Отзывы на книги автора «Андре Моруа»

Интересное задание нам досталось в "Долгой прогулке" - не разглашать сюжет книги. Трудно, но попробую с ним сладить. Владельцев авторских прав и прочих неравнодушных к упомянутым авторам прошу не бросать в меня тапками и другими тяжёлыми предметами. Совпадения имён с реальными людьми случайны, а логические ошибки связаны с неполным погружением рецензента в тему.
Итак, поехали.

Дальше полный бред, я предупредила.

Перед вами жизнеописание Пушкина. Жизнеописание, а не критическое исследование.

С великими писателями не спорят,- учил нас Ален. - К ним испытывают признательность за то, что они нам дают.

Мой отец своими философскими воззрениями, оригинальностью и добротой походил одновременно на Симеона Полоцкого, Татищева и дядю Ганю.

Мы все учились понемногу
Чему-нибудь и как-нибудь,
Так воспитаньем, слава богу,
У нас немудрено блеснуть.
…

Ваш Р.

В пару-тройку последних дней на меня обиделись, думаю, все прочие книги в моем «меню», за исключением, может, еще одной - того же автора: она, пусть и придавленная чуть остальными – не французами - в пылящейся стопке, гордилась тем, что соотечественница ее водружается который вечер уже – для удобства схватить скорей – на вершину стопки и зачитывается до скрежета в корешке. Моруа не изменил себе и, замечательный в доброте своей, отдал дань восхищения коллегам по цеху. Не надейтесь найти в Моруа заядлого критика: он пишет о любимых, исключительно о любимых; не надейтесь найти в Моруа ехидного карикатуриста: его «Портреты» - будто кисти упомянутых импрессионистов: слепящие пятна биографии, яркие блики цитат, выписанные – невероятной живости - глаза – «зеркала душ» героев и море света – искренней, без тени зависти, доброжелательности автора, удивительной тем паче, что живописал он не одних только гигантов навроде Руссо и Вольтера, но и собственных современников.

В портретной галерее Моруа я радостно вскрикивала, обнаруживая портреты друзей - Бальзака, Франса и Мориака: «Ну, надо же! Не отличить!». Припоминала, прищурившись, виденные в прошлом черты Стендаля, Флобера и Пруста. Замирала в восхищении, не в силах оторваться от холста, в жажде провести пальцами по складкам костюма консула Шатобриана и формы лейтенанта Лакло, в надежде вызвать ответную улыбку очаровательного Кокто и одобряющий кивок благородного Роллана. Проходила мимо, внимательно, впрочем, рассмотрев, Лабрюйера и Валери. Завидев подписи: «Сент-Экзюпери» и «Мюссе», просила поведать; «Жироду», «Мартен дю Гар», «Пеги» и «Ален» - просветить. Сопровождавший меня Моруа ведал и просвещал – был проповедником - и ученым, открывателем - и знатоком. Сопровождавший меня Моруа ведал и просвещал, а я решала, что такими должны быть авторы учебников, и в очередной раз очаровывалась самой родственной мне из иностранных культур, ибо сам…

Бог сказал: Таковы уж французы.
У них есть недостатки.
Еще бы! В недостатках у них ни малейшего нет недостатка:
В недостатках они превосходят значительно многих.
С недостатками этими все же
Мне французы милее, чем те, у которых
Недостатков значительно меньше.

Шарль Пеги

Для начального знакомства неплохо.

Хорошо объясняются базовые концепты (феодализм, положение крестьян, инвеститура). Автор - француз-англофил (гремучая смнсь), многое сравнивает с французскими реалиями (естественно, чаще в пользу Франции).

"самый замечательный человек того времени: Симон де Монфор, граф Лестерский...Этот поборник английских свобод был французом..."
У Акройда Питер Акройд - Основание: От самых начал до эпохи Тюдоров :
"Де Монфор становился тираном. Так часто случается с олигархами: один забирается выше других. В результате сторонников у де Монфора становилось все меньше. Кто не понимает, что король лучше, чем тиран?"

Книга интересна тем, что это взгляд со стороны, поэтому автор обращает внимание на то, что для англичанина кажется естественным. Моруа пытается выделить характерные черты англичанина и описать его современный личностный портрет, сформировавшийся в результате исторического опыта. Как правило, получается нелицеприятно.

"Среди его непременных свойств — серьезность, верность, неподкупность, но также часто двуличие, поскольку человеческая природа гораздо сложнее, чем хотелось бы кальвинистам. Истина не в том, что в одних живет Бог, а в других Сатана, но в том, что в каждом из нас борются Бог и Сатана."

Он видит их не столько традиционалистами, сколько равнодушными эгоистичными практиками, неинтересующимися делами государства и желающими, чтобы оно их не трогало.

"Лишь бы Реставрация уважала приобретенные состояния, и тогда ей вполне можно было уступить несколько голов для мести."

Автор часто обобщает и подчеркивает сверх меры.

Моруа явно считает, что экономика - двигатель истории. Поэтому можно многое почерпнуть про купечество, коммерцию, торговые связи. Также его интересуют парламент, налогообложение, коррупция, закон как идея. Лейтмотив - ограничение прав монарха.

"Нет ничего более английского, нежели это настойчивое повторение слова законный"

Раннему появлению, существованию и возможностям парламента раннему "политическому образованию народа" откровенно завидует. Военные действия изложены максимально кратко, если упомянуты. Моруа категоричен, уверен в своем мнении, пристрастен, аргументирует всегда только для проформы. Много цитат без ссылок и упоминаний авторства. Это авторский текст с авторским мнением, хотя и выстроен и подан как объективный.

Цитаты из источников интересные, передающие атмосферу эпохи.

Странные у автора ассоциации: то Индия с брахмами, то Кромвель - Магомет.

Андре Моруа (фр. André Maurois, настоящее имя Эмиль Эрзог, Émile-Salomon-Wilhelm Herzog, 1885—1967), французский писатель. Впоследствии псевдоним стал его официальным именем.
Происходил из состоятельной семьи обратившихся в католицизм евреев из Эльзаса, выбравших после 1871 года французское подданство и переселившихся в Нормандию. В 1897 году Эмиль Эрзог поступил в Руанский лицей. В шестнадцать лет ему присуждают степень лиценциата. По совету одного из своих учителей, Эмиля Шартье, после окончания курса вместо продолжения учёбы в Эколь Нормаль поступил служащим на суконную фабрику отца. Во время Первой мировой войны служил военным переводчиком и офицером связи. В 1918 году Моруа публикует роман «Молчаливый полковник Брамбл», с которым добивается успеха как во Франции, так и в Великобритании, а также США. После войны работает сотрудником редакции журнала «Круа-де-фё».
Участник французского Сопротивления.
Моруа утверждал, что «время, проведенное с женщиной, нельзя назвать потерянным». -информация с сайта «Либрусек».
Судя по цитате, Моруа был великий любитель женского пола :) , поэтому очень много страниц «Олимпио» отведено женщинам, которые сыграли более чем важные роли в судьбах семейства Гюго да и не только их.
Ох уж эти женщины, ломающие судьбы, жизни и дарящие бессмертие!
Поэтому, если бы я писала историю жизни Виктора Гюго, я бы дала бы ее еще и второе название, примерно такое: «Ищите женщину…»
Итак, все началось еще с отца Виктора Гюго, пылкого и неутомимого в любовных баталиях, капитана Леопольда Гюго. Вот повезло ему встретить на своем пути ( и конечно жениться ) юную сироту бретонку Софи Требюше, обладающую

характером решительным и независимым, вдобавок она не верила в Бога, была добра и великодушна; она смело скакала верхом на лошади в окрестностях Шатобриана по дорогах с высокими откосами…

Молодой Гюго, даже после двух лет брака, был невероятно влюблен в Софи, а

ей немного надоели шумные разглагольствования мужа и его вольные шуточки, ей досаждал чрезмерный любовный пыл этого могучего мужчины с бычьей шеей. Но она все терпела, будучи женщиной скрытной, упорной и властной

В браке у них родились три сына: Абель, Эжен и Виктор. А могло бы быть еще больше, если бы в один прекрасный день Софи не попросила своего мужа дать ей «отдых от супружества». Софи уже просто изнемогала от роли просто жены, а ведь ей с такими-то задатками хотелось чего-то большего, например, борьбы, подвигов, тайных заговоров против Наполеона и преклонения перед настоящим героем сопротивления. Ну и конечно она его нашла этого героя или слепила сама, как в той песне «я его слепила из того, что было…» - им стал генерал Лагори. Судьба которого была очень печальной и все благодаря Софи.
Ну а настоящий супруг Софи и отец Виктора Гюго не стал уж сильно расстраиваться и быстро нашел утешение в объятиях другой не менее пылкой женщины, чем он сам, с которой и прожил всю жизнь.
Мальчики Гюго находились под очень сильным влиянием своей матери.
Нельзя сказать, чтобы оно было отрицательным, хотя воспитание матери уж очень сильно отличалось от норм воспитания принятых в других семьях уровня генерала Гюго: никаких школ, никакой религии, полная свобода и жизнь в гармонии с природой. Из учителей только мать и приходящий старичок-учитель.
Между тем, все три мальчика сочиняли прекрасные стихи, читали, считали, знали языки, и когда же все-таки пришла пора пойти учиться, Виктор свободно переводил «Тацита».
Может так и стоит воспитывать гениев?
И вот Виктору 20 лет. Он прекрасный поэт, тонко чувствующий мир и окружающих, и, конечно влюблен, к счастью, взаимно, в прекрасную Адели Фуше, которая и станет его женой и именно она подарит ему детей. Сколько всего у них еще впереди: и счастья и горя! Но сейчас Виктору только 20 лет и живет «в строжайшем целомудрии. Он хотел, чтобы это тоже стало достоинством в глазах его невесты и даже пишет ей:

Ты была мне оплотом против всех других женщин, ты первая женщина, которую я сжимал в объятиях, единственная кого я буду обнимать…

И эту верность своей Адели Виктор мог бы хранить ооочень долго, а может быть и всю жизнь, если бы не сама Адели.
Виктору примерно 28-29 лет, его талант поэта признан всеми, он любим и почитаем, купается в лучах славы и жаждет плотской любви, которая может подарить ему Адель, но она «почти всегда беременная или кормящая, очень усталая, отнюдь не разделяла пламя чувственности, которое сжигало этого «пьяного сборщика винограда».
А там в кругу вхожих в дом Гюго появляется некий молодой критик Сент-Бёв, который и стал властвовать над умом и сердцем все еще прекрасной Адели.
Разве мог Виктор спокойно смотреть на это?

Оставшись наедине с Адели, он устраивал ей сцены. Сперва она старалась утихомирить его кротостью. Затем теряла терпение: «Разве я виновата, что меньше тебя люблю, когда ты меня мучаешь?»….Чтобы успокоить его, она просила его всегда быть третьим, когда приходит Сент-Бёв; возможно, это была женская хитрость, которая, однако, лишь усиливала опасения мужа.

И Виктор пускается во все тяжкие. И именно с этого времени он становится неутомимым ловеласом, которого постоянно окружают женщины, ищущие его благосклонности.
Последним заключающим аккордом в супружеской жизни Виктора и Адели становится письмо Адели (ей в это время 33-34 года!!!) :

Не лишай себя ничего. Что касается меня, то мне утехи не нужны, я хочу только спокойствия. Я очень стара…У меня лишь одно желание – чтобы те, кого я люблю, были счастливы…Да делай ты, что хочешь, лишь бы тебе было хорошо…

Но и для Сент-Бёва сердце Адели закрывается навсегда.
После этого официального благословения, их брак становится просто очень хорошими партнерскими отношениями и в жизни Гюго появляется еще одна женщина, преданно обожавшая его до конца своей жизни – Жюльетта Друэ. Она посвятила всю свою жизнь служению только одному человеку – Виктору Гюго и это именно она называла его «Олимпио». А Гюго…, думаю, он смог оценить ее значение в своей жизни, только после ее смерти. Сколько раз, совсем незаслуженно, он обижал ее!
Женщина, достойная отдельной книги и отдельного рассказа.
«Олимпио» - емкая и великолепная книга и не удивительно, сам Гюго – человек, который останется в памяти потомков навечно.
Гюго умер в возрасте 80 лет 22 мая 1885 года, и если бы не воспаление легких, он мог бы еще прожить не менее десятка лет.

Даже в последние дни в нем жил еще фавн, призывающий к себе нимф. В своей записной книжке, он еще отметил восемь любовных свиданий, и последнее из них произошло 5 апреля 1885 года

Но, Господи, что за человек! За его талант можно ему простить все, что угодно!

Торжественное похоронное шествие проводило Виктора Гюго с площади Звезды до Пантеона. За гробом шло 2 миллиона человек…Впервые в истории человечества нация воздавала почести поэту, какие до тех пор оказывались лишь государям и военачальникам

Книга прочитана в рамках флеш-моба "Урок литературовдения №3"

Перед человеком, решившем описать не какой-то определенный период, а всю историю страны, да еще и в относительно небольшом объеме, стоит очень непростая задача. Невозможно объять все, обязательно придется выбирать, о чем рассказать подробнее, о чем всего лишь упомянуть, а что останется за рамками книги. Не знаю, была ли у автора какая-то определенная стратегия, возможно так просто получилось, но в книге прослеживается явный акцент на внутриполитическую жизнь сначала Англии, а потом и Великобритании. Внешней политики в книге совсем немного, столетняя война, завоевание колоний, Первая и Вторая мировые войны всего лишь упоминаются и опять же больше в контексте того, как они повлияли на внутреннюю жизнь страны.

Книга охватывает период, начиная с первых поселений, это были иберийские племенами и заканчивая серединой 20 века. Шаг за шагом автор показывает, как на протяжении веков формировалось государство, знакомое нам сегодня. Он периодически сравнивает Англию с ее ближайшей соседкой Францией, объясняет, почему единый когда-то народ, речь идет о германских племенах, вторгшихся на эти территории и прочно там обосновавшихся, пошел столь разными путями и здесь большую роль сыграло островное положение Англии.

Начиная с Вильгельма I Завоевателя и заканчивая Георгом VI перед читателем предстают все английские короли и опять же, автору интересны не столько эти царственные особы, сколько те изменения в государственном аппарате, которые при них происходили. В стане всегда были сильны органы самоуправления и в отличии от той же Франции, власть короля никогда не была абсолютной. Читая книгу, я обнаружила, что у меня из памяти совершенно выпал большой кусок английской истории и фамилия Кромвель у меня ассоциируется исключительно с Томасом Кромвелем и только увидев на страницах этой книги имя Оливера Кромвеля, я стала припоминать что-то из школьного курса по истории, а ведь это очень яркий период в истории страны, период, когда конфликт между монархией и парламентом стоил жизни королю Карлу I.

Рассказывая историю Англии невозможно обойти вниманием вопрос религии и это противостояние не только католической и англиканской церквей, но и различных направлений протестантизма. По мере приближения к нашим дням, автор все более погружается во внутриполитическое устройство страны, какие принимались законы, как менялась избирательная система, как формировались классы и кто отстаивал их интересы. Почти ничего нет о работных домах, но есть отсылки к Диккенсу, кому надо почитает.

Мне понравилось, как написана книга, о чем-то более подробно, о чем-то менее, но главное – обозначены все главные вехи английской истории и всегда можно дополнительно изучить заинтересовавшую тему. Теперь интересно по горячим следам прочитать Историю Франции, уж слишком часто автор противопоставляет эти две страны.

Тот самый случай, когда оценка зависит не столько от качества самой книги, сколько от читателя и его ожиданий.

Если вы специалист по истории Франции и хотите узнать что-то новое, то книга Моруа вам не подойдет — она написана совсем для другой аудитории. Да и устарела уже.

Если любите всякие смелые теории и неожиданные выводы, то тоже мимо, ведь Моруа пишет предельно консервативно. Самое дерзкое, что он себе позволяет — это похвалить Мазарини, но это вряд ли кого-то шокирует.

Если любите, когда историю излагают красивым метафоричным языком, то, как ни странно, вы снова не попадаете в ЦА — Моруа словно забывает об основной профессии и пишет предельно сухо (но доступно). Хотя несколько ярких цитат я выписал.

Если вы "плаваете" либо же вообще не владеете предметом (к примеру, вы школьник), но при этом очень хотите пополнить знания и выстроить в голове какую-то стройную схему — эта книга однозначно для вас, она для вас и писалась.

Если вас вообще не очень интересует текст, но вы любите "богатые" издания, то "История Франции" от "КоЛибри" тоже не разочарует — прекрасная бумага, качественная обложка, много иллюстраций. Только читать не очень удобно, особенно лежа, ведь книга ощутимо так давит на живот.

Замечательные иллюстрации с подробными описаниями.

Что касается теста... Галопирующий, хронологический, по возможности, по правителям. Хотя сам автор призывает

"Истории следует меньше интересоваться безликими императорами, не способными исполнять свой долг по поддержанию элементарного порядка в стране, а уделять больше внимания самостоятельной деятельности больших городов."

Правители у него действительно получились безликими. За исключением Рудольфа II, который "царствовал, но не правил и охотнее взирал на звезды, чем на карту собственной державы. К концу жизни он стал страдать настоящими припадками безумия."

Крупные события описаны четко и понятно, не вдаваясь в детали. Но автор небеспристрастен: его симпатии всегда явно на стороне католиков, он франкофил, англофил, американофил, а к Германии равнодушен.

Хотя автор уделяет много внимания немецким императорам в Италии (и пишет о Фридрихе II, что тот "был был гораздо больше итальянским королем, чем германским императором."), про политическую обстановку в Германии пишет не так подробно. А про действительно немецкие обстоятельства только упоминает, не раскрывая тему ("Чтобы успокоить папу, он оставил Германию свирепствовавшим там в то время монахам-инквизиторам.", "Рудольф I старался решительными мерами навести мир и порядок в Германии, страдающей от междоусобных войн и бесчинств раубриттеров (рыцарей-грабителей)." Что за монахи-инквизиторы и рыцари грабители, где и как? Интрига не раскрыта!

Культуре посвящены отдельные главы, но это просто упоминание самых знаменитых личностей (Бах-Бетховен-Моцарт) с парой фраз -характеристик.

В этой книге Андре Моруа раскрывает для нас историю Германии с древнейших времён до конца Второй мировой войны. Автор Рассматривает как жизнь элиты, так и простых немцев. Даёт критическую оценку действий политических лидеров страны на мировой арене. Рассказывает о том долгом и трудном пути, который прошла страна, прежде чем объединилась . Книга мне очень понравилась, потому что я интересуюсь историей разных стран мира, потому что я давно хотел узнать о истории той страны с которой мы сражались в Великой Отечественной войне.

Замечательная книга. Поскольку автор был французом уделил внимание вкладу французов в освоение и изучение Северной Америки и дипломатическим отношениям между Францией и США.
Уделил внимание религиозным поселениям на Американском континенте.
Давал характеристику президентам и политикам 18 века (Вашингтону, Гамильтону, Джефферсону, Адамсам), более подробно чем делали авторы других книг изданных на русском языке.
Уделил внимание президенту Кулиджу и его манере говорить у других историков я этого не встречал.
Есть цитаты Бенджамина Франклина и Токвиля, которые не встречаются в других книгах.

Недостатком назвал бы то, что слишком уж идеализировал президента Вудро Вильсона, про переговоры в Версале уж лучше читать у Тарле в книге "Европа в эпоху империализма".
Повествование заканчивается Карибским кризисом.

Моруа великолепен. Что бы он ни написал, будь то роман или биография писателей. Биографии читать сложно, скучно и утомительно. Но только не Моруа. Вместе с Моруа узнаешь много нового, вдохновляешься, проживаешь жизнь вместе с Бальзаком, Франсом и Мориаком. Припоминаешь черты Стендаля, Флобера и Пруста. Узнаешь, что после "Мадам Бовари" Флобера судили. Вернее судили произведение. О, что это был за судебный процесс!
"Следует сказать несколько слов о пресловутом судебном процессе. Хотя это может показаться нелепым. Флобер вслед за появлением романа «Госпожа Бовари» в «Ревю де Пари» в 1856 году был привлечен к ответственности за оскорбление общественной морали и религии."
Моруа не оставляет равнодушным. Хотя, многие говорят, что его "Сентябрьские розы" не то. Не то, что они ожидали. Так и хочется в негодовании спросить: "А что же вы ожидали?"
А еще, Моруа влюбляет во Францию. Францию давшую миру столько выдающихся писателей.
"Нельзя сказать, что роман - это исповедь. Скорее следовало бы сказать, что роман - это исповедь человека, которым мы могли бы стать, но не стали."