Три дня чтения в подарок
Зарегистрируйтесь и читайте бесплатно

Рецепты сотворения мира

Рецепты сотворения мира
Читайте в приложениях:
Книга доступна в стандартной подписке
485 уже добавило
Оценка читателей
4.12

Андрей Филимонов – писатель, поэт, журналист. В 2012 году придумал и запустил по России и Европе Передвижной поэтический фестиваль «ПлясНигде». Автор нескольких поэтических сборников и романа «Головастик и святые» (шорт-лист премий «Национальный бестселлер» и «НОС»).

«Рецепты сотворения мира» – это «сказка, основанная на реальном опыте», квест в лабиринте семейной истории, петляющей от Парижа до Сибири через весь ХХ век. Члены семьи – самые обычные люди: предатели и герои, эмигранты и коммунисты, жертвы репрессий и кавалеры орденов. Дядя Вася погиб в Большом театре, юнкер Володя проиграл сражение на Перекопе, юный летчик Митя во время войны крутил на Аляске роман с американкой из племени апачей, которую звали А-36… И никто из них не рассказал о своей жизни. В лучшем случае – оставил в семейном архиве несколько писем… И главный герой романа отправляется на тот берег Леты, чтобы лично пообщаться с тенями забытых предков.

Читать книгу «Рецепты сотворения мира» очень удобно в нашей онлайн-библиотеке на сайте или в мобильном приложении IOS, Android или Windows. Надеемся, что это произведение придется вам по душе.

Лучшие рецензии и отзывы
Obolensky
Obolensky
Оценка:
24

О достоинствах людей прошлого можно судить по тому, как поступают их потомки. В своих действиях человек должен проявлять все лучшее, что он унаследовал от предков. Вот что такое уважение к предкам.
Хагакурэ

Рецептом сотворения мира можно смело назвать историю собственного создания. У кого-то эта история начинается где-то в средние века, или же, наоборот, с момента соития maman et papa — рецепт довольно простой, но действенный. Андрей Филимонов сотворение своего мира исчисляет от молодости своей бабушки, которая выпала точно на Вторую Мировую. Как вы понимаете, в таких экстремальных условиях никакого мира могло спокойно не возникнуть, бабушка могла , будь она менее разборчива, уехать во Францию торговать рыбой или сделать выбор в пользу другого жениха... В войну браки заключались стремительно, дети стряпались еще быстрее, но жизни людские висели на волосках и ничего сами по себе не стоили.

Мало сотворить мир, надо его развивать. Бабушка щедрой рукой рассыпала семена русской словесности в нежную почву внука, в итоге — мы имеем то, что мы имеем. Андрея Филимонова. Его родители — безмолвные свидетели. Действительно, много ли надо иметь ума, растить ребенка в условиях мира и относительного спокойствия.

Многим писателям свойственна привычка приписывать истории своей семьи особую неповторимость и уникальность. Рассказы, умеренно приправленные юмором — то ли байка, то ли анекдот, то ли реальное событие из семейных хроник, наверное поэтому эти истории походят одна на другую. Непростое советское прошлое, интеллигенция (наши современные русские писатели из других семей и не выходят), вынужденная жить среди невоспитанного быдла, дорвавшегося до власти. Воспитанные люди, теряющие свой лоск и изменяющие своим принципам, когда приходится играть по правилам общества: взяточничество, молитвы, отстаивание очередей в одном ботинке.

С одной стороны, — путь простой и самый быстрый — пересказывать истории, слышанные многократно, события, свидетелем которых являлся лично. Напрягаешь память, находишь нужные слова… Вот с нужными словами вышел конфуз. И хотя я не причисляю себя к филологическим ханжам (и признаю, что ни один ханжа не сознается в том факте, что он ханжа), но умышленные анахронизмы, которые всплывали то тут, то там, настойчиво мозолили глаз и, често говоря, ставили в тупик. Возможно, автор таким образом связывал два времени — настоящее с прошлым, попытка явно не удалась. Создавалось впечатление, что это какой-то подросток, явно ограниченный в словарных средствах, пытается воссоздать историю своих предков. Но Филимонов (или его герой) и писатель, и поэт, и неоднократно доказывает это, выдавая по паре-тройке прекрасных афоризмов, да искрометных высказываний и описаний на каждые пять страниц. Получился дикий винегрет.

С другой стороны, — это же настоящая экзотика. Сейчас растет целое поколение, не вкусившее всех «прелестей» советского режима, а оттого истории о «похищении» человека службами в Большом, или о выстаивании часами в очередях во времена дичайшего дефицита, воспринимаются современным (молодым) читателем как песни о давно минувших эпохах, когда все было не так. Другие жизни, другие ценности. С другой стороны, какую ценность имеет данная история? Я не уверен, что с точностью смогу сказать вам, что за человек была Галина (или ее муж Дмитрий), их жизни описаны как-то совсем уж выборочно, местами досконально-подробно, местами — зияющие дыры и провалы во времени и жизни. Написано красиво, местами даже сочно, жирнющими мазками, но, как-то бесполезно. Возможно, потому что я, читая, пытался отыскать «рецепты», а это всего лишь «фельетоны», мемуары давно ушедших дней.

Последняя глава, та, что идет после слова «конец», немного ставит все по своим местам: герой (разбитое сердце, отсутсвие смысла жизни) обращается к последнему средству — марке с мухомором. Трип приносит ясность и порядок, а так же воспоминания о встрече с бабушкой и дедом — их голосами подсознание чинило поломанного человека. Если мы вспомним начало книги, подобный эпизод приключается и с бабушкой героя — она, по ошибке съев грибы, идет гулять по Москве и принимает очень важное для себя решение.

Рецепта сотворения мира я не обнаружил, но там, среди ингредиентов, обязательно есть мухоморы. Как говорил О’Райли: «Мне понадобится всего лишь бутылка виски, чтобы разрушить свою жизнь, и кусочек бумаги, пропитанный волшебным нектаром, чтобы отстроить эту жизнь заново».

Читать полностью
majj-s
majj-s
Оценка:
15
Эта штука работает до сих пор: если нажать на любую из кнопок (революция, коллективизация, победа, «оттепель», Гагарин, физики и лирики, БАМ-БАМ, Олимпиада-80), то механический голос, вроде неживой птицы в горле человека, начнет рассказывать о том, какое было время, трудное – да, но и счастливое тоже, потому что мы – молодцы, потому что в лучшее верилось и работалось на ура, и оставались силы для песен, какие были песни, какие голоса! Не то что теперешние.

Ох, ну что же это, как жить, во что верить; книга присутствовала в длинном списке Нацбеста и просто обязана была попасть в короткий, но нет, короткий сформировали пять произведений, из которых только "Петровых" читала. Роман дивный, только его ведь знают все, кто есть кто-то, и "НОС" в этом году уже взял. А смысл и ценность литературных премий не в том, чтобы сунуть победителю миллион с наказом поделить с номинатором в пропорции 9/1. Но в том, чтобы сказать читающему миру: смотрите, у нас есть интересные авторы и хорошие книги; современная российская литература жива, динамично развивается, ей есть, что предъявить миру. Тем более актуально в Год Литературы РФ.

Об остальных четырех книгах короткого списка мало что знаю, разве что история немецкого доктора, который ведет праведную жизнь напоказ, а в запертом подвале держит русскую проститутку ("Дорогая, я дома"), представляется не совсем российской; а жуткая исповедь Анны Старобинец ("Посмотри на него") отбросила взрывной волной год назад, когда прочла на LL хорошую рецензию на книгу; тогда решила, что читать этого не стану, фейсбучный скандал лишь укрепил в решимости. Отчего они расщедрились в этом знаковом году всего на пять вакансий для шорта, в чем причина такой скупости,кому, как не членам конкурсного жюри известно - аттестация "финалист премии Нацбест" привлекает к автору внимание читателя и в конечном итоге работает на литературу? Длинный список солидный и там есть, из чего выбрать, уверяю.

Это мое первое знакомство с томским писателем Андреем Филимоновым, прошлогодних "Головастика и святых" пропустила (снова вопрос недостаточной информационной поддержки современной русской литературы). Но "Рецепты сотворения мира" не нуждаются в представлении по правилам политеса, в них влюбляешься, едва начав читать. Знаете это физическое наслаждение хорошим языком, которое Набоков описывает дрожью вдоль позвоночника, а у меня за спиной раскрываются фантомные крылья и хочется смеяться без причины, просто от радости, что такое есть. Чуть не с первого абзаца возникает жгучее желание утащить на память вот эту цитату и еще одну, и вот ту, Ну, чтобы поделиться с теми. кто понимает. Пересмотрела сейчас свои сохраненные - вырванные из тела книги, они неплохи, не более.

Проза Филимонова целостный живой организм, в котором всякое слово на своем месте. Слова складываются во фразы, абзацы, главы с естественностью дерева, которому корни, кора и крона равно важны или бегущей собаки - вынь хоть даже коготь с передней лапы, прежней естественности не будет; да и к чему тебе коготь без собаки? Читать надо полностью, оно того тысячу раз стоит. С жанром определиться непросто, микс семейной саги (судьба семьи в судьбе страны), мемуаристики (автор рассказывает о своих предках и герои выведены под собственными именами), беллетристики (интересно на всем протяжении). Хотя тут не жанр имеет смысл рассматривать, но концепцию.

Объясняю, не успев почть в бозе, Советский Союз стал легендой об утраченном Золотом Веке, бывшие советские люди с удовольствием вспоминали спички по копейке и эскимо за двадцать восемь; и как инженер на зарплату сто двадцать рублей в месяц мог позволить себе отпуск на море (а потому что профсоюз); и как дружно мы все тогда жили. С другой стороны, ореола Империи Зла никто не отменял, о жировавшей номенклатуре, и о тотальном дефиците для остальных, и об очередях, в которых проходила оставшаяся от работы и сна треть жизни, все еще живо помнили. Результатом такого напластования противоречивых воспоминаний явилось столь же противоречивое представление о жизни в Союзе, согласно которому порядочному человеку было тогда худо, всякая сволочь жировала, но лишь до той поры, пока поставят к стенке, а приспособленцы устраивались. Минувшая со времен распада четверть века еще добавила романтического ретрофлёра и теперь уже не вспомнишь, как оно было.

"Рецепты сотворения мира" не претендуют на фотографически точную непротиворечивость. Больше того, множественность интерпретаций заложена в названии и явно просматривается в оглавлении: женский, мужской, романтический, советский - выбирай тот, какой тебе больше нравится, а лучше всего бери целиком, потому что, см. выше про собаку и коготь. Важен слом концепции - устраивались все, не только подлецы и негодяи, и уровень твоей успешности определялся тем, насколько удачно мог интегрироваться в круг, бывший объектом твоего интереса. Это было отчасти лотереей, отчасти связано с обстоятельствами вхождения в жизнь, но львиная доля определялась собственными талантом и трудолюбием соискателя.

Да, требовалось затрачивать дополнительную энергию, которую современный россиянин может направить в иное русло, но в сегодняшней нашей жизни отсутствие необходимости устраиваться повлекло утрату навыков по обзаведению нужными связями и поддержанию их в рабочем состоянии. А правильное использование связей дарило такой уровень удовлетворения от собственной успешности, какой никакими миллионными доходами и виртуальной социализацией не заменишь. Да, стучали все, кто был кем-то. Не по велению сердца, не из душевной подлости, не по причине пламенной веры в идеалы марксизма-ленинизма. Но потому что у всякого, кто чего-то успел добиться, была ахиллесова пята, своя зона уязвимости - когда тебе есть, что терять, тебя легко взять за жопу. В этом была великая в своей обыденности подлость той системы, к которой не дай Бог веруться (да Он и не даст).

А в остальном, мир умненькой и красивой девочки Гали, которая любила жизнь и строила ее правильно; талантливого мальчика Димы, который делал то же; их родственников и знакомых, творился по разным рецептам, но не было в том подлого приспособленчества, а была великая житейская мудрость: трудись, стань лучшим в своей области, живи сам и дай жить другим. А я думала, читая, что если мой внук когда-нибудь расскажет историю моей жизни так, как сделал для своей бабушки Андрей Филимонов, одно это будет достаточным ее оправданием.

Читать полностью
Hermanarich
Hermanarich
Оценка:
7

Не жду я многого от современной литературы. Читаешь книгу даже с высоким рейтингом и понимаешь - вероятнее всего будет проходнячок, ничего выдающегося. В лучшем случае книга будет хорошей. Не выдающейся, не гениальной - нет-нет, просто хорошей.
Автор, Андрей Филимонов, выскочил на волне литературных премий. К литературным премиям в России у меня были большие вопросы задолго до афедрона Колядиной и прочих сомнительных решений жюри - поэтому больших надежд звонкие заголовки "лауреат премии ..." не дают. Впрочем. особых надежд не дает даже нобелевская премия по литературе, что взять с нас, убогих? Зато четко знаешь, что можно найти в этой книге.
В этой книге можно найти стандартный "сухпаек" российского интеллигента, без которого во всякие конкурсы лучше не соваться, и дело даже не в стыдливом каминг-ауте "Вообще то у меня бабушка еврейка" и не в клеймении кровавой гэбни. Нет, райдер идентификации свой-чужой за последние годы заметно расширился. В нашем случае:
1. Истекание любовными соками советских девушек перед мужественным профилем и запахом француза-летчика, с последующим превращением во французский бордель женской общаги;
2. Бегающих по поезду, идущему на фронт, краснорамейцев-казахов выпускников артучилища, с эрегированными пенисами наперевес, утаскивающих для группового изнасилования всех женщин поезда;
3. Берию, который катается ночью по Москве, и кормит девушек фашистскими шоколадками с ядреными галлюциногенами, после чего, вероятнее всего, их имеет (сцена опущена, но героиня кардинально переосмыслила свое бытие после этой встречи);
4. Рассказ о смерти Распутина от пирожных (хотя после пирожных была пуля, избиение, снова пуля, утопление - но вне всякого сомнения, во всем виноваты пирожные с цианидом, от которого умирают сразу);
5. Юродивый, во времена Наполеона выпавший непонятно откуда (хотя мы то понимаем, кто это, особенно если прочитаем послесловие), вся сцена с которым нужна только лишь для упоминания его "несусветного срама, как у коня" (сам себя не похвалишь - никто не похвалит) и многое-многое другое.
Признаться, после первой части читать не хотелось. Все это мы уже видели и в более мягкой, и в куда более жесткой форме, и на отечественном, и на зарубежном материале, и вообще, ничего нового здесь нет.
К счастью, экзерсисы автора в первой части заканчиваются, и нас ожидается вполне сносное повествование в духе Оксаны Робски (это когда три слова уже предложение. Количество односложных предложений на абзац, бывает, зашкаливает).
Мне резко не понравилась первая часть. 2-4 часть реабилитировали повествование, и я даже готов был поставить 4 звезды. Спасал юмор автора (который есть), и тот факт, что автор хоть чуть-чуть, но перестал пытаться изображать из себя Милорада Павича, переключившись на изображение из себя Павла Санаева. Однако концовка подкачала, и с 3,5 звезд, легко округляемых до 4-х, книга слетела на 3-и звезды. Я ожидал что это произойдет - и это произошло, автор начал изображать из себя Пелевина. И если Милорад Павич получился пусть бледный, пусть картонный, но хотя-бы попытки просматривались, а Павел Санаев получился без таланта, но и без чрезмерного надрыва (уж не знаю, кого могла тронуть история семьи автора - человека, которого тронула она, может тронуть вообще что угодно) - то Виктор Пелевин не получился никак.
В целом, послесловие книги резко мне напомнило никогда не любимую оранжевую серию "Альтернатива" - выпускающую, в основном, зарубежных писателей средней руки косящих под неформат, и эти неприятные ассоциации не оставили объекту шансов.
Я понимаю, как эта книга может понравиться - проза не лишена обаяния, многие истории действительно забавны, а вторичность... да что в современной литературе не вторично? Обычная, ничем не примечательная, проходная книга, коих на полках сотни. Чем тут восхищаться, чему ставить 5 баллов, честное слово, не понимаю. Но своего читателя книга найдет - это главное. Книга на один зуб - 350 страниц, читается часа за три - в общем, плохое и хорошее уравновешивают друг-друга, и получается серое никак. Хорошо это или плохо - судить другим читателям. Я не пожалел что прочитал, но и рекомендовать ее не буду, т.к. ничего не потерял бы, если б не прочитал.

Читать полностью
Лучшая цитата
Было бы весело, если бы утром они приехали на собаках. Но мудрецы, чувствуя сгустившиеся над головой тучи, решили обойтись без спецэффектов. Явились пешком, одетые скромно, с маленьким сундучком, который, поклонившись, вручили своему капризному господину. Тот вставил в замочную скважину золотой ключик, не без трепета открыл сундучок и увидел пергамент с единственной фразой: «Они рождались, жили и умирали».
В мои цитаты Удалить из цитат

Другие книги подборки ««Большая книга 2018»: лонг-лист»