, вытесненный профессиональным изумлением. Первый сигнал установления связи. Где-то в недрах враждебной цифровой тюрьмы сидит оператор, способный смотреть сквозь стены. И он протянул руку. В чужой реальности, где любое внимание сулило угрозу, изгнанник царства дронов больше не одинок. У него появился союзник, пусть пока неведомый. Мимолётное ощущение поддержки прибавило сил.

— Ну, как там? — еле слышно выдохнула Лина, уставившись через его плечо на экран.

Смартфон завораживал дикарку, и та не скрывала восторга. Крохотный дисплей указывал на высокий статус владельца. Атрибут тех, кто стоит на самой верхушке. Она никогда не видела личных терминалов такой чистоты и яркости. Едва сдерживалась, чтобы не выхватить сияющий артефакт, который делал владельца практически небожителем.

А ещё заметила, насколько уверенно, по-хозяйски, пришелец рассматривает мёртвые терминалы. Техники не боялся, сердился на неё. Так ведут себя Высшие — те, кто привык приказывать машинам. «Если действительно инженер из тех, кто пишет команды, — размышляла она, — то я вытащила из стока не обычного потеряшку, а ключ». Правда, всё равно не сумел запустить отключенную технику. Может, и притворяется.

— Ты ведь из Архитекторов... — выдохнула она, не сводя глаз с телефона. — Только у них такие ключи доступа. Твой РБЛ, видно, зашкаливает, если тебе шлют инструкции под землю. Ты ведь здесь не случайно? Стоки зачищаешь? Выполняешь секретную миссию? Ты можешь поднять мой рейтинг?

— Не знаю, — кратко и честно ответил на поток вопросов, держа голос ровным. Но внутри всё трепетало. Не хотел объяснять до конца самим непонятое. Может быть, он и ошибается в предположениях.

Экран зарябил помехами — процессор не справлялся с потоком данных, пластик перегревался в ладони. Дисплей в последний раз полыхнул ядовито-белым, и аккумулятор не выдержал скачка напряжения. Контроллер питания, разогретый до предела попыткой дешифровки сигнала, с тихим щелчком разомкнул цепь. Корпус остывал, становясь куском бесполезного лития и кремния. Связь с прошлым оборвалась окончательно — цифровой помощник превратился в пустую коробку.

Несмотря на растущую уверенность в окружающей среде как в галлюцинации, он по-прежнему не воспринимал себя господином мира, лишь испуганным туристом в аду.

Его отрицание спутница истолковала высокомерием элиты, но первая тень сомнения всё же зародилась. Высшие не трепещут от страха и не оглядываются по сторонам с загнанной паникой, не зная, куда открывается обычная дверь. И двигается тяжело, создавая лишний шум и не чувствуя динамики подземелия. Поджала губы. Божество теряло блеск.

Из глубины туннеля, откуда они недавно вышли, донёсся слабый, но отчётливый удар металла о металл. Взвизг несмазанных подшипников, тяжёлый лязг механизма, приводимого в движение человеческой силой. Нарастающий стук колёс по стыкам ржавых рельсов. Звук приближался, усиливался, резонировал в обширном пространстве.

— Крысы! — Лина схватила за плечо. — За мной!

Настойчиво потянула за собой, шикнула - не шуметь. Быстрым шагом добежали до следующего закутка. Луч выхватил свалку мусора, поднявшуюся горой почти до самого потолка. Тупик? Не успел испугаться – обежали мусорную кучу, открылся узкий проход в стене. Женщина скользнула внутрь, поманила за собой. Повиновался, пригнув голову, чудов не задев низкий камень притолоки. Проход закончился через десяток шагов. Луч высветил каменную кладку со всех сторон. Фонарь выключился, стало темно. Тусклый свет туннеля досюда не дотягивался.

- Сюда, - едва слышно прошептал голос в темноте.

Камни покрыты скользкой плесенью. Упёрся спиной, холод вытягивал тепло через тонкую куртку. Только успели протиснуться за едва заметный угол, как из-за поворота выкатилась самодельная дрезина. Двое мужчин отчаянно крутили ручной генератор, ещё двое сидели сзади, один держал в руках толстую трубу, похожую на старинную пушку. От них пахло застарелым потом, гарью и чем-то мерзким. Возможно, недоеденной падалью. Вонь ударила в нос раньше, чем транспорт поравнялся с их укрытием. Охотники не ехали — жадно прочёсывали пространство, выискивая любую тень, любое движение. Тяжёлый интерес хищника, ищущий не врага, а добычу. Сидящий впереди поднял голову и потянул воздух носом. Гиена почуяла свежую кровь.

Дикарка стиснула предплечье, призывая к полной неподвижности. Ногти впились до боли, но Андрей даже не поморщился. Боль отрезвляла.

Включился слабый свет светодиода – у дикарки, оказывается, был и собственный фонарик. Еле разрежал темноту, относительно ярко светил лишь на полметра.

В паре сантиметров от лица проползла мокрица, жирная и белесая. Покосился в сторону, боясь моргнуть. Лёгкие стонали от нехватки кислорода, но помогало поверхностное дыхание через раз - спасибо за науку старшине на сборах.

Женщина увидела расширенные зрачки - примитивный, инстинктивный страх перед обычным насекомым. Высшие давно вытравили в себе такие реакции, заменив эмоции схематичным анализом. Его же слабость видна и без фонаря. Ошибка проявилось окончательной очевидностью: визитёр сверху не контролировал ситуацию, он – заложник обстоятельств, бесполезный хлам, вроде груды ржавого железа вокруг них.

Тележка пронеслась мимо, поднимая клубы пыли и унося с собой звон металла. Оба затаились, прижатые друг к другу, дыхание сбитое. Грохот утихал, но Лина не спешила выходить. Неожиданно охватила объятием, её руки заскользили по телу, ощупывая плечи, лопатки, шею. Не ласково, даже не обыск. Ощупывание костей под кожей. Попытался спросить, в чём дело, но маленькая ладошка зажала рот. Нервно помотала головой – не лучший момент для разговора.

Звук полностью затих, и тогда дикарка грубо оттолкнула мужчину. Её взгляд, ещё недавно полный благоговения, горел яростью обманутого человека. Вот же дура, приняла кусок полированного пластика за алмаз.

- Кто ты такой? — злобно прошипела она, хватая за воротник. — У тебя нет Кода. У тебя нет имплантов. Ты чудом не сдох, мешок с костями.

Он не отвечал, приковал взгляд к чёрной дыре, где скрылась тележка Крыс. Лина опомнилась – потом выяснит. Сначала надо найти более тихое место.

— Могут вернуться, — прошептала она. — Ищут кого-то. Их слышно. У них дрезины на ручных генераторах – быстрые, но громкие. Слышны издалека.

Мозг привыкал к анализу сбоев и угроз, достроил картину мира. Крысы – мародеры, выживающие за счёт других. Обычные падальщики. Но в замкнутой экосистеме эти падальщики заняли нишу стайных зверей, способных загрызть ослабевшего льва. Существовали, пожирая остатки цивилизации. Паразиты на теле умирающего гиганта.

Подождали ещё пару минут.

Женщина осторожно проверила обстановку, высунув голову из-за угла. Пусто.

— Повезло, — сказала она вполголоса. — Сейчас надо шустро. И без света.

Они побрели вглубь темноты по узкому штреку. Вскоре проход расширился, и они вышли на небольшой заброшенный перрон. Из вентиляционных решёток проникал слабый свет с поверхности. Станция давно заброшена. Огромные пилоны, когда-то облицованные мрамором, оскалили ободранные провалы. На одной из колонн угадывалась мозаика: счастливые рабочие строят светлое будущее. Теперь у рабочего не было лица — выщербили то ли пули, то ли время. На полу валялись остовы турникетов, похожие на ребра ископаемых ящеров.

Проводница остановилась. Выставила руку. Протянул свою в ответ, не ожидая подвоха. Ладонь тут же угодила в захват, локоть вывернулся в заломе за спиной.

— Назови Заговор! — потребовала она, прижимая Андрея к колонне. — Если ты из Города, ты должен знать коды лояльности! Молчишь? У тебя нет ни одного импланта - ты не Высший. Ты не Книжник. Кто ты такой? Я рисковала, пряча тебя, а у тебя нет доступа даже на глоток чистой воды. Ты всё-таки из клана? Новые Крысы?

Нож коснулся горла. Хотела не напугать — ждала реакции. Любой верхний при намёке на опасность выдаёт код авторизации рефлекторно, первым словом. Если же промолчит — либо безумец, либо… не понятно кто.

Пространство следило за ними пустыми провалами проёмов. Тут не осталось даже крыс — настоящих, с хвостами. Всё живое давно поймали и сожрали. Оставили только кости и тишину, давящую на перепонки.

- Я не крыса, - еле просипел надтреснутым голосом. – Отпусти.

Нож мелькнул перед глазами в последний раз и исчез за периферией зрения. Хватка исчезла. Вскинул голову, но попутчица уже стояла в нескольких метрах от него. При первом же движении отпрянула ещё дальше.

— Считаешь, Крысы — худшая из местных радостей? — по лицу промелькнула тень. — Бывает и пострашнее. Крысы пытаются выжить. Забирают, если плохо лежит или можно отнять. Но хотя бы не забирают. Довольствуются найденным. Или отобранным у слабых. Закон дикости.

Лина до сих пор чувствовала его пальцы — мягкие, не знавшие тяжёлого труда, но и без золотых контактов элиты. Бесполезность в туннелях – смертный грех. Защитить не сможет, не проведёт через шлюзы и не поднимет РБЛ. Напротив, тянет на дно, делая лёгкой мишенью для патрулей и Крыс. На визитёра разозлилась до бешенства, но ещё сильнее – на саму себя, как можно было так обмануться? Принять за высшего планктон с нулевым рейтингом. Но почему так упорно отказывается называть код? Впрочем, ей нет дела. Больше нет.

Отступила ещё на шаг.

— Кто же забирает? — спросил Андрей, пытаясь задержать её ещё хоть немного.

— Хищники. — произнесла слово ругательством. Понизила голос, опасливо косясь на тёмные провалы, будто опасаясь призвать страшных демонов самим упоминанием. — Приходят с поверхности. Не на ржавых платформах. На настоящих машинах, которые не громыхают, а бесшумно скользят. Со сканеры, которые всегда находят тех, кто прячется. Их цель - не еда. Им нужны мы. Тех, кого поймают, утаскивают наверх. Сдают для баллов. Или убивают по дороге. Или отправляют на утилизацию. Никто из тех, кого утащили наверх, не возвращался прояснить подозрения. Крысы – мелкие воры, хотя среди них встречаются полные психи. Но от Крыс можно убежать, а вот от этих – нет.

Он с трудом подавил позыв содрогнуться. Желудок скрутило спазмом. Образ охотников, утаскивающих пойманных наверх скотом на бойню, страшнее людоедства. Мир продолжал шокировать жестокими правилами.

— Я ухожу, — отступила назад, затем ещё раз. Лицо приняло отстранённое и непроницаемое выражение. Окончательно отступила в тень. — С тобой я — труп. Твоё присутствие фонит громче любой сирены. Ты не можешь правильно дышать и ходить. Ты не умеешь исчезать. Ты веришь в разбитые стёкла, а я не обязана умирать за того, кто даже не догоняет, где находится, и кто вокруг него. Фонарь мой – у нас договор.

— Как же мне быть? — только и нашёлся с вопросом.

— Вода собирается из протечек, — луч метнулся, освещая мокрые линии на колоннах. — Еда… Если повезет, можно найти в старых служебных помещениях. Или у Крыс отбить. Иногда удается подобраться к местам, где сбрасывают отходы. Там можно найти съедобные куски, если ты не брезгливый. Иногда приходится жевать плесень. Иногда — червей. Здесь за еду убивают. Или умирают, добывая. Посмотри на мои шрамы? Думаешь, от ножа? Цинга. В местной сырости ничего не стоит сгнить заживо.

Глубоко вздохнула. Из тени поблескивали глаза, отражающие луч фонаря.

— Я дам тебе последний совет. Существует одно-единственное главное правило. Никогда. Никому. Не доверять. Любой, кого ты встретишь, потенциально опасен. У каждого своя территория, секреты и цели. Ты не навредил мне, но это ничего не значит. Я не могу тащить тебя за собой. Ты громкий. Ты яркий. Ты пахнешь чужаком. С тобой я — мишень. Твоя одежда громко шуршит. Твоя подошва стучит, а не скользит. Ты громко дышишь. Ты привлекаешь внимание. Крысы почуют тебя из соседнего сектора. Хищники моментально засекут твой тепловой след - ты не умеешь успокаиваться. Ты — яркое пятно, которое любой захочет стереть. Я не хочу стоять рядом, когда полетят пули. Прощай, человек из ниоткуда. Ты бесполезен для меня.

Приняла решение. Щёлкнул выключатель и луч погас. Из темноты донеслось:

— Ты другой. Я не знаю, откуда ты, и что за штука у тебя в кармане. Но тут не место для долгих разговоров. Я иду дальше. И ты тоже должен. Сам.

Андрей растерянно замолк, не находя подходящих слов. Секунду назад союзники - делили на двоих укрытие, а теперь сбрасывает спутника как ненужный балласт. Без благодарности или сантиментов. Он - обуза. Багаж. А единственная местная валюта - полезность. И полезность потеряшки равна нулю.

Не успел ничего произнести. Беглянка сделала несколько быстрых шагов и шорох шагов исчез, слился с темнотой. Крикнул вслед:

— Лина! Стой! Подожди!

Нет ответа. Звук скользящих шагов поглотило огромное пространство. Она снова в тенях, в привычном мире выживания, где нет места жалости к бесполезным пришельцам. Бросила с лёгкостью избавления от сломанного инструмента. В абсолютной пустоте, лишенным единственного проводника и всякой надежды. И даже найденного фонаря.

Крик угас посреди заброшенной станции. Опять один. Чужой в чужом мире, ещё и брошенный единственным, кто помог. Одиночество обрушилось всей тяжестью. Не просто брошен — признан негодным к существованию. Менеджер, сисадмин, ведущий специалист... Эти красивые слова ничего не значили. Он стоял посреди руин, превращённый в биологическую ошибку. Пока не удалённую. Страх вернулся окончательным приговором. Его время истекало.

И из туннеля насмешкой снова донесся знакомый звон металла. Гораздо громче и отчётливее. Крысы возвращались. До них долетел крик, и они решили проверить, не спрятался ли кто в секторе. Но теперь он стоял в темноте, без укрытия и защиты, а приближающееся грохотанье раздавалось всё громче. Скрип колёс, дыхание людей, налегающих на рычаги, слились в монотонный и неотвратимый шум. Подошвы ботинок ощущали зуд рельсов. Вибрация проникала в кости, вызывая иррациональное, животное желание забиться в самую глубокую щель и скулить. Но бежать некуда. Туннели прямые, ведут неизвестно куда. Нет ни едущей платформы, ни оружия. Жертва, пойманная в ловушку.

Ржавая тележка вынырнула из-за поворота, освещая перрон тусклым светом самодельных фонарей. Кинулся в сторону, к куче искорёженных обломков, уже понимая - укрыться не успевает, дистанция слишком велика. Тени вокруг предательски расступались, выставляя его напоказ всем, кто привык скользить во тьме.