Книга или автор
Роман-воспоминание

Роман-воспоминание

Стандарт
Роман-воспоминание
4,7
30 читателей оценили
374 печ. страниц
2008 год
0+
Оцените книгу

О книге

Судьба Анатолия Рыбакова (1911–1998), автора романов «Тяжелый песок», трилогии «Дети Арбата», «Кортик» и «Бронзовая птица», завоевавших всеобщее признание, сложилась, исходя из основных ключевых моментов истории России XX века. Долгая жизнь писателя легла на страницы произведения, названного лаконично и всеобъемлюще – «Роман-воспоминание».

Читайте онлайн полную версию книги «Роман-воспоминание» автора Анатолия Рыбакова на сайте электронной библиотеки MyBook.ru. Скачивайте приложения для iOS или Android и читайте «Роман-воспоминание» где угодно даже без интернета.

Подробная информация

Дата написания: 1997

Год издания: 2008

ISBN (EAN): 9785446700622

Объем: 674.0 тыс. знаков

Купить книгу

  1. Celine
    Celine
    Оценил книгу

    Только начав читать эту книгу, я сразу поняла какие у меня с ней сложатся отношения: я буду с нетерпением глотать страницу за страницей, и одновременно с грустью поглядывать на счетчик страниц оставшихся до конца, понимая что каждая прочитанная страница приближает меня к конце замечательного повествования о жизни и судьбе писателя, которого я нежно люблю.
    Наверно, нет людей плюс минус моего возраста кто бы в детстве не зачитывался детскими книгами Рыбакова - "Кортик", "Бронзовая птица", серия книг про Кроша. Ну если и не читали, то экранизации наверняка выдали, ни одни школьные каникулы не проходили, чтобы по телевидению не показали экранизации. Потом пришли 80-е и по стране загремели рыбаковские "Дети Арбата". Это была и остается одной из самых обсуждаемых книг про сталинскую эпоху с полным спектром мнений от восторга до криков об очернительстве, оскорблений и угроз. (Кстати, в книге Рыбаков приводит цитаты из писем, которые он получал после выхода книги, мне запомнилась больше всего фраза из письма одной библиотекарши, которая писала что "книгу молодежи на руки не выдает"). Да и сейчас, пробежавшись по комментариям к книгам Рыбакова можно начитаться такого, что хочется пойти и вымыть руки: и либераст он, и дерьмократ, я уж молчу про грязные комментарии по поводу его национальности, что он решил просто попиариться на теме сталинизма в перестройку (даже странно, что в эпоху интернета люди могут писать такое. А ничего, что "Детей Арбата" Рыбаков начал писать еще в конце 50-х, когда и надежды быть не могло, что эта книга будет опубликована?). А уж сколько здоровья, нервов потратил Анатолий Наумович в борьбе с партийными чиновниками, руководителями журналов, Союза Писателей СССР, редакторами и прочими генералами от литературы. Кстати, у него была куча возможностей напечатать свой роман на Западе, такие предложения к нему поступали неоднократно, но он мечтал, чтобы его роман был опубликован на родине.
    Анатолий Наумович описывает своих родственников, бабушку и дедушку с украинского городка на Черниговщине, родителей, сестру Раю (кстати, некоторые события из жизни (например, первый неудачный брак с бильярдистом своей сестры) он потом перенес на страницы книги в жизнь Вари. Анатолий Наумович часто так поступал, и многие из его книжных героев имели реальных прототипов из родственников или друзей Рыбакова. Арбатские дома и школа - это те, где жил и учился Толя, когда с родителями переехал в Москву. Лена Будягина - в жизни Лена Розенгольц, школьная любовь Толи Рыбакова, тоже дочь высокопоставленного партийца. Книжный Юра Шарок - его Рыбаков списал со своего собственного следователя с той же фамилией, амбициозного молодого красивого парня, решившего сделать карьеру в органах. Примеры можно продолжать и дальше.
    В своих воспоминаниях Рыбаков почти не описывает свой ссыльный период и последующий, как он мотался со своим "минусом" по всей стране работая на тех работах, где требовалось минимальное заполнение анкет - он сразу говорит, что все это он перенес в книге на Сашу Панкратова, и судьба Саши в тот период почти полностью совпадает с судьбой самого Рыбакова.
    Во время войны, как и Саша был военным шофером, прошел до Германии. Ему была оказана "милость" - так как, он "смыл кровью" свои преступления перед Родиной, то с него постановлением была снята судимость. (Вроде как снята, да не совсем, это ему еще аукнется, когда под микроскопом будут изучать анкеты претендентов на Сталинскую премию).
    Интереснейшие главы о том, как Рыбаков придумывал и писал свои книги. Но написать книгу в СССР - это только половина дела, а вот добиться ее издания!!! Особенно, если в книгах содержалась хоть малейшая крамола или отхождение от "генеральной линии партии". Еще Анатолий Кузнецов в предисловии к своему многострадальному "Бабьему Яру" писал, что писатели старались читать книги друг друга в рукописях, а не изданными, потому что только так можно было понять изначальный замысел писателя до того, как он будет искромсан цензорами и "людьми в штатском". А тем, у кого нет возможности читать рукопись - оставалось только одно, использовать замечательный новоприобретенный навык советских людей "читать между строк".
    Тяжелая судьба была у еще одного знаменитого романа Рыбакова "Тяжелый песок". Акцент на слове "евреи" и их судьбах во время войны (кстати, этот роман основан на судьбах родителей одного из знакомых Рыбакова) закрывал путь к публикации романа в большинстве печатных изданий СССР. Не надо вот этих акцентов на евреях, есть только героическая борьба народа СССР против немецко-фашистских захватчиков, и точка! Вот как описывал это Рыбаков:

    – Знаешь, Толя, боюсь, не получится. Я уж не говорю о тридцать седьмом. Но евреи… Ананьев вряд ли станет рисковать.
    – Я прошу об одном – передай рукопись Ананьеву и скажи: «Рыбаков просит прочитать».
    – Ананьев сейчас в отпуске.
    – Тем лучше. Положи ему на стол.
    Он взял рукопись, отвез в журнал, положил на стол Ананьеву. Тот вернулся из отпуска, нашел на столе мой роман, взял, прочитал, позвонил мне, пригласил в редакцию и объявил, что согласен печатать, если я приму поправки. Что за поправки? Прочитают другие товарищи в редакции и дадут заключение.
    Не буду отнимать у читателя время рассказом о перипетиях романа в журнале. Приведу лишь несколько пунктов из длиннейшего (на трех страницах) заключения:
    ...
    «Редакционное заключение по роману А. Рыбакова „Рахиль“.
    Во всех эпизодах романа Великой Отечественной войне будет придан характер общенародного, общенационального бедствия, а нацизму – как идеологии, направленной против всего человечества, а не только против евреев.
    Из романа будут полностью исключены имена Сталина, Молотова, Достоевского и связанные с ними рассуждения.
    Полностью исключаются история ареста и гибели Льва Рахленко и вообще все, что имеет отношение к политическим процессам 37 – 38 гг.
    Призыв Рахили должен быть обращен не только к мужчинам-евреям, а ко всем людям.
    Название «Рахиль» заменить на другое.
    Город Цюрих заменить на любой другой германоязычный город Швейцарии.

    9.3.78 г. Зав. отделом прозы Н. Крючкова ».
    Все остальные пункты того же типа: убрать, снять, заменить, не «евреи», а вообще «люди» и так далее и тому подобное. Заключение писал заместитель главного редактора Владимир Жуков. Не понимал: сколько ни исключай из романа слово «еврей», роман о евреях, и никуда от этого не денешься.
    Название романа я заменил на «Тяжелый песок», взял из Библии (книга Иова): «Если бы была взвешена горесть моя, и вместе страдания мои на весы положили, то ныне было бы оно песка морского тяжелее: оттого слова мои неистовы».
    Труднее было с политической линией, с процессами тридцатых годов, характеристиками Сталина, Молотова. Думал: соглашаться, не соглашаться? Как по живому резать. Лев Рахленко в романе расстрелян, как «враг народа» – пришлось его бросить под поезд. Антисемитские листовки с текстом из Достоевского, которые разбрасывали немцы на фронте, я заменил текстами Кнута Гамсуна. Но все-таки что-то удастся сказать. Ведь даже саму цифру уничтоженных евреев – шесть миллионов – скрывали, впервые у нас она была названа в моем романе.
    Из-за купюр и поправок роман, конечно, обеднел, но главный его пафос все-таки сохранился.

    Позволю себе еще один большой кусок цитирования для демонстрации процесса книгоиздания и цензурирования:

    У «Октября» было одно преимущество, весьма существенное. Если журнал «Новый мир» собирался печатать роман в трех номерах, то цензор требовал представить ему весь роман и, только прочитав его целиком, визировал первый кусок. В надежном «Октябре» цензор читал очередной номер, не требуя всего произведения. Так получилось и со мной. Прочитал цензор первую часть, вроде ничего крамольного – предреволюционный еврейский городок на Украине, – завизировал. А когда прочитал второй кусок, потом третий, хватился, но уже было поздно, никакие поправки я не принимал, а прервать печатание никто не решился. Это означало бы развязать очередной литературный скандал. В 1995 году в моем собрании сочинений я в «Тяжелом песке» восстановил все выброшенное.
    Самое смешное произошло, когда потребовали Цюрих заменить на другой город, потому что в то время вышла книга Солженицына «Ленин в Цюрихе». Боялись ассоциаций. Даже родиться нельзя было в Цюрихе! Я заменил Цюрих на Базель.
    Позже, когда роман выходил уже отдельным изданием, меня пригласили в ЦК КПСС и такой же бесцветный чиновник, как некогда принимавший меня здесь Маслин, прочитал по бумажке замечания по роману. Добавил почтительно:
    – Пометки Михаила Андреевича.
    Я не сразу сообразил, кто такой Михаил Андреевич, потом догадался – Суслов, главный идеолог партии, а вот не поленился, прочитал. Впрочем, «Тяжелый песок» читали тогда все, в библиотеках очередь.
    ...
    Замечания его были мелочные, никакого значения для романа не имели, ничего не меняли. Я не стал возражать. Только подумал: «Чем же они занимаются, наши руководители? В стране нет дел посерьезнее? И почему они считают себя вправе вмешиваться в писательский текст?»
    Интереснее было предъявленное мне чиновником письмо некоего профессора, утверждавшего, что «Тяжелый песок» – роман сионистский. «Не случайно, – писал профессор, – главный герой романа родился в Базеле, где происходил сионистский конгресс и некий Герцль выдвинул идею создания еврейского государства в Палестине».
    Я положил перед чиновником «Редакционное заключение» журнала: был Цюрих, предложено заменить на Базель. На что прикажете менять в третий раз? И можно ли менять, когда роман уже прочитали тысячи людей?
    Чиновник все-таки понял нелепость ситуации и развел руками.

    Фраза Рыбакова «Чем же они занимаются, наши руководители? В стране нет дел посерьезнее? ярко характеризует труд писателя в условиях тоталитарного общества и повальной цензуры. А ведь вдумайтесь, в это было втянуто огромное количество людей, в самых разнообразных организациях, от редакций журналов и издательств до всемогущего кэгэбэ сидели эти "искусствоведы в штатском" и с лупой в руках читали, анализировали, следили чтобы никакая крамола не проскочила в печать!!! А пропустишь - можешь лишиться сам и своего теплого места, и спецраспределителя, и очередная звездочка на погоны не упадет (а то и глядишь, и сами погоны и плеч слетят, хорошо, если не с головой вместе). Не скажу, что рассказанное Рыбаковым стало для меня откровением, многое из описанного о работе писателя я читала и у Войновича, Чуковской, Кузнецова и других.
    Про то, как Рыбаков писал и пытался пробить "Детей Арбата" я отдельно писать не буду - коротко не получится, да и можно себе представить исходя уже из вышеописанного, да и сама тематика книги подразумевала куда бОльший накал страстей по поводу публикации. Все это есть в книге-воспоминаниях Рыбакова.
    Замечательная книга замечательного писателя, у меня вся книга получилась в закладках. Я еще обязательно ее перечитаю, уже вдумчиво и не торопясь.
    Очень рекомендую прочитать ее не только тем, кто ценит творчество писателя, но и тем, кто интересуется бытом и жизнью людей в СССР.

  2. sher2408
    sher2408
    Оценил книгу

    Автобиографическая книга Анатолия Наумовича Рыбакова «Роман-воспоминание» читается не менее увлекательно, чем его художественные произведения. Дописывал роман писатель за год до смерти, потому и содержит произведение воспоминания практически о всем его жизненном пути, причем некоторые периоды очерчены довольно схематично, другие же, напротив, досконально развернуты, как, например, история написания и издания трилогии «Дети Арбата».

    Детство, взрослая жизнь, арест, ссылка, война, яркие вехи творчества – вот какие темы составляют основную канву произведения. Однако автор рассказывает параллельно и о политической ситуации в стране, отсюда и попытки проанализировать деятельность отдельных политических фигур. Впрочем, анализу Анатолий Наумович подвергает не только политиков, разбирает он и творчество/характеры/поступки и своих собратьев по цеху – писателей. Поэтому роман является не просто повествованием о жизни и творчестве писателя-Рыбакова, а романом о людях, романом-оценкой (да субъективной оценкой, но не ставшей от того менее интересной) происходившего в стране, переломных моментов истории, того, чему автор был свидетелем.

    Книга искренняя, пропитанная болью, и не менее тяжелая, чем трилогия «Дети Арбата» и роман «Тяжелый песок», ведь в их основу и легло увиденное Анатолием Наумовичем Рыбаковым, а порой и лично пережитое. Поэтому, после прочтения «Романа-воспоминания» я немного по-иному взглянула на эти произведения, ведь последний труд-воспоминание писателя в некотором роде их дополняет и поясняет саму историю возникновения замысла оных.

    Роман будет интересен всем поклонникам творчества Анатолия Наумовича Рыбакова.

  3. Shishkodryomov
    Shishkodryomov
    Оценил книгу

    Любимый автор детства остался таковым и ныне. Чем именно, какими качествами должен обладать писатель, чтобы с возрастом интерес к нему не ослабевал? Одних ностальгирующих воспоминаний, определенно, мало. Существует довольно много авторов, к которым трепетно относился в детстве, но которых теперь боишься даже брать в руки, чтобы не глумиться над светлым. Теплые воспоминания стоят многого. Из них и состоит зачастую сам человек. Да, Рыбаков написал когда-то своих "Детей Арбата", начав полномасштабную компанию против Сталина, но любят его совсем не за это. Скорее за его школьные годы, пионерлагеря, студенческое время, проведенные на Арбате и в его окрестностях. Что касается вышеозначенных авторов, к которым боишься прикасаться, то Рыбаков явно не из их числа. Прошли десятилетия, интересы, казалось бы, совсем иные, советская власть формально канула в небытие, но ты по-прежнему с удовольствием открываешь любимые потрепанные книжицы любимого, абсолютно непотрепанного временем автора.

    Жизнь Анатолия Аронова (в девичестве его мамы - Рыбакова) была интересной, чрезвычайно занимательной, трудной и ужасающей. Поделив ее на неравномерные и неравнозначные отрезки, Рыбаков написал одну большущую книгу жизни, разделив ее на несколько частей.
    Часть 1 (Революционное детство) "Кортик", "Бронзовая птица", "Выстрел".
    Часть 2 (Послевоенная юность, пережитая заново) "Приключения Кроша", "Каникулы Кроша", "Неизвестный солдат".
    Часть 3 (Правда о юности) "Дети Арбата", "Страх", "Прах и пепел".
    Часть 4 (Как я любил и был писателем) "Водители", "Екатерина Воронина", "Тяжелый песок".
    Заключение - "Роман-воспоминание".

    Несмотря на то, что "Дети Арбата" - главное произведение Рыбакова, не могу похвастаться особыми восторгами по поводу него. Да, в конце 80-х у всех были эти растрепанные подшивки журналов, что это? Рыбаков? Оу! Тот самый? В ту пору я был слишком мал, чтобы по достоинству оценить данный труд. Всю ту битву, что вел писатель с советской властью, все те рогатки цензуры и переменчивость бытия. В "Романе-воспоминании" этот процесс показан досконально и правдоподобно. Читая главы о Сталине я откровенно зевал, а трилогия Рыбакова именно о Сталине, хотя и содержит многие элементы автобиографии. Что касается автобиографии, то Сашу Панкратова, героя трилогии, мы получили, если и лучше всего отображающего Рыбакова настоящего, то уже совершенно иного, искривленного, прошедшего лагеря и годы неустроенности. Конечно, именно измененный Анатолий Наумович и стал писателем (именно потому и стал), но как бы ни кидала и не рвала жизнь - чистые и светлые образы детства остаются с человеком навсегда. Если они, конечно, были.

    Для Рыбакова ими стали послереволюционные годы. Автор остался искренним приверженцем 20-х годов, их он передал наиболее ярко и органично. И пусть "Кортик" с его Мишей Поляковым стал тем, что сделало Рыбакова известным писателем, образ главного героя остался мечтой автора. В принципиальном и неподкупном Мише Полякова Рыбаков реализовал не только все несбывшиеся мечты революции, но и то, чем хотел бы быть сам. Разумеется, ничего подобного из автора не вышло. Трилогия о кортике привлекает чем угодно - непередаваемой атмосферой того времени, Москвой 20-х, детективными сюжетами, школьной жизнью, но только не самим Рыбаковым, который так и остался в стороне. Собственную интеллигентную неуверенность, светлые мечты и неудачную юность лучше всего писатель воплотил в трилогии о Кроше. Эти три книги наиболее точно отражают личность самого автора без излишней воинственной правильности и без разочарований в жизни, которыми уже пестрят все последующие произведения. Может поэтому трилогия не настолько популярна в сравнении с остальными и может поэтому я ее люблю больше всего. Любовь к Крошу - это любовь к настоящему Рыбакову. Не всем он нравится таким.

    Произведения из 4 части - "Водители", "Екатерина Воронина", "Тяжелый песок" продемонстрировали Рыбакова грамотным писателем, понимающим что происходит, умелым журналистом, чувствующим конъюктуру и разносторонним человеком. Сюда же можно было бы отнести и "Детей Арбата", если бы не было столько выстрадано благодаря им. "Тяжелый песок", затронувший проблемы еврейского народа, необъяснимым для меня образом попал в тираж в конце 70-х, ответов на свои вопросы в "Романе-воспоминании" в полном объеме я не получил. Оказалось, впрочем, что читал я сокращенную версию произведения. Что и прекрасно, ибо есть повод перечитать. Любовная линия "Тяжелого песка" тоже давно не давала покоя автору и, как понимаю, он пытался ее реализовать ранее в "Екатерине Ворониной". Действительно, тема межполовых отношений прошла лишь намеками и у Миши Полякова, и у Кроша.

    "Роман -воспоминание" в первой своей части построен таким образом, что то тут, то там, всплывают знакомые отрывки из самых различных произведений Рыбакова. Они совершенно не состыковываются между собой, что делает процесс чтения еще более интересным. Тоже самое происходит с героями произведений, которые всплывают на разных этапах жизни Рыбакова под теми же именами или автор объясняет их происхождение. Львиная доля романа посвящена "Детям Арбата", что вполне объяснимо. Свое произведение-заключение Рыбаков написал в 85-летнем возрасте, очень своевременно, хотя и в сложное время.

    Что сказать об Анатолии Рыбакове, слова излишни, вот он человек настоящий, вот она литература настоящая, пусть и советская, вот он, герой настоящий, которого не тронуло время, потому что он менялся вместе с ним. Читайте Рыбакова, это классик советской литературы, их очень немного на самом деле. Это уже видно, ибо многие фамилии канули в небытие.

  1. за Сталина». И все же Хрущев отважился выступить против Сталина. Говорят, что его доклад был вызван борьбой за власть. Так за власть не борются! Когда Хрущева снимали с должности, он, главнокомандующий, не выводил танки, не расстреливал неугодных. На пленуме сел в стороне от президиума, выслушал обвинения в свой адрес, не произнес ни слова. Оказался на высоте той миссии, которую возложила на него история, ушел, зная, что свою задачу выполнил. Он не сокрушил сталинизм, но нанес ему смертельный удар, после которого сталинская система была обречена. Первый советский лидер, который достойно сошел с политической арены и не пытался на нее вернуться. Властолюбцы так не уходят. Дома Хрущев сказал: – И все-таки моя заслуга перед историей в том, что меня уже можно было снять простым голосованием.
    8 января 2019
  2. Своим докладом «О культе личности» на XX съезде партии Хрущев бросил вызов не только господствующему в стране сталинскому аппарату. Всего три года назад советский народ оплакивал смерть Сталина, а до этого двадцать семь лет пел ему гимны, любил, почитал, славословил, преклонялся перед ним. Среди них были даже те, кто по семнадцать лет отсидел в лагерях. А приговоренные к смерти, случалось, перед расстрелом выкрикивали: «Да здравствует товарищ Сталин!» И кто вернулся с фронта, не забывал, что шел в бой «за Родину
    8 января 2019
  3. Миллионы людей Хрущев из коммуналок переселил в отдельные квартиры. Опять плохо! Что за дома?! Панельные пятиэтажки без лифта. Конечно, коммуналка, где шли бесконечные скандалы и драки, где на кастрюлю с супом навешивали замок, – не радость, зато в каких домах жили! В каком районе! Столько лет терпели и чего дождались? Хрущоб! А увеличение пенсий, а паспорта, впервые при нем полученные колхозниками… Все забыли… Депортированные Сталиным народы – помнят ли они, что именно Хрущев вернул им родину? Помнят? Не знаю…
    8 января 2019

Автор