Беспощадность

Интерпретация известного

Холодные души – умрите,

мёртвые души – сгорите!

Любите, любите, любите!

 
Омойте себя душой реки,
вдыхайте в себя душу цветка,
раскрывайте красоту в каждой ветке,
в каждой посудине, каждом камне.
Всё переходит во всё
и в каждом есть душа другого,
и каждый обязан беречь её,
как свою собственную.
Берегите же свои и чужие души!
Путь к этому – любовь.
Живите ею,
питайте ею чувства ослабевшие свои.
Если Вы не хотите понять нежности
набухшего от росы бутона алого;
если Вас не обращает в восторженное онемение
залитое жарким светом солнца
поле с жирным колосом хлебов;
если Вы не любите силу грозового облака
с извивающимися в нём молниями
или боитесь внезапности дикого ветра,
заставляющего игривостью безудержной своей
валиться с ног на землю
пахучую, парную, мягкую, большую,
то, может быть, предпочитаете
красоту атомного гриба и белокровия?
В таком случае желаю Вам
этой неповторимой красоты.
Она, возможно, и не так плоха.
Сожрав огнём всё зло земное
и пеплом завалив его,
оставит всё же что-нибудь живое
хоть и в калеке-теле…
 

Эликсир

Стих, воплощённый в картину

 
Что может быть прекраснее природы
под солнечным лучом или дождём?
Бокал вина, наполненный до края,
и женщина, танцующая в нём.
Что есть чувствительнее в мире
для тела, утомлённого трудом?
Бокал вина, наполненный до края,
и женщина, танцующая в нём.
Что нас спасает от поступков
людей с болезненным умом?
Бокал вина, наполненный до края,
и женщина, танцующая в нём.
Что обнажает наши страсти
в постели ночью или днём?
Бокал вина, наполненный до края,
и женщина, танцующая в нём!
 

Эликсир

Если человек не занимается каким-либо видом творчества, значит он – социальный брак, общественный мусор

Зарождение

 
Мне край картины режет руку —
тащу её домой, как суку.
Повешу в солнце на стене,
стихи займутся в голове.
Я торт спеку из слов нехитрых
и строки в блюдца разложу.
Под чай наваристый, мохнатый
их весело друзьям скормлю.
И в этот миг былое вспомню —
как рифмой зарождался я.
Как жил, любил и небосводил
поэтом с именем Земля.
 

Праздник любви

 
Смокингов чёрных холодная поступь
в мраморе лестниц клубит на коврах.
ВИна на белом и женщины в красном,
роскошь любви в золочёных перстАх.
Музыки дождь, напоённый дыханьем,
свежею влагой струится в глазах.
ТАинства встреч рукотворных, оргАнных
запечатлелись в зовущих губах.
Танцы и страсть из казённой постели
маски сорвали, успех возымели.
Платья запрятались в тёмных углах,
члены вздымаются в мятых штанах.
Вина на белом и женщины в красном —
трапеза счастья на теле прекрасном
брызжет молозивом в юных соскАх,
лавою белой вскипает в ногах!
В этих мгновениях жизни для жизни
вспышками звёзд вне пространства Земли
ярче всего отражаемся мы.
 

Опустошённость

 
Я не хочу больше складывать камни;
я не хочу сыпать пепел на стол.
Мне не отрадны цветущие дали;
мне надоел мой каминный огонь.
Солнце есть солнце, когда оно в тучах,
а вся земля мне, как лунный ковёр.
Люди увязли в мусорных кучах
и превратились в бессмысленный сор.
 

Сеульский дневник

О чУдных днях

в Южной Корее

 
Мутные воды Жёлтого моря
тайну Сеула хранят на просторе,
тайну великого края Земли
в мудрости тихой морской глубины.
 
 
* * *
 
 
Солнечные люди, добрая страна
во мне огонь любви рождают
без дыма едкого, летящего в глаза,
без чёрного остывшего угля.
 
 
* * *
 
 
Край на Земле во всей Вселенной
под солнцем сквозь туман цветёт
и превращает жизнью утомленье
в мгновение, которое зовёт.
 
 
* * *
 
 
Мысли спрессованы в мраморе,
страсти роятся в стекле.
Тело укрыто хьюндаями,
руки по локоть в икре.
Лабиринтами перламутровой устрицы
узкоглазые жёлтые улицы
вновь прорастают во мне.
 
 
* * *
 
 
Туман далёкого Сеула
мне в зимах душу бередит.
Ночных реклам огонь бушует,
во сне со мною говорит.
 
 
* * *
 
 
Страна желанного комфорта
и чистоты людских сердец
морской звездою украшает
мой берег жизни под конец.
 

Если болеешь душой за кого-то или за что-то, значит – душевнобольной
Неотвратимое
В память близким

 
Ушёл из жизни человек,
раскрыв собой её поспешность.
Земля дарует миг тепла души,
окутав позже в холодность и вечность.
И в свете дня горбОм чернеем мы,
венком прикрыв в заснеженной пылИ
родную горсточку судьбы,
как знак чудовищной игры,
в которой силы не равнЫ,
но правит, всё же, человечность.
 

Гармония

 
Лепнина на доме,
ажурные шторы,
изящные формы железа
в стекле.
Но что-то не видится,
как-то не мыслится
в этом пейзаже
гармония мне.
И вот рисую я во сне
предназначением в судьбе
моря в пурпурной темноте,
леса в малиновой заре,
ветра в свободной высоте,
любовь с тобою на траве
в моём рождающемся дне!