Отзывы на книги автора «Андре Асиман»

Это абсолютно не popcorn books!

Есть авторы, которых я читаю за исключительный дар слова, за умение выразить в словах больше, чем сами эти слова значат, и заключить в них свои маленькие Вселенные, к которым хочется приобщиться, хотя бы через слово. А. Асиман из таких: его тексты очень живые, объемные, полнокровные - они имеют странную власть над чувствами читателя, погружая в атмосферу тех мест и ситуаций, где он никогда не был, а может, и вовсе никогда не будет. В них живешь, дышишь, вспоминаешь, устаешь, сожалеешь, удивляешься – они очень психологичны. Откуда-то совсем не хочется уходить, а куда-то вслед за вызванными автором потоками ассоциаций и эмоций, наоборот, совсем не хочется приезжать. А. Асиман всегда чем-то напоминает мне У. Эко, но если последний – классическая тяжеловесная картина маслом, то А. Асиман – дерзкая импрессионистская акварель.

Я прочитала книгу на одном дыхании, хотя сначала думала, что не люблю и, вероятно, не осилю жанр эссе, зарисовок, собирания мозаик из фрагментов не своей жизни даже от любимого автора. Но здесь многое оказалось мне неожиданно близко, и ощущения были почти синестезическими. Они-то для меня все и решили: с первого же лавандового эссе я легко вживалась в любую тему, переносясь в Венецию Т. Манна, смотря на «Виллы Бордигеры» взглядом post-Моне, размышляя о значении сигарилл З. Фрейда, Х. Арендт, И. Звево на старых фотографиях, мысленно воскрешая такие романтические дуэли и любовные интриги на площади Вогезов. В этой книге было так много всего, что, наверное, роман не смог бы с ней соперничать: вот только что - манящая Барселона, а вот уже –космополитический Нью-Йорк или жаркая терракотовая Тоскана, и поверх всего – культуртрегерский Египет. И везде все пропитано человеческим восприятием и отношением к тому, что видится, слышится, узнается и вспоминается. Разве что музыки и поэзии немного не хватило, а так было бы сродни посещению музея человеческой культуры и памяти.

Читая, я чувствовала себя не туристом, следующим за чужим путеводителем, а своеобразным путешественником во времени, удивленно вдыхающим ароматы улиц, по которым бродит автор-герой, подмечающим детали, которые увидел он, сосредоточивающимся на акцентах, которые он расставил, и в какой-то момент начинающим – вот же удивительно! – думать те же мысли, которые рождаются в его голове и выплескиваются на бумагу – в «мелодиях и ритмах» прозы, которую ты читаешь.

Хорошая литература не зависит от предмета рассказывания. Она способна заворожить читателя одной только магией точно схваченного слова, вслед за которым ты скроллишь памятью бесконечное множество семантически насыщенных образов, не замечая границ между своими и чужими. Это не просто 3D, это 5D+ (которое ощущается как 12D!). Так что для меня это было весьма занимательным чтением. Я бы с удовольствием и дальше плыла с автором «по волнам его памяти», но… как говорится, хорошенького понемножку. А самые понравившиеся эссе я отметила для тех, кто идет этим же путем.

Не люблю растягивать чтение на месяц и более, но с этой книгой так сложились обстоятельства. Да и честно говоря, рука не всегда тянулась к ней и особого желания узнать что же там будет дальше, не было.

История поделена на восемь ночей, в которой наши герои выясняют кто они друг другу и нужны ли им вообще отношения. Книгу нужно читать под настроение, это действительно меланхолично неторопливое чтиво, где то у камина, под пледом, на новогодних праздниках. И нужно быть готовым, что здесь оооочень много хаотичных мыслей об отношениях.

Первая половина книги читалась легко и с интересом, но вот дальше история шла по кругу. Наши герои повторялись и отношения между ними стояли на месте. И даже финал открытый, думайте сами, решайте сами, как вам больше нравится, так и будет.

Из плюсов, хороший слог автора, много интересных мыслей и нетривиальные персонажи, по крайней мере на мой взгляд, я не спец в романтической литературе. Так же люблю почитать поток мыслей, здесь такого было предостаточно. В голове каждого человека куча размышлений, опасений, каких то страхов, неуверенности в себе, искренности другого человека, непонимание а как к тебе относятся когда ты знаешь человека несколько дней, автор прекрасно передал сумбур в голове.

Возможно, когда нибудь перечитаю роман, отдельные цитаты или высказывания так точно, что то в этой истории есть.

Творческие люди не просто истолковывают мир, чтобы его понять; они идут дальше простого толкования: они переиначивают мир, чтобы увидеть его по-другому, и в итоге присваивают его на собственных условиях, пусть даже и на очень короткое время, чтобы потом заново проделать то же самое в другом стихотворении, картине, композиции. Творческие люди стремятся запечатлеть именно собственный мираж мира — мираж, который наполняет сутью места и предметы, во всем прочем безжизненные, мираж, который они хотят забрать с собой, а после смерти оставить на земле в законченной форме

"Homo Irrealis" – сборник эссэ Андре Асимана. И в отличие от «Алиби», сборника эссе, который я читала первым, это понравился мне сильно меньше. Первый был более личным, более близким и душевным. Homo Irrealis же больше о значении времени и пространства для творческого человека. Возможно, мне не хватает эрудиции, но некоторые очерки казались мне скучноватыми. Хотя и в них можно было найти моменты занимательные и выписать себе какие-то мысли и цитаты. Несмотря на мою любовь к слогу Асимана, вряд ли эту книгу буду перечитывать

Довольно хорошая и сентиментальная история, хотя и слегка сказочная. Книжка очень небольшая и написать отзыв без спойлера сложно, но напишу как могу.

Итак, компашка молодых американцев застревает в отеле из-за поломки яхты. И неожиданно знакомятся со странным пожилым мужчиной Раулем. Он так много знает о каждом из них, что это попахивает либо мистикой либо каким-то фокусом. Но больше всего в компании его интересует одна конкретная девушка. Что же в ней такого привлекательного? И не смотря на свою язвительность и саркастичность девушка тоже начинает с ним общаться. Ведь в происходящем есть явно какая-то загадка...

Неплохо, романтично, душевно... Но на эту тему мне больше понравилась книга Энн Брашерс - Имя мое – память. Тема похожая, но сюжет гораздо более интересный.

Чтобы взволновать затянутый тиной омут памяти, многого не требуется, вот и Рассказчик, бродя по пусть и изменившимся, но всё равно таким знакомым местам, с удовольствием предавался обманчивой ностальгии, тщась затянуть в неё и своего сына, которого не сказать что пребывание в этом месте так уж интересовало, чего его отец решительно не хотел понимать. Запах кофе, французская речь, угловой столик – и будто и не было этих тридцати лет, он снова одинокий аспирант, который, несмотря на четыре года учёбы в Гарварде, так ничего и никого не обрёл, и вот оно, то знаковое обжигающее лето, когда все знакомые разъехались, а он вынужден был бросаться в книжные дебри, дабы хоть как-то убить время, он ни с кем даже не разговаривал, довольствуясь слежкой за соседями да разглядыванием посетителей очередного кафе, в котором пытался спастись от зноя. Сложно сказать, что он при этом чувствовал. Хотел ли он, чтобы что-то изменилось? Видимо да, раз в его жизнь ворвался Калаж, шумливый таксист, с которым он столкнулся в кафе «Алжир». Это были два разных мира, но кое-что их всё же роднило: оба были из других стран, оба вспоминали о родных землях, куда при этом не желали возвращаться, и оба упивались грёзами о Франции, наделяя её вымышленными качествами. С этого и началась их дружба... если это можно так назвать.

«— Ваш друг? — Вроде того». Главный герой пытался выставить своего товарища этаким дерзким симпатягой, но сразу стало ясно, что это всего лишь обиженный глупец, который при помощи истерик и склок пытался защитить себя самого от неминуемого предательства, ведь «в итоге все захлопывают двери», это неизбежно. Да, наверное, так оно и есть, если ты всем причиняешь боль, это так и работает, и да, то, что он постоянно вопил об эрзацах, опять же сразу продемонстрировало, что он не прочь стать одним из этих “зажравшихся”, и ведь у него был просто блестящий шанс найти уже наконец своё место, но – упустил... ну зато в процессе подрался, покричал и погордился собой (что там про ум...). «И вот тебе уже нечем похваляться, всё в самом себе тебе противно и, дабы это сносить, ты осуждаешь всех остальных», – лучше этих двоих и не опишешь. А больше о них и говорить не хочется. И ведь временами их становилось жаль, корень их проблемы был вполне ясен, но они ведь при этом вредили другим людям, а такое понять уже сложно, ну и исходя из этого итог их вынужденной “дружбы” был предсказуем с первых же строк. Честное слово, таких “друзей” и врагу не пожелаешь... «Почему я сказал „вроде того”, если должен был бы уяснить уже давно, что за все эти годы в Гарварде не было у меня человека роднее?».

То, через что проходили герои... это тяжело. Очень. Все люди разные и у каждого свой опыт, кто-то легко вписывается в любую среду, кто-то – нет. Но оба героя принадлежат к тому типу людей, которые нигде не могут себя найти – «нам не так где угодно», – так что не в месте дело, хотя опять же, о повлиявших на них событиях помнить всё же стоит; судя по всему, Андре Асиман вложил в эту историю своё собственное, и это о многом говорит. Но – главные герои... Оба персонажа вроде и узнаваемы характерами, но при этом они какие-то ненастоящие, я даже не раздражалась особо из-за их слов и действ, хотя некоторые моменты были уморительными, как Рассказчик, например, заявил, что дева – первая после матери женщина, которую он полюбил за свои двадцать шесть лет, но стоило ей сказать, что вообще-то он мог бы и посуду за собой помыть, как он тут же сбежал обратно в свой хлев, где кофеварку мог неделями не мыть, и так он при этом страдал, так страдал!.. Что и чудесно в этой книге, так это слог, читать было приятно. Но этого недостаточно. Как и недостаточно сдирать с себя слои, пытаясь выглядеть тем, кем ты не являешься на самом деле. Вот эта мысль была подана великолепно, потому что так оно и есть: ты можешь сколько угодно обманываться, но свои кости ты может и сможешь спрятать от других, но от себя? Нет. Как ни пытайся.

Он ищет по свету свою любовь, зная, что, встретившись с ней, останется неузнанным. Почти как в лермонтовском: "...и смерть пришла, наступило за гробом свиданье, но в мире новом друг друга они не узнали". С разницей, что в их случае узнает один из пары, наделенный способностью помнить и даже умением поведать с достаточной долей достоверности, но не внушить другому любовь. Изысканно, романтично, полно негой дольче фар ньенте, но живой жизни в этом примерно столько, сколько в засушенном кузнечике за стеклом энтомологической коллекции. И станиславское "не верю"в сухом остатке.

Группа молодых бездельников американцев путешествует на яхте по заманчивым местам, вроде Канн, Ниццы, Ривьеры. У побережья итальянской Амальфитании поломка, пережидая ремонт, они заселяются в пансионат, где отдыхают обеспеченные пенсионеры. Отчаянно скучают в этом райском местечке с мишленовским шефом, упражняются в злословии о старичье, придумывают биографию элегантному джентльмену, который здесь в одиночестве и резко отличается от лысых дедов с брюшками. То он у них спецагент в отставке, то киллер на последнем задании. Ни они, ни он не делают попыток сблизиться, он еле заметно кивает молодежи, которая, не умея адекватно ответить, переживает в эти моменты легкий приступ неловкости.

Пока однажды загадочный незнакомец не подходит к одному из них, Марку, приложив ладонь к его травмированному на корте плечу, парень мучается болями - прозрачная отсылка к "Назови меня своим именем", самому известному роману Андрэ Ассимана, где первый физический контакт героев связан с массажем плеча после теннисной травмы. На самом деле, намеков и отсылок гораздо больше, если учесть повторяющееся "мар" в именах Марк, Марго, Марья, но не будем копать чересчур глубоко. Парень тотчас испытывает облегчение, а джентльмен, теперь уже на правах интересного и желанного гостя, присоединяется к компании, поражая экстрасенсорными прозрениями и насмерть всех очаровав.

Единственная, в ком прежнее безразличие сменяется скорее неприязнью - Марго, но именно в ней Рауль (так его зовут) более других заинтересован. О причинах мы узнаем еще до окончания этого крохи-романа, скорее похожего на большой рассказ или небольшую повесть. Тут надо бы проникнуться томными красотами Амальфитании, прелестью частного пляжа и терпкостью винограда, вымоченного морской водой. Но вместо этого испытываешь легкий приступ испанского стыда и думаешь о том, как неловки и неуместны влажные старческие фантазии, к тому же осторожно приведенные к знаменателю гетеро (кто понимает).

Я вспоминаю фрагмент "Вина из одуванчиков" о юноше, влюбившемся по фотографии в лучшую девушку на свете, а поняв. что портрету полвека, все же решившемуся встретиться с ней, и они проговорили несколько часов, думая, что никто никогда не понимал их лучше, расставшись с любовью в сердце. И лучше Бредбери не стоит пытаться, все равно не выйдет.

Но, конечно, мы все так делаем, и в ежедневной жизни и в профессиональной. Отпускать очень трудно, особенно, если замешаны дополнительные гонорары.
Предыдущую книгу «Назови меня своим именем» сначала увидела как фильм и заподозрила, что все очарование - в актерской игре, вряд ли в тексте есть всё, что может выразить лицо Шаломе крупным планом. Прослушала на английском в прочтении Оливера, в смысле, актера Арми Хаммера. Подозрения не подтвердились (хотя многое смутило - всепонимающий папаша, чрезмерное выпячивание интеллектуальной элитности персонажей и т п), но там был пассаж в конце, про то, что мы живем по-настоящему, в моменте, совсем недолго - за всю жизнь наберется несколько дней, а то и часов. А все остальное - кома. Не то чтобы это совпадало с моими собственными ощущениями, но мысль завораживала своей такой романтической фатальностью, погружала в осеннюю грусть (которая не совсем тоска).
И вот зачем я стала слушать «Найди меня», ведь понятно было, что дальше можно только испортить?
Так и вышло. Попытка продолжить историю со всех сторон - того самого папаши, самого Элиота и, что хуже всего, Оливера, - получилась.. как записанная акварелька, когда в порыве улучшить всё дополнительные мазки только портят изначальную нежную работу.
Автор размышляет о нетривиальных историях любви. В «Назови…» сильное чувство случается слишком рано и подрезает Элиоту крылья на всю жизнь (кмк, гомосексуальность использована только для декорации и объяснения, почему все сложно и невозможно) и это интересно. В «Найди…» же Асиман пытается рассмотреть кейсы с любовниками с большой разницей в возрасте, но получается совсем плохо. Первые две новеллы - неприятная старческая фантазия о прекрасной юной деве, которая только и мечтает, что об опыте и седине; не менее противная и неправдоподобная история с 32-летним Элиотом и 60+ Мишелем. Персонажам решительно нечем заняться, кроме как как бесконечно пережёвывать своё одиночество, фиксацию на отцах и бросаться на первого встречного, кто с ними заговорил. У всех и материально жизни обустроены и прошлые партнеры (женщины), с которыми прожиты десятилетия и выращены дети, спокойно приняли свою ненужность и благородно самоустранились.
А третья история, подачка всем поклонникам «Назови…» - это… Помните анекдот, когда работник налоговой из выжатого лимона извлекает ещё стакан сока? Вот это оно самое.

Получается, авторы, которые упорно отказываются писать продолжение своих популярных романов, не вредничают, а реально уважают своего читателя.

(с откровенными спойлерами)

«Джентльмен из Перу» — изящная, атмосферная вещь, скорее повесть, чем роман в которой Андре Асиман вновь возвращается на нежно любимый им юг Италии. Это опять сцена для тонких психологических и мистических — и, разумеется, античных — переживаний.

Сюжет прост: группа американцев вынуждена прервать морское путешествие из‑за поломки яхты и остановиться в отеле. Там они встречают Рауля — человека, который мгновенно становится катализатором перемен, особенно для дерзкой и острой на язык Марго.

Постепенно выясняется: жизни Рауля и Марго связаны через прошлое и будущее. За внешней мистической оболочкой скрывается размышление о любви, памяти и возможности второго шанса. Или — что ещё пронзительнее — отчаяние от осознания, что шанс уже упущен.

Повесть перекликается с «Назови меня своим именем»: та же камерность, та же атмосфера чувственного ожидания. Но если в предыдущей книге Асиман выстраивал хрупкую, но чёткую драму первой любви, то здесь автор облажался. В «Джентльмене из Перу» чувствуется лёгкий тлетворный привкус Коэльо: мотивы «родственных душ», «переселения душ», «любви во всех прошлых и будущих жизнях» возникают снова и снова. И это, признаться, раздражает.

Автор не может выбрать. Он не даёт ни трагического финала в духе «Ромео и Джульетты» или «Великого Гэтсби», ни утешительного хэппи‑энда, как в «Гордости и предубеждении». Асиман выбрал путь: «возбудим и не дадим». Уже ясно: Асиман не умеет (или не хочет) отпускать своих героев — и нас вместе с ними.

В случае с «Назови меня своим именем» такая стратегия привела к бесполезному как джиббитсы продолжению. Что ждёт нас теперь? Пока непонятно.