Глава 8

Он изо всех сил вжался в пол в надежде остаться незамеченным. Пыль забила ноздри, щекотала горло, рвалась кашлем. Стиснул челюсти до скрипа эмали. До боли впился щекой в камень. Дребезг нарастал. Тусклый свет фар вырвался из-за поворота, беспощадно выхватывая перрон. Зажмурился в тщетной надежде, что не заметят, хотя груда обломков почти его не скрывает.

— А вот и наш голубчик! — прохрипел голос, когда гремящая тележка затормозила всего в нескольких метрах. От нагретого металла полыхало жаром. Стук колес сменился визгом тормозных колодок — развалину умело модифицировали в боевую колесницу подземного мира. Колеса обмотаны тряпками для плавности хода, но металл все равно громыхал. На бортах, поверх ржавчины, наваренные шипы из арматуры, а спереди красовался череп мелкого животного, примотанный синей изолентой — гротескный тотем новой эпохи. Фары ударили прямо в лицо. Пойманный сощурился.

Двое спрыгнули на перрон, один навёл на него оружие, толщиной с бревно, - самопал из водопроводной трубы, набитый гвоздями. Одноразовое оружие, способное превратить в фарш с первого выстрела.

— Чего скучаешь, милчеловек? — поинтересовался насмешливый голос. — Отбился от народа? А ну, выкладывай вкусненькое, по глазам вижу - у тебя полные карманы!

Андрей поднял руки, отрицательно мотнув головой.

Другой, сухой и жилистый, приблизился, безразлично сканируя жертву с головы до ног. На куртке, сшитой из разнородных кусков пластика, висели ожерелья из гаек и предохранителей. Похоже, здесь не украшения, а валюта и знаки отличия в иерархии.

— Глянь-ка, Гнилой, свежий кандидат в утилизаторы, — сухой сплюнул под ноги. Голос манерный, провоцирующий. — Воротничок чистенький, из младшего звена. Спорим, сектор Гамма? Видал я их на распределении. Обнулился и сразу к нам, в сточную канаву? Добро пожаловать в зону нулевого рейтинга, коллега по несчастью.

Ловко обшарил карманы. Извлёк зажигалку, пару смятых купюр, и нащупал телефон.

— Ого! Зацени-ка! Блестяшка! — покрутил телефон в пальцах. — Дикое железо! Книжники на Полянке такой экран с руками оторвут.

Перехватил, жадно поскрёб ногтем корпус.

— Да и чипа слежки нет. Чистый кремний. Вскроем, вытащим кристаллы памяти — можно целую запретную библиотеку залить, самый злобный сканер не сотрёт.

Телефон исчез в поясной сумке. Жалко девайса, но это может оказаться наименьшей из потерь.

— Ну, рассказывай, чего застыл? — толкнул дулом ружья другой Крыса. — Ты откуда такой? Как там наверху? Заговор-то помнишь ещё?

Оба Крысы хором загоготали.

— Стойте! Я могу быть полезен! — вскинул открытые ладони, перекрикивая хохот Гнилого. – В моём телефоне чертежи автономных систем питания. Я могу починить ваши генераторы!

Третий, сидевший до сих пор неподвижно, поднял голову. Лицо выражало мутную отрешённость. Взгляд снулой рыбы на льду. Сидел, сгорбившись, словно воображаемая тяжесть давила сильнее гравитации. На шее висел обрывок кабеля, завязанный сложным узлом — талисман или удавка, ожидающая урочного часа. Бормотал себе под нос, перебирал пальцами, печатая на воображаемой клавиатуре. Его безумие выглядело тихим, диссонирующим с грубой силой спутников, даже немного интеллигентным. Похож на сломанную игрушку, не выброшенную из сентиментальных соображений.

— Оставьте, — прохрипел он. — Не похож на других...

— Заткни пасть, Профессор! — рявкнул сухой. — Совсем спятил? Тебя с нулевым РБЛ подобрали, когда ты помирал с голоду, помнишь? Сиди и жди, пока не спросим. Проф у нас Оценщик, — пояснил он. — Определяет, за какой предмет Книжники дадут консервы. А то бывает наберёшь, а там один горелый пластик. У него глаз наметан на артефакты, знает, когда в железке толк. Раньше в Архиве сидел, пока за несанкционированное любопытство не выставили.

Он передразнил слабый старческий голос:

- Потратил все на древнекитайский. На знания великой цивилизации, существующей с глубокой древности…

Снова заговорил, на этот раз в интимной, дружеской манере - тон менял не хуже профессионального актёра:

— Мы ведь тоже когда-то пели гимны Лояльности по утрам, — осклабился в неприятном оскале. — Я отчёты в трех экземплярах писал. Но когда квота падает до нуля, этикет меняется. А сейчас мой единственный отчёт — хруст костей тех, кто не успел добежать до шлюза. А Заговор и крысиного хвоста не стоит, если только у тебя РБЛ не в тысячу. Но зато есть одно правило — ешь или будь съеденным.

Последняя фраза выделилась жёсткой артикуляцией. Лица, искаженные тенями от фонарей, демонстрировали не злобу, а прагматизм. Страшный, людоедский прагматизм. Они не ненавидели его - калькулировали питательную ценность тела.

Андрей вздрогнул всем телом, колени предательски ослабли.

— Эрбээл... — незнакомое слово застряло в горле. — Я не знаю, у меня нет...

Крысы обменялись короткими немыми сигналами. На их лицах появилось выражение откровенного злорадства.

— Нету? — растягивая слоги, проговорил сухой. — Ну, тогда ты совсем бесполезный. И наверху за тебя никто не даст и ломаного гроша. А жаль, такой упитанный...

Гнилой облизнул губы. В прежнем безразличии взгляда проявилось новое, хищное выражение. Голод.

— Знаешь, парень, — снова заговорил первый в интимной манере, подходя совсем близко. Остро пахнуло давно не мытым телом. — Мы давно не ели свежего мяса. Тут-то нас совсем на сухом пайке держат. Но иногда спускаются такие вот. Отбившиеся. И тогда у нас пир.

Скрутило желудок. Пир – не метафора. Оскалились жёлтые, сточенные клыки. Они воспринимали улов не человеком, а куском мяса на прилавке. Каннибалы. Он попал к каннибалам.

— Ресурсная база скудеет, приятель, — Гнилой погладил ствол самопала. — Сверху сбрасывают только отходы, а органике нужен белок. Ты ведь не хочешь деградации наших аналитических способностей до амёбного уровня? Тогда считай, участвуешь в принудительной переработке во имя поддержания интеллектуального потенциала. Свежий биоматериал нынче в дефиците.

— Не бойся, — рассмеялся Сухой, — мы не такие уж и звери. Дадим тебе шанс. Поиграем. Даже фору дадим. Сможешь уйти – не тронем. Беги.

Указал глазами на тёмный круг входа в штрек. Повторного приглашения не потребовалось. Андрей сорвался с места загнанным зверем, бессмысленно бросаясь в непроглядную тьму. Бежал, спотыкаясь о шпалы, разбивал колени, не замечая боли. Мозг отключился, работали одни рефлексы. Шаг, вдох, поворот. Шаг, вдох, поворот.

Кровь стучала в висках, заглушая шаги. Под ногами хрустело стекло, скользили подошвы в лужах маслянистой жижи. Чуть не напоролся лицом на свисающий с потолка ржавый крюк, вовремя увернулся лишь благодаря животному чутью.

Сзади раздался истеричный смех и улюлюканье.

— А ну, догоняй! — крикнули сзади. — Ату! Мясо должно быть быстрым!

Нырнул в боковую нишу в надежде слиться с тенью за выступом арматуры. Сердце колотилось так, что могли услышать на поверхности. Но уже через секунду луч фары дрезины безжалостно выхватил в темноте. Слепых зон не найти - туннель просматривался насквозь. Математически выверенная пустота не давала шанса спрятаться.

Снова бросился бежать, чувствуя затылком дыхание преследователей. Бежал изо всех сил, задыхаясь от страха. Ноги отказывались повиноваться, как ни гнал их вперёд, чувствуя звериные морды за спиной. Грохот колёс и торжествующие крики становились всё ближе. Крысы нагоняли. Неслись за ним, с наслаждением продлевая охоту. Смех, свист чудом не попадающих снарядов. Гвоздь чиркнул рядом с ухом, осыпав лицо каменной крошкой. Специально мазали. Загоняли, наслаждаясь мучениями, к тупику или к обрыву, или к логову. Игра кошки с мышкой, где мышь заранее проиграла, но ей позволяют пробежать ещё пару метров ради забавы.

— Ну, жирдяй! — кричал преследователь, почти наступая на пятки. — Устал? А мы ещё нет!

Беглец споткнулся, чуть не упав, но удержался на ногах. Неужели конец? Заблудиться в лабиринте туннелей, попасться на пир к дикарям. Такой бесславный финал. Выдохся, мышцы свело судорогой. В груди пылал жар. Ноги налило свинцом. Пришло чувство предела – точка, когда тело отказывается подчиняться воле. Кровавые круги плыли перед глазами, каждый выдох отдавался в ушах набатом, заглушая крики преследователей. Каждый вдох врезался в глотку битым стеклом.

И тут впереди включился яркий свет. Мощный, ровный, белый луч.

Стук колёс оборвался. Агрессивные выкрики Крыс сменили панические вопли.

Бегун, еле удерживая равновесие на измученных ногах, повернул голову. Из глубины, скользя по рельсам, приближалась машина. Приземистая, угловатая. Шла плавно, игнорируя неровности пути. Хищная рыба в мутной воде. Из машины донесся короткий мелодичный писк — такой издаёт сканер на кассе, когда штрих-код успешно считан. Прожекторы не освещали пространство, прощупывали, разбивая на сектора. Коротко пиликнул смутно знакомый звук: машина не искала врагов - проводила инвентаризацию имущества. На её носу сияли два мощных прожектора, выхватили из темноты окаменевшие фигуры.

Откуда-то сверху машины спрыгнула тень. Высокая, в тёмном, облегающем комбинезоне, с головой, скрытой под чёрным шлемом. Чёткий и угловатый силуэт, вырезанный из самой тьмы. Не человек – продолжение машины. Броня поглощала свет - матово-чёрный доспех не давал бликов. Перемещался без рывков и пауз, с неостановимостью промышленного пресса. Воздух рядом с ним густел, пространство выглядело искажённым его присутствием.

Все произошло раньше, чем мозг успел осознать происходящее. Ружье Крысы выстрелило, но робот с нечеловеческой скоростью уклонился, и выстрел разорвался о борт машины за спиной. Через секунду уже мелькнул среди Крыс. Маркер на миг задержался на Профессоре, и динамик машины выдал низкое дребезжание, повтор пяти быстрых звуков. Андрей с мутным удивлением узнал сигнал — устройство не опознано. Взмах, и Профессор беззвучно рухнул наземь. Даже выстрела пожалели. Слишком истощён, биологический статус не соответствует искомому.

Сухой Крыса отлетел в сторону. Движения робота обгоняли взгляд. Без лишних замахов. Экономная траектория, выверенный вектор удара. Не дрался, выполнял зачистку. Бандит с ружьем пытался убежать, но единым движением был настигнут, схвачен и заброшен в люк.

Недавний заложник тупо наблюдал за упаковкой добычи в машину. Рывок, лязг тяжёлого люка, глухой удар тела о металл внутри. Бег на грани выживания вытянул из тела последние силы. Заторможенный мозг фиксировал происходящее покадрово: вот Крыса ещё сопротивляется, а через секунду - груз в железном ящике. Люк захлопнулся, крик пленника внутри тотчас оборвался — идеальная звукоизоляция у машины.

Машина издала мелодичный двойной сигнал «Task Complete», и на её борту на секунду вспыхнул зеленый индикатор: «Capacity: 1/1». Долговязый оказался достаточно ценным экземпляром, достойным загрузки в контейнер.

Последний из оставшихся Крыса попытался сопротивляться, размахивая ружьём. Крест остановился на его груди. Раздался щелчок, похожий на срабатывание реле, и биоробот переместился, перехватил Сухого, одним движением сломал оружие пополам о колено. Схватив Крысу за горло, поднял над землей.

— Нулевой заговор, — глухо пророкотал искажённый механикой голос.

Шея Крысы изломилась под неестественным углом, тело отлетело в сторону, ударилось о стену и сползло на платформу. Эффективность автоматического шредера, уничтожающего замятую бумагу. Сумка отлетела в сторону и упала в маслянистую лужу на шпалах. Убийца повернулся к последней жертве, готовый навсегда вычеркнуть из лога текущей операции.

Вблизи стало понятно – это вовсе не робот, а человек в штурмовой броне. Грубые сервоприводы внешнего экзоскелета, жужжащие при каждом шаге, шланги гидравлики, стянутые хомутами. На затылке шлема мигал блок.

Алый сенсор, сканируя, ощупывал лицо, тело. Андрей ждал боли, удара током, смерти. Но луч скользил по нему, не задерживая прицела.

Из машины донесся частый, захлебывающийся писк — звук ошибки в бесконечном цикле. Сканер раз за разом натыкался на объект, который не находил в базе. Неопределенная переменная, ломающая логику выполнения программы. Прицел бешено метался, не в силах зафиксировать точку на объекте.

Полностью опустошённый беглец стоял в полуобмороке, и ждал выстрела. Палец в бронированной перчатке лёг на спуск. Дёрнулся, нажимая на крючок.

Выстрела не последовало. Оружие издало короткий, недовольный писк. Звук «защиты от дурака» — аппаратная блокировка при отсутствии подтвержденного ID. Красный крест прицела на бронированном стекле визора задергался и рассыпался на пиксели. На месте, где стоял человек, контроль наведения видел пятно помех. Из динамика раздался короткий писк системной ошибки.

Стрелок ещё раз нажал на спуск, но оружие не сработало - предохранитель не снялся, оружие не признало существование цели. Боец с досадой тряхнул головой, решив - виновата сырость и сбой датчика.

Блок наведения не видел в перекрестье ничего, кроме пустого места, и электроника заблокировала боек. Стрельба в пустоту программно недопустима, а выстрел по объекту, не имеющему сигнатуры, равносилен стрельбе по голограммам.

Хищник дёрнул головой, сервоприводы издали недовольное жужжание. С досадой стукнул по шлему ладонью.

— Вечно тупит в этим катакомбах, — снова раздался искажённый голос с явным раздражением. Динамик воспроизводил человеческую речь через фильтр помех.

На боку машины, прямо над гусеницами, мигала оранжевая пиктограмма песочных часов и цифры: «02:15». Таймер смены. Или период до закрытия шлюза. Убийца снова глянул на жертву, на индикатор. «02.12». План по утилизации выполнен, а возиться с глюком означало сорвать график поставки и обрушить собственный рейтинг.

Динамик машины выдал короткую трель — запрос приоритетов. В контейнере бился пойманный бандит — подтвержденная единица биоресурса. Надо доставить. Возиться, тратить боезапас, устраняя визуальный артефакт, наложенный барахлящим процессором на реальность, рискуя сохранностью пойманного экземпляра, не имело смысла.

Кровавый крест в последний раз скользнул по растерзанной одежде, синякам от побоев. Свет визора погас. Возможно, посчитал беженца и так не жильцом. Или решил - нет смысла тратить время на биомусор, если не получается просканировать.

Хищник отвернулся, одним прыжком взобрался на крышу машины, скользнул в люк. Дорогу всё ещё преграждала тележка Крыс. Машина набрала скорость и с силой врезалась в борт. Самодельная дрезины закувыркалась от удара, выпуская салюты искр при каждом столкновении с поверхностью.

Машина поехала дальше, уходя в непроглядный мрак. Увозя с собой пленника, чья дальнейшая жизнь может оказаться хуже смерти. Беглец проводил машину взглядом, стоя рядом с телами Крыс и разбросанными обломками.

Тьма снова сомкнула кольца, принимая обратно в набор спрятанных в ней объектов. Всё вновь погрузилось во мрак. Беззвучие, наступившее после рёва мотора, усилило ужас. Оно давило, обещая медленную смерть от голода или быструю - от возвращения других, более удачливых охотников.

Гул двигателей затихал вдали — звук уходящего поезда, куда не попал по чистой случайности. В ушах все ещё стоял частый писк ошибки сканера. У него нет идентификатора. Не тронули, потому что неисправен.

Но его уже ничего не волновало. Землю колыхнуло под ногами. Осел, теряя сознание. Чьи-то руки подхватили, затаскивая на себя.

- Ну вот, — мелькнула последняя мысль, прежде чем мир погрузился в абсолютную тьму, — всё-таки попал на пир… главным блюдом… только бы не проснуться...