Отзывы на книги автора «Андре Асиман»

Меня всегда интересовали сильные чувства, каково бы ни было их содержание, кому бы они ни принадлежали и кому бы ни были адресованы. И их рефлексия. В этом смысле книги, ориентированные на глубокое переживание, на самоанализ того, как человек чувствует свою любовь, боль, ревность и т.д. на уровне первичного опыта, представляются мне самыми нужными, лучше всех выполняющими задачу литературы раскрывать человеку его собственную человеческую природу. Первый роман А. Асимана вызвал у меня много разных, в том числе противоречивых, эмоций, и я решила взяться за следующую книгу, которая оказалась сборником нескольких любовных историй, объединенных общим героем. Все они – о сложных чувствах, об их напряженности, крышесносной силе и амбивалентности.

Вообще, тот факт, что А. Асиман - специалист по английской литературе, сравнительному литературоведению (это чувствуется!) и ведет семинар по Марселю Прусту (это говорит мне о многом!), работают во мне, как психологические отмычки. «Ту самую» стилистику «затяжного прыжка» в чувственную сферу я узнала сразу и порадовалась, что наконец-то я снова читаю автора, с которым могу быть на одной волне. Смятение чувств, ностальгия по себе-прошлому, отлюбившему, перелюбившему, недолюбившему, желание перечувствовать что-то свое незабвенное еще раз, поселить его, как кощеево яйцо со смертной иглой внутри в гнезде своей души, – знакомые всем и очень человеческие переживания. Им можно сочувствовать, ими можно заражаться или возмущаться, но пройти мимо них невозможно, настолько они присутствуют в опыте любого, кто имеет хотя бы минимальный опыт значимых отношений. Кто-то их теряет, кто-то обретает, кто-то добивается их вновь и вновь, но забыть, выкинуть их из опыта не может никто.

И эта книга показалась мне даже более глубокой, чем «Назови меня своим именем». Она заставила меня задуматься о том, что такое значимые для личности отношения: почему одни люди задевают наши чувства за живое, приводя нас в резонансное волнение на долгие годы, а мимо других мы легко проходим, пренебрегая и их достоинствами, и их чувствами? что должно всколыхнуться в нас, когда мы осознаем, что вот он, она, они – те самые, без которых наша жизнь будет неполной? как остаться свободным самим собой, отдаваясь всем своим существом захлестывающим чувствам и внутренне желая быть бесконечно захваченным ими? почему, добившись чего-то, мы нередко сразу это обесцениваем?

Для глубины переживания ни возраст, ни прошлый опыт, ни статус, ни образование не имеют решающего значения: если повезет, человек просто узнаёт потребного ему другого и начинает молиться всем богам во всех церквах, чтобы он если не полностью, то хоть на сколько-то стал его. И от полного прояснения взаимности невозможно отступиться: даже когда этого значимого другого уже нет, мы продолжаем мучиться вопросом, любил ли он нас так, как нам бы хотелось, чувствовал ли он то, что мы надеялись пробудить в нем. Наверное, глубокие чувства, текущие в нас плохо контролируемым потоком, иррациональны и имманентны, понять их нелегко. В этой книге они иногда воплощаются в действия и только так изживают себя, свою потрясающую мучительность. Но только переживая их, герой чувствует себя по-настоящему живым, наполненным смыслами собственного существования. Другие люди, рождающие в нас сильные чувства, одновременно рождают в нас и новые смыслы. И иногда мы не в состоянии отбросить их на протяжении всей последующей жизни. Может быть, действительно, мы посланы кому-то Богом, а кто-то послан нам?

Продолжение "НМСИ" понравилось мне немного меньше, но оно такое же прекрасно-атмосферно-эстетичное.
Я была рада снова пройтись улочками Италии, побывать во Франции, насладиться музыкой и книгами, а также трепетным чувством любви.

Книга поделена на 4 части:

В первой рассказывается об отце Элио — Сэмюэле, об его юности, вигилиях и новой, внезапно ворвавшейся, любви. Мне понравилась Миранда, хотя я не ожидала, что у них всё так серьёзно сложится. Были моменты, когда я чувствовала себя третьей лишней, будто подглядываю за чужим счастьем.
Больше всего тронули истории из трактата о времени.

Во второй главным героем стал Элио. Его история, большей частью, зацепила меня поисками Леона и музыкой. Любовная линия оказалась очень-очень неловкой, и показалась копиркой линии Сэмюэля и Миранды.

Третья показывает один день из жизни Оливера. Мне было скучновато читать о прощальной вечеринке перед отъездом. Хотя двое его знакомых заинтересовали. Понравилась спонтанная игра Пола за роялем. Фантазия Оливера о Поле и Эреке вызвала ностальгию по "Нашей рыбке" Марины Козинаки.

Финальная, четвёртая часть, оказалась невероятно милой и немного грустной. Прощаться с героями во второй раз было ещё тяжелее.

"Энигма-вариации" понравилась мне ощутимо меньше "НМСИ" и "Найди меня", но я наслаждалась её атмосферой и слогом. Асиман пишет очень чувственно, хочется смаковать каждое прочитанное слово. Литература, музыка, искусство — его истории невероятно эстетичны.
История этой книги поделена на 5 частей, и рассказывает о любви и сожалениях главного героя.

Первая любовь — она всегда незабываема, воспоминания о ней идут до конца книги. Эта часть понравилась мне больше всего. Грустная ностальгия о счастливых днях, и о чувствах, которые в 12 лет он не до конца осознавал, и не мог себе объяснить. Это возвращение, спустя 10 лет, в место бывшее таким родным, но ставшее чужим. Оно пробудило и мои воспоминания с сожалениями, оставив после себя немного грусти.

Весенняя лихорадка — эта часть заняла предпоследнее место в рейтинге моих симпатий. Метания героя, его самокопание в своих чувствах и попытках понять испытывает ли ревность, вгоняли меня в тоску.

Манфред — занял последнее место. Тут уж я впала в глубочайшую тоску и скуку. Метания героя стали ещё хуже, слишком много описаний "думал — не сказал/не сделал" и "ах если бы, да кабы". Конечно, эти метания знакомы каждому, и описаны так, что веришь всему прочитаному, но, читать их было все равно скучно.

Звёздная любовь — эта часть вернула мои любовь и симпатию к книге. Было интересно читать о таких не простых отношениях, о воспоминаниях и о том, как хорошо герои понимают друг друга, даже спустя годы затишья. Все описания, диалоги и мысли нравились мне. Особенно сдобная булочка.

Абингдон-сквер — последняя часть, оставляющая после себя чувство грусти и сожалений, заняла третье место. Было любопытно, получится у него что-то с ней или нет.

По итогу, я в восторге только от "Первой любви" и "Звёздной любви", эти две части навсегда останутся в моём сердце. Остальные осилились только благодаря слогу, чувственности и мастерству автора.

Андре Асиман....Его роман "Назови меня своим именем" полтора года назад особенным образом запал мне в душу. Эстетика Асимана - она особенная. В первую очередь его эстетику составляют тонкое и обостренное чувство прошлого, чувственность Италии и однополая мужская любовь. Для меня его романы похожи на трепещущую на ветру тюлевую занавеску в жаркий летний день. Что-то такое эфемерное и мечтательное...

Энигма-вариации мне понравился несравнимо меньше "НМСИ". ЭВ состоит из фрагментов, похожих на отдельные рассказы, каждый из которых посвящен романтическому увлечению главного героя Паоло. И вот тут без сомнения скажу, что внимания достоин только самый первый рассказ про краснодеревщика Нанни. 12-летний Паоло проводил каждое лето в крошечном итальянском городке Сан-Джустиниано-Альта. Эти выгоревшие на солнце воспоминания о первой любви мальчика к тридцатилетнему краснодеревщику вбирают в себя все лучшее, что Асиман может предложить своему читателю. Виды Сан-Джустиниано-Альта, разговоры мальчика с отцом о классической музыке во время вечерних прогулок по уставшему итальянскому городку и, собственно, молодой краснодеревщик Джованни - зеленоглазый, загорелый, с гладкими руками, мягкость которых так не соответствовала его ремеслу.

Я бы с ним поработал, пообедал, прикорнул на его кровати в этом его колючем буром свитере, который на ощупь и на запах совсем как он, я поговорил бы с ним на грубоватом и священном языке вещей.

В рассказе о Нанни многое построено на ощущениях - руки краснодеревщика на дереве, запах скипидара, его ладони, которые стирают с лица мальчика жгучую кислоту. Двусмысленность этих моментов - Нанни подозревал, что маленький Паоло унаследовал страсть своего отца.... Читая, ничего не можешь поделать с тем, что и сама немного влюбляешься в сдержанного и грациозного Джованни.

Тем не менее жизнь моя началась именно здесь и здесь же остановилась одним давним летом, в этом доме, которого больше нет, в этом десятилетии, пролетевшем так быстро, с этой несостоявшейся любовью, которая все изменила и ничем не кончилась.

Все остальные истории личных взаимоотношений Паоло безликие и имеют какую-то странную форму скрепышей....Сначала Паоло влюбляется в девушку Мод, ревнует ее к коллеге, но сам при этом уже неровно дышит к партнеру по теннису Манфреду. Расстается с Мод, уходит к Манфреду. Казалось бы, личное счастье обретено в объятиях атлетичного немца, но нет. Теперь Паоло страдает из-за студенческой любви к однокурснице Хлое - бросает своего Манфреда и уезжает с ней на два дня по местам их общего прошлого, чтобы разобраться в себе. Любовь к Хлое тоже он в себе изживает, женится на приятельнице Клэр, но пытается завести интрижку со своей студенткой. И я с трудом себе представляла, как же тяжело было всем этим людям строить отношения с Паоло, ведь увести его может не только представитель противоположного пола, но и своего - конкурентов в два раза больше. Вообще все романтические истории Паоло странные - он сначала жаждет пирожное, надкусывает его и тут же пускает слюни уже на другое пирожное - и так и уходит в перспективу.

Да и объекты страсти Паоло (кроме Нанни) описаны очень поверхностно, они лишены индивидуальности, каких-то личностных черт, позволяющих возвести этих людей в ранг персонажей - они остаются лишь рефлексией душевных метаний Паоло. И рассказы тоже лишь его мысли-думы - нединамичные, неатмосферные, не особо заслуживающие отдельной истории. Атмосфера Италии Асиману удается на 100%, а вот Нью-Йорк из-под его пера какой-то невыразительный. Рассказу о краснодеревщике - 4.5, а всем остальным хиленькая 3.

Новый роман Асимана "Найди меня" возвращает читателей к полюбившимся персонажам, темам и локациям "НМСИ" , не являясь при этом его прямым продолжением. Скорее это роман-дополнение, роман-эпилог. Сквозного сюжета как такового здесь нет. Это четыре вольных новеллы о том, что было, что будет, чем сердце успокоится. Мои робкие надежды найти здесь хотя бы подобие той гармоничной, цельной, самодостаточной истории из первой книги развеялись, как дым.

Look for me, find me

Без сравнения этих двух книг совершенно невозможно обойтись, поэтому давайте сразу о грустном. Общее впечатление от "Найди меня" такое, что текст как будто написан искусственным интеллектом, старательно мимикрирующим под стилистику первого романа, но при этом все-таки остающимся машиной. Роман получился каким-то уж слишком просчитанным. Здесь напропалую эксплуатируются избранные места из "НМСИ": какие-то мелочи вроде акцента на ступни ног, иногда отдельные фразы, иногда эпизоды типа посиделок в кафе «Сант Эустакио» или исполнения Баха на фортепиано.

Find me, play for me

В общем, полный набор для преданных поклонников, жаждущих вернуться на берег очарованный. Все подается как бы под новым соусом, но уж слишком нарочито расставлено по тексту, взывая к тем, кто в теме. Однако, при всем этом, в романе нет того эффекта полного погружения, который есть в "НМСИ", когда ты словно побывал где-то в Италии в середине 80х. Там за романом о лете и юношеской влюбленности скрывался океан. "Найди меня" это скорее бассейн 2х2 на заднем дворе, в который, может, и приятно окунуться в жару, но глубина все же не та.

So you haven't forgotten.
Of course I haven't.

Да, слишком свежа еще в памяти та магия, возникшая после прочтения "НМСИ" (моя рецензия). Новый роман не ужасен сам по себе, но чего-то качественно нового здесь нет. У него нет своего голоса. Голоса героев, рассказывающих свои истории, почти неотличимы друг от друга и по факту сливаются в один (я так и не решила окончательно, кого в этом голосе больше - автора или некоего усредненного Элио).

***
FAQ

- Я обычно не читаю продолжения любимых книг, потому что боюсь испортить себе впечатление. Смогу ли я обойтись без "Найди меня"?
- Да.

- А если я все же хочу узнать, чем закончилась история Оливера и Элио, но мне не интересно читать по пятому кругу одни и те же подробности?
- Прочитайте только последнюю, четвертую часть. Она самая короткая.

- После "НМСИ" я потерял(а) покой, сон, мое сердце разбито. Как жить после "Найди меня"?
- Спокойно отправляйтесь по своим делам. Душевные муки вам не грозят.

Добротный роман Андре Асимана "Гарвардская площадь" – весьма трогательная история дружбы студента Гарварда, еврея из Египта, который познакомился с довольно дерзким и самоуверенным таксистом-арабом. Дружба таких разных людей, но таких похожих в своем одиночестве.

Расстроившись или заскучав, он щетинился, ерзал, потом взрывался; я же был сама сдержанность. Он во всем впадал в крайности, а мне имя было компромисс, а прозвище – сдержанность. Ели он что-то начал, его уже было не остановить, я же от малейшего дуновения вставал как вкопанный.

Главный герой с помощью этой странной и такой нужной дружбы, сам того не замечая разбирается в себе и обретает свое собственное «я». Иногда она похожа на какую-то болезненную зависимость, когда вроде и вместе грузно, а врозь – скучно.

Возможно, он был двойником подлинного меня, моей примитивной ипостасью, которую я потерял из виду и слущил с себя по ходу жизни в Америке. Мое теневое «я», мой портрет Дориана Грея, мой безумный брат с чердака, мой мистер Хайд, мой совсем, совсем грубый набросок

Придется очень в тему тем, кто переосмысливает тему дружбы и задаётся вопросом: как один человек помогает другому понять самого себя?

«Они сошлись. Волна и камень,
Стихи и проза, лед и пламень
Не столь различны меж собой…» (А.С.Пушкин)

А. Асиман пишет не просто хорошо, а очень хорошо. Географической, этнической, психологической атмосферой его книг легко проникаешься, буквально пропитываешься, будь то солнце, море, арабское кафе или университетская аудитория. Все живо, реалистично и подсвечено глубоким проникновением в детали - не просто знанием, а пониманием внутренней, а порой и тайной, стороны того, о чем он пишет.

В «Гарвардской площади» мне не раз чудилось что-то ремарковское - печальное, безнадежное, случайное, преходящее. Пара героев - аспирант Гарварда и таксист, - волею судеб повстречавшиеся в трудный для обоих момент жизни, внезапно сближаются и, как ни странно, оказываются самыми необходимыми друг другу людьми: диковатый таксист Калаж помогает замкнутому аспиранту выйти из кризиса идентичности, а аспирант оказывается для него тем, кто поддерживает в нем иллюзию, что он не одинок и не всеми воспринимается как еще один ненужный Америке люмпен-иммигрант. Их странная дружба длится полгода, проходя закономерную эволюцию, сначала заставляющую их по разным причинам держаться вместе, а потом, достигнув для каждого определенной точки, разойтись.

Проблема в том, что оба они - друзья по несчастью, а не по духу, по внутренней близости и тяготению друг к другу, между ними так мало общего, что их отношения изначально бесперспективны и исчерпываютсся по мере того, как ситуация для каждого становится более определенной (позитивно для аспиранта и негативно для Калажа). По сути, в обычной ситуации они и не были бы нужны друг другу ни в 70-х, когда повстречались, ни позже, даже если бы отношения поддерживались и дальше.

«Я был уклончив, он прямолинеен. Я никогда не повышал голоса, он орал громче всех... Я был скован, опаслив, застенчив; он – бесшабашен и безжалостен… Он все мысли высказывал вслух. Я свои хранил, точно в сейфе. Он всем смотрел в лицо; я дожидался, пока ко мне повернутся спиной. Он ни во что не верил… Я всех терпел и при этом никого не любил. <…> Расстроившись или заскучав, он… взрывался; я же был сама сдержанность. Он во всем впадал в крайности, а мне имя было компромисс, а прозвище – сдержанность. Если он что-то начал, его уже было не остановить, я же от малейшего дуновения вставал как вкопанный. Он мог бросить любого не задумавшись, я же спешил мириться, а потом дулся про себя. Он умел проявлять жестокость. Я редко проявлял доброту. Ни у него, ни у меня не было денег, но случались дни, когда я был его намного, намного беднее. <…> Он гордился знакомством со мной, а мне было неприятно, если нас видели вместе за пределами узкого круга посетителей кафе. Он был таксистом, я учился в престижном университете. Он был арабом, я евреем. <…>Несмотря на… неприкаянную кочевую жизнь, он оставался человеком с этой планеты; я же постоянно сомневался в том, что мне здесь место. Он любил землю, понимал людей. <…> я же… вечно был… в глубинах себя. <…> Я ему завидовал. Хотел у него учиться. Он был мужчиной. Я плохо понимал, кто я такой. Он был… человеком, в которого я мог бы вырасти, обернись жизнь по-иному. Он остался дикарем, меня укротили… Но если взять меня и опустить в мощный растворитель, так, чтобы с кожи сошли все привычки, приобретенные в школе, и все уступки, которые я сделал Америке, может, там бы обнаружился не я, а он <…> В другой стране, другом городе, в иные времена я никогда бы к нему не повернулся, а он мне даже не ответил бы на вопрос, который час…»

Тем не менее, именно для аспиранта эта короткая дружба оказалась спасительной, выведя его из лабиринтов собственных проблем, поэтому вся книга построена на его смутно осознаваемом и не изжитом чувстве вины. Да, конечно, вряд ли он мог решить проблемы Калажа, но он ничего и не хотел делать для него и устранился из отношений, когда они стали ненужными и начали его тяготить, а вот Калаж оставался верен этой случайной дружбе до конца. Поэтому для него предательство того, кого он хотел бы считать другом, и отчуждение от мечты получить гринкард и остаться в Америке стало двойной драмой.

А, может, это все и правильно, и так и должно быть в жизни: сошлись и разошлись, «извини, старик, ничего личного», ты ведь не против, что в мире есть только я, я и еще раз я?

Один из моих автопокупаемый авторов современки – Андре Асиман.
Не отпускает меня его знаменитый «Назови меня своим именем» :).
И ннаконец-то перевели его мемуары - "Из Египта".
Честно говоря, покупала и боялась, что мне не зайдет, потому что автобиографии я не особо люблю.
Слушайте, но если бы я не знала, что это вполне реальные события и реальные люди, я бы решила, что это художественное произведение. Тут столько событий, столько колоритных героев. Неудивительно что мальчик вырос талантливым и наблюдательным дяденькой.
Поэтому, возможно, даже не будучи заинтересованным в истории жизни автора, вам будет интересно почитать такое.

В ожидании нового романа Андре Асимана решил быстренько ознакомиться с уже предыдущим, «Джентльменом из Перу», но цена на российское издание побудила обратиться к английскому тексту в электронном варианте (спойлер: он очарователен). Без преувеличения скажу, что сейчас это мой любимый роман писателя, если книжку в 100+ страниц можно так именовать.

«Джентльмен из Перу» — волшебная история про лето на юге Италии, где компания друзей встречает загадочного компаньона по отелю, собственно джентльмена из Перу. Не уходя в спойлеры отмечу, что пожилой мужчина сперва впечатлит каждого из молодых людей фактами из их биографий, которые ему никак нельзя было узнать заранее (уж не экстрасенс ли он?), а после история и вовсе примет магический ход, обратится в притчу о настоящей любви, которая постоянно то убегает от тебя, то преследует.

Помимо атмосферы приморского пляжного отдыха, которая Асиману удалась великолепно, текст полнится безумно красивыми пассажами, в которых герои то рассуждают о любви, то философствуют о быстротечности жизни. Меня невероятно покорила мораль романа, то, как нежно история развивается и куда она приходит, к финалу это уже настоящая притча-сказка о родственных сердцах, переселении душ и их возможных встречах в новых обличьях, бесконечном цикле перерождений. Сам не верю, что говорю это, но автору хватило такой короткой дистанции, чтобы не только увлечь сюжетно, но и разбросать по книге несколько волшебных цитат, к которым хочется возвращаться. Кажется, после совсем не сработавшей для меня «Гарвардской площади» «Джентльмен из Перу» сумел реанимировать автора в моих глазах: теперь уже точно беру на карандаш его новинку «Stowaways».

Необычно начинать знакомство с писателем с его эссе, а не с его художественных книг. В случае с Асиманом, как мне кажется, можно начинать с любого текста — полнота погружения в рефлексии и осмысление себя посреди города и деревни, прошлого и настоящего, памяти и вымысла, древности и современности, вымышленного и правдивого... вам обеспечены...

Рождённый в Александрии Египетской, еврей по происхождению, он вместе с тысячами евреев был депортирован в Европу в 1965 году, когда ему было 14 лет. Ненависть к Александрии и мечты о некой "своей Европе" (он знал английский, французский и итальянский, учился в английском лицее) развеялись в Риме, где его семья прожила три года перед эмиграцией в США. Ощущением зыбкости самоидентификации пропитаны все эти страницы его воспоминаний, путешествий по Европе — уже американского писателя и публициста, ньюйоркца с двумя сыновьями-близнецами... Ищущего свой дом в писательстве, в тексте.

«Я где-либо в другом месте. Таково значение слова "алиби". Оно означает где-либо в другом месте. У некоторых людей есть идентичность. У меня — алиби. Я — тень самого себя»

Поиск запаха, который он почувствовал от отца, пользовавшегося лавандовым лосьоном после бритья. Погружение в несколько веков жизни на площади Вогезов (Париж) с её трагедиями и любовными связями. Путешествие с Томасом Манном и его героем по Венеции и морская прогулка до изысканного отеля «Эксельсиор» («Смерть в Венеции»). Изгнание вместе с Макиавелли, которое превращается в агротуризм в Тоскане. Многочасовые блуждания по Риму (прошлому, из детства, и сегодняшнему) вместе с Гоголем, Овидием, Пиранези, Цезарем и Гёте... (Можно подобрать и другую компанию, например: Караваджо, Казанова, Фрейд, Феллини, Монтень и Муссолини). А ещё прогуляетесь с Клодом Моне и прочувствуете массу оттенков в интерпретации памяти по Марселю Прусту...

«Наша тоска выплёскивается в город, а из города возвращается обратно к нам. Можно назвать это нарциссизмом. Или страстью»

Эти тексты полны глубоких рассуждений и тонких эмоциональных ощущений себя во времени и пространстве, которые оказываются всегда зыбкой и несовершенной основой. Ведь автор обретает себя только в процессе описания, создания образов и историй, которые никогда не являются до конца правдивыми (даже если рассказ ведётся о реально произошедшем, как в автобиографической книге воспоминаний «Из Египта»).

«Искусство — это всего лишь возвышенный способ стилизации искажений, ставших невыносимыми»

Книгу можно рассматривать как своеобразный путеводитель по местам памяти Асимана, но его можно взять в дорогу, если вы захотите посетить эти же места. Они точно раскроются для вас иначе, по-своему. Чуждый зрелищности и туристическому восторгу, автор проводит нас за руку через свои внутренние лабиринты и доводит то эстетических и интеллектуальных открытий. И даже не побывав в указанных местах и городах (Нью-Йорк, Рим, Париж, Барселона...), ты вполне можешь пережить какой-то свой особый опыт пребывания, посещения и отбытия, прощания...

Хороший сборник вышел, много цитат выделил для себя и оценил ту откровенность, самоиронию, неприкаянность и любовь к одиночеству (уединению), которыми пропитаны эти страницы.