Шоу

Руки на затылке и живот в окне;
голос режет жилку на худой руке.
Зубы не на рыбе, а в чужой реке —
торжествуют дырки в жёваной губе.
Мчит меня машина с птицей в колесе
в загнанную жизнь, где не по себе.

Иллюзия

В жёлтый квадрат зеркальная дверь.
В ней – силуэты людей без губ и бровей
с походкой теней.
Листья в стекле с бесшумных ветвей
их судьбы собой укрывают.
Чёрный проём в изменчивый мир
тайной игры привлекает
и пустотой за ударом ноги
в душу тоску нагоняет.

Сполох

И вновь я один за рулём средь дождей.
Повинна машина иль тайна морей?
А может быть танец девичьих грудей?..
Никто не напомнит мне больше о ней —
об огненной встрече средь блёклых теней,
что пеплом ложится на сердце в груди
и очень похожа на солнце в пыли.

Побег

Снова дорога – побег от себя.
Нет у тебя живого меня.
Мчусь сквозь годА без защиты креста,
собою взрывая людские сердца,
в надежде затихнуть, застыть между ними,
покой долгожданный в себе обретя.
Лишь словом на деле, губою на теле,
истомой в постели
помни меня,
хоть чуть-чуть иногда.

Знак
05.05.05.55

Трава соломой сквозь снега.
Бутылку водки пью до дна,
чтоб жар почувствовать в желудке
и вспомнить женщин незабудки
в букете жизненного дна.
Мной правит бог и сатана…
Их смесь, как счастья ожиданье
и крик умЕрших в темноте.
Ведь пять пятёрок Дня рожденья
не зря уложено во мне.

Знак

Жизнь есть выглядывание из физиологического и социального мусора

Автоэтюд

Дорога истёрла колёса,
камнями избиты бока,
но верит в разумные чувства
машина – подруга моя.
Она мне, как добрая лошадь
на полном хрипящем скаку,
пытается силой железа
достать в поднебесье звезду.
Минуты в часы вырастают,
меняют мороз на жару,
а я ни на что не сменяю
наезженную колею.
В кабине дышу я, как дома.
В ней нет посторонних следов.
В ней сгусток любви в изголовье
без странных, обманчивых снов.

Отсчёт

Снег, соль, песок в подошве ног
скрипом отмеряют тревожное дыхание —
людской поток размеренно ползёт
в конструкции Земного предписания.

Перед встречей

Стрелки от часов стучат в морозе,
зарево огней рассыпано в снегу.
Вечер одиночества на краю прихожей
отдаётся страстному завтрашнему дню.

Поджёг

В костре сжигаю бытиё —
тот воздух, чем мы дышим.
Осталось, в общем, ничего,
а пива выше крыши.

Звуковидение

Сквозь бежевый фон закрытых глаз
льёт солнце энергию прямо в нас.
Через хрусталик в зрачковом проёме
проходит жизнь, как песня в хоре;
мотивы народные в стиле «джаз»
с частушкой матерной в жанре «квас».
Цвет кожи, язык и размеры глаз
на лопанье струнной души не влияют;
с мечтою на взлёте околевают.

Смысловые галлюцинации

Серая слякоть и солнечный звон,
кожа дороги в глазах за рулём,
рыбалка в чащобе, огни под крылом,
бизнес-шарады с торчащим ребром —
всё измеряется только одной
истиной верной с неясной ценой —
девочкой-розой с любовью-душой.

Смысловые галлюцинации

Жизнь – это не результат, а попытка достижения его

Дом

Обветренные доски,
татарское лицо,
покрытое опилками
машины колесо
и нескончаемое, пыльное
дороги полотно…
Торжественно идёт
мучительно-счастливый
процесс создания
дома моего.

Решение

Стержни ног и прутья рук растерзали землю.
Местью щурится она в харю биотелу.
Безнаказанным не быть и с воззваньем к небу.
Не учить, так хоть добить – тоже помощь делу.

Избранность

Я высекаю искры из воды,
глядя сквозь мокрое окно на фонари.
Простое чудо от земли,
но надобно его увидеть.

Сравнение

Нет формы совершенней на Земле,

чем кобылицы круп и женский зад,

столь сходные в себе

Как восхитительны и в солнце, и в луне
волос твоих ручьи в траве
и наклонённая под ними голова;
покатая, упругая спина,
подпёртая коленями земля
и возвышение красивого холма
с раздвинутой ложбинкой в центре
для углубления мужского инструмента…
Стоишь и ждёшь удара от меня,
как груша в солнечности дня
перед стихией алчущего рта,
как скрипка под смычком в симфонии оркестра,
как Орган, переплавленный в оргАн в глазах любви,
как жизни вдохновенье,
как осени прощальное цветенье,
как одинокая каминная зима,
в которой я с тобой и без тебя…
И в холоде пустое сочинение.