Рука

Сошли снега с земли широколобой.
Но словно вдруг с чьего-то полуслова
на
с болью оживающую грязь
легли взлохмаченным бинтом повторно,
не оставляя выбора для нас.
И в эти новые косматые снега
внезапно отделилась и легла
мужская твёрдая рука.
Хозяин потерял её случайно
в неразберихе жизни суетной.
Но, в скором времени, почувствовав неладно,
искать решился и нашёл.
Рука лежала, пальцы растопырив,
в обветренном шагреневом снегу.
И, неживая, жалобно просила
вернуть её в рабочую среду.
Хозяин взял и медленно приставил
её к родному очагу.
И, к радости обоих, оживая,
рука скользнула к сердцу своему.
Теперь они сомкнулись уж навеки
и, не подмигивая злу,
светили путь хозяину родному,
светили путь достойному труду.

Рука

К 25-летию свадьбы

Маркизетовая тонкость
вечно млеющей любви:
хочешь – больше натяни,
хочешь – в клочья разорви.
Двадцать пять шагов навстречу
тонкотканности зари —
это в жизни человечьей
путь от неба до земли.
Это звёзды врассыпную
на ладонях у мечты.
Это тихое «спасибо»
в мочке уха у свечи.

Два миниатюрных президента лучше одного большого. Ведь они могут одновременно и беспрепятственно разбежаться в разные стороны и наделать вдвое больше дел

Противодействие

Сквозь комарино-рыжий звон куста
алеет на пригорке вымя дня.
Молочными туманами прикрыта
соломы полная земля.
Руками в трепете, с весною на душе
пытаюсь изловчиться я – тянуть хвосты к себе
и молока напиться, блаженствуя в траве.
Но день неумолимо, заносчиво и криво
уже рогами бЫдла сверлИт дыру во мне.

Колыбельная

В постели раздетые, бритые
готовы к слиянью в любви.
Ведь крест обнажения смелого —
призванье открытой души.
Присосками сшиты две жизни,
на вдохе рождая стихи.
Их главные громкие строки
омыты в горячей крови.
Рывками от тела до тела
в болезнях корёжимся мы,
даруя энергию члена
губастым дорожкам судьбы.

Бессмертие

Осень летит леденящей стрелой,
солнце играет в бессмертие.
Я, замороченный сединой,
выстрадал это умение.
Ему не поможет разум хмельной
или в пупырках хотение.
Просто летаешь неспешно душой,
славишь земли отделение.
В нём пальца обруч золотой
взрывается яичной скорлупой
и рвёт условность единения.

В саду

Дрозд – певчий мучитель порядка
с утра хулиганит на грядках.
Я в разноцветных перчатках
этот порядок храню.
Дыхание пластов земли
перевожу
в цветущий яблоневый сад,
в котором зреет аромат
моих трудов
на чёрной косточке
плодов.

Траектория

Иду налево, иду направо.
Собака к рукаву пристала —
душа на этом настояла.
И скривился в народе рот
и горло желчью обдаёт.
А впереди – опять начало.
Идти осталось только прямо,
а я – совсем не бегемот.

Полёт

Мы надуваем, напрягая щёки,
чудесные воздушные шары.
А дальше держим за верёвку,
чтобы казались нашими
они.
Но тонкая резина так прозрачна,
что с воздухом охота ей играть
и пуповины свежие волокна
одним движением
порвать…
Какая жизнь
короткая на свете!
Железо, камень, люди, шар —
всё вырастает
«на верёвке»
лишь для полёта
в гибельный удар.

Новогодние поспешки

Праздник со стужей вьются по снегу;
вымысел мозга одет в красоту.
Хвойные запахи млеют в гирляндах;
ели и Церковь глядят в высоту.
Что-то рождается в душах людей;
чем-то хорошим живёт Бармалей.
Деды Морозы в шампанском купаются.
Им бы умыться и в чём-то покаяться.
Кто-то родился уж в Новом Миру;
кто-то забыл про грудную стрелу.
Эх, человечья судьба бесшабашная,
вечно трясёшь ты своей прямотой!
Ты бы оделась и кудри взъерошила
и не дразнила б своей наготой.
Нет, я не буду смеяться в калошину.
Смеха без слёз я, увы, не пойму.
Выпью-ка водки, немного скукоженный,
а объяснения в бане найду.

Новогодние поспешки

Cети

Люблю тебя, природы красота!
Особенно по линии хребта
большого лунного леща,
хрустящего в руках при выборе из сЕти.
Я, равный с ним, сижу в других сетях
и вот уже гордится мною, как добычей,
господствующий в мире мозг