Три дня чтения в подарок
Зарегистрируйтесь и читайте бесплатно

Роман-воспоминание

Роман-воспоминание
Книга доступна в стандартной подписке
Добавить в мои книги
68 уже добавили
Оценка читателей
4.88

Судьба Анатолия Рыбакова (1911-1998), автора романов «Тяжелый песок», «Дети Арбата», «Прах и пепел», завоевавших всеобщее признание, вместила в себя ключевые моменты истории нашей страны в XX веке. Долгая жизнь писателя легла на страницы произведения, названного лаконично и всеобъемлюще – «Роман-воспоминание».

Лучшие рецензии
Celine
Celine
Оценка:
87

Только начав читать эту книгу, я сразу поняла какие у меня с ней сложатся отношения: я буду с нетерпением глотать страницу за страницей, и одновременно с грустью поглядывать на счетчик страниц оставшихся до конца, понимая что каждая прочитанная страница приближает меня к конце замечательного повествования о жизни и судьбе писателя, которого я нежно люблю.
Наверно, нет людей плюс минус моего возраста кто бы в детстве не зачитывался детскими книгами Рыбакова - "Кортик", "Бронзовая птица", серия книг про Кроша. Ну если и не читали, то экранизации наверняка выдали, ни одни школьные каникулы не проходили, чтобы по телевидению не показали экранизации. Потом пришли 80-е и по стране загремели рыбаковские "Дети Арбата". Это была и остается одной из самых обсуждаемых книг про сталинскую эпоху с полным спектром мнений от восторга до криков об очернительстве, оскорблений и угроз. (Кстати, в книге Рыбаков приводит цитаты из писем, которые он получал после выхода книги, мне запомнилась больше всего фраза из письма одной библиотекарши, которая писала что "книгу молодежи на руки не выдает"). Да и сейчас, пробежавшись по комментариям к книгам Рыбакова можно начитаться такого, что хочется пойти и вымыть руки: и либераст он, и дерьмократ, я уж молчу про грязные комментарии по поводу его национальности, что он решил просто попиариться на теме сталинизма в перестройку (даже странно, что в эпоху интернета люди могут писать такое. А ничего, что "Детей Арбата" Рыбаков начал писать еще в конце 50-х, когда и надежды быть не могло, что эта книга будет опубликована?). А уж сколько здоровья, нервов потратил Анатолий Наумович в борьбе с партийными чиновниками, руководителями журналов, Союза Писателей СССР, редакторами и прочими генералами от литературы. Кстати, у него была куча возможностей напечатать свой роман на Западе, такие предложения к нему поступали неоднократно, но он мечтал, чтобы его роман был опубликован на родине.
Анатолий Наумович описывает своих родственников, бабушку и дедушку с украинского городка на Черниговщине, родителей, сестру Раю (кстати, некоторые события из жизни (например, первый неудачный брак с бильярдистом своей сестры) он потом перенес на страницы книги в жизнь Вари. Анатолий Наумович часто так поступал, и многие из его книжных героев имели реальных прототипов из родственников или друзей Рыбакова. Арбатские дома и школа - это те, где жил и учился Толя, когда с родителями переехал в Москву. Лена Будягина - в жизни Лена Розенгольц, школьная любовь Толи Рыбакова, тоже дочь высокопоставленного партийца. Книжный Юра Шарок - его Рыбаков списал со своего собственного следователя с той же фамилией, амбициозного молодого красивого парня, решившего сделать карьеру в органах. Примеры можно продолжать и дальше.
В своих воспоминаниях Рыбаков почти не описывает свой ссыльный период и последующий, как он мотался со своим "минусом" по всей стране работая на тех работах, где требовалось минимальное заполнение анкет - он сразу говорит, что все это он перенес в книге на Сашу Панкратова, и судьба Саши в тот период почти полностью совпадает с судьбой самого Рыбакова.
Во время войны, как и Саша был военным шофером, прошел до Германии. Ему была оказана "милость" - так как, он "смыл кровью" свои преступления перед Родиной, то с него постановлением была снята судимость. (Вроде как снята, да не совсем, это ему еще аукнется, когда под микроскопом будут изучать анкеты претендентов на Сталинскую премию).
Интереснейшие главы о том, как Рыбаков придумывал и писал свои книги. Но написать книгу в СССР - это только половина дела, а вот добиться ее издания!!! Особенно, если в книгах содержалась хоть малейшая крамола или отхождение от "генеральной линии партии". Еще Анатолий Кузнецов в предисловии к своему многострадальному "Бабьему Яру" писал, что писатели старались читать книги друг друга в рукописях, а не изданными, потому что только так можно было понять изначальный замысел писателя до того, как он будет искромсан цензорами и "людьми в штатском". А тем, у кого нет возможности читать рукопись - оставалось только одно, использовать замечательный новоприобретенный навык советских людей "читать между строк".
Тяжелая судьба была у еще одного знаменитого романа Рыбакова "Тяжелый песок". Акцент на слове "евреи" и их судьбах во время войны (кстати, этот роман основан на судьбах родителей одного из знакомых Рыбакова) закрывал путь к публикации романа в большинстве печатных изданий СССР. Не надо вот этих акцентов на евреях, есть только героическая борьба народа СССР против немецко-фашистских захватчиков, и точка! Вот как описывал это Рыбаков:

– Знаешь, Толя, боюсь, не получится. Я уж не говорю о тридцать седьмом. Но евреи… Ананьев вряд ли станет рисковать.
– Я прошу об одном – передай рукопись Ананьеву и скажи: «Рыбаков просит прочитать».
– Ананьев сейчас в отпуске.
– Тем лучше. Положи ему на стол.
Он взял рукопись, отвез в журнал, положил на стол Ананьеву. Тот вернулся из отпуска, нашел на столе мой роман, взял, прочитал, позвонил мне, пригласил в редакцию и объявил, что согласен печатать, если я приму поправки. Что за поправки? Прочитают другие товарищи в редакции и дадут заключение.
Не буду отнимать у читателя время рассказом о перипетиях романа в журнале. Приведу лишь несколько пунктов из длиннейшего (на трех страницах) заключения:
...
«Редакционное заключение по роману А. Рыбакова „Рахиль“.
Во всех эпизодах романа Великой Отечественной войне будет придан характер общенародного, общенационального бедствия, а нацизму – как идеологии, направленной против всего человечества, а не только против евреев.
Из романа будут полностью исключены имена Сталина, Молотова, Достоевского и связанные с ними рассуждения.
Полностью исключаются история ареста и гибели Льва Рахленко и вообще все, что имеет отношение к политическим процессам 37 – 38 гг.
Призыв Рахили должен быть обращен не только к мужчинам-евреям, а ко всем людям.
Название «Рахиль» заменить на другое.
Город Цюрих заменить на любой другой германоязычный город Швейцарии.

9.3.78 г. Зав. отделом прозы Н. Крючкова ».
Все остальные пункты того же типа: убрать, снять, заменить, не «евреи», а вообще «люди» и так далее и тому подобное. Заключение писал заместитель главного редактора Владимир Жуков. Не понимал: сколько ни исключай из романа слово «еврей», роман о евреях, и никуда от этого не денешься.
Название романа я заменил на «Тяжелый песок», взял из Библии (книга Иова): «Если бы была взвешена горесть моя, и вместе страдания мои на весы положили, то ныне было бы оно песка морского тяжелее: оттого слова мои неистовы».
Труднее было с политической линией, с процессами тридцатых годов, характеристиками Сталина, Молотова. Думал: соглашаться, не соглашаться? Как по живому резать. Лев Рахленко в романе расстрелян, как «враг народа» – пришлось его бросить под поезд. Антисемитские листовки с текстом из Достоевского, которые разбрасывали немцы на фронте, я заменил текстами Кнута Гамсуна. Но все-таки что-то удастся сказать. Ведь даже саму цифру уничтоженных евреев – шесть миллионов – скрывали, впервые у нас она была названа в моем романе.
Из-за купюр и поправок роман, конечно, обеднел, но главный его пафос все-таки сохранился.

Позволю себе еще один большой кусок цитирования для демонстрации процесса книгоиздания и цензурирования:

У «Октября» было одно преимущество, весьма существенное. Если журнал «Новый мир» собирался печатать роман в трех номерах, то цензор требовал представить ему весь роман и, только прочитав его целиком, визировал первый кусок. В надежном «Октябре» цензор читал очередной номер, не требуя всего произведения. Так получилось и со мной. Прочитал цензор первую часть, вроде ничего крамольного – предреволюционный еврейский городок на Украине, – завизировал. А когда прочитал второй кусок, потом третий, хватился, но уже было поздно, никакие поправки я не принимал, а прервать печатание никто не решился. Это означало бы развязать очередной литературный скандал. В 1995 году в моем собрании сочинений я в «Тяжелом песке» восстановил все выброшенное.
Самое смешное произошло, когда потребовали Цюрих заменить на другой город, потому что в то время вышла книга Солженицына «Ленин в Цюрихе». Боялись ассоциаций. Даже родиться нельзя было в Цюрихе! Я заменил Цюрих на Базель.
Позже, когда роман выходил уже отдельным изданием, меня пригласили в ЦК КПСС и такой же бесцветный чиновник, как некогда принимавший меня здесь Маслин, прочитал по бумажке замечания по роману. Добавил почтительно:
– Пометки Михаила Андреевича.
Я не сразу сообразил, кто такой Михаил Андреевич, потом догадался – Суслов, главный идеолог партии, а вот не поленился, прочитал. Впрочем, «Тяжелый песок» читали тогда все, в библиотеках очередь.
...
Замечания его были мелочные, никакого значения для романа не имели, ничего не меняли. Я не стал возражать. Только подумал: «Чем же они занимаются, наши руководители? В стране нет дел посерьезнее? И почему они считают себя вправе вмешиваться в писательский текст?»
Интереснее было предъявленное мне чиновником письмо некоего профессора, утверждавшего, что «Тяжелый песок» – роман сионистский. «Не случайно, – писал профессор, – главный герой романа родился в Базеле, где происходил сионистский конгресс и некий Герцль выдвинул идею создания еврейского государства в Палестине».
Я положил перед чиновником «Редакционное заключение» журнала: был Цюрих, предложено заменить на Базель. На что прикажете менять в третий раз? И можно ли менять, когда роман уже прочитали тысячи людей?
Чиновник все-таки понял нелепость ситуации и развел руками.

Фраза Рыбакова «Чем же они занимаются, наши руководители? В стране нет дел посерьезнее? ярко характеризует труд писателя в условиях тоталитарного общества и повальной цензуры. А ведь вдумайтесь, в это было втянуто огромное количество людей, в самых разнообразных организациях, от редакций журналов и издательств до всемогущего кэгэбэ сидели эти "искусствоведы в штатском" и с лупой в руках читали, анализировали, следили чтобы никакая крамола не проскочила в печать!!! А пропустишь - можешь лишиться сам и своего теплого места, и спецраспределителя, и очередная звездочка на погоны не упадет (а то и глядишь, и сами погоны и плеч слетят, хорошо, если не с головой вместе). Не скажу, что рассказанное Рыбаковым стало для меня откровением, многое из описанного о работе писателя я читала и у Войновича, Чуковской, Кузнецова и других.
Про то, как Рыбаков писал и пытался пробить "Детей Арбата" я отдельно писать не буду - коротко не получится, да и можно себе представить исходя уже из вышеописанного, да и сама тематика книги подразумевала куда бОльший накал страстей по поводу публикации. Все это есть в книге-воспоминаниях Рыбакова.
Замечательная книга замечательного писателя, у меня вся книга получилась в закладках. Я еще обязательно ее перечитаю, уже вдумчиво и не торопясь.
Очень рекомендую прочитать ее не только тем, кто ценит творчество писателя, но и тем, кто интересуется бытом и жизнью людей в СССР.

Читать полностью
Tarakosha
Tarakosha
Оценка:
41

Когда-то много лет назад, прочитав первый раз книгу Дети Арбата, Анатолий Рыбаков сразу и безоговорочно стал для меня любимым писателем. В связи с этим у меня навряд-ли получится написать свою рецензию, отзыв беспристрастно, да я этого и не хочу.
Книгу читала и слушала с величайшим наслаждением и удовольствием, где каждое слово точное, меткое, ёмкое, где нет лишних славословий, фраз, размытых речей, где автор не стремится выставить себя в наиболее выгодном свете, где всё по делу и по существу.
Повествование начинается с самого рождения автора. С первых страниц мы знакомимся с его родословной. Особое внимание уделяется родственникам по материнской линии, которые оказали наибольшее влияние на формирование мировоззрения и характера растущего и взрослеющего Анатолия. Конечно, тут особо следует сказать о роли деда , истинном патриархе семьи Аврааме Рыбакове, чью фамилию автор взял себе. Он с большой теплотой и любовью рассказывает историю его жизни , в которой ярко проявились его лучшие черты характера : мужественность, справедливость, доброта , за что он снискал себе любовь и уважение многих, кто его знал.

В городе и окрестных сёлах дедушку уважали за силу, бесстрашие и справедливость.
Вместе с тем никто так не помогал другим, как дедушка, - человек состоятельный, он считал своим долгом выручать людей из беды.

Будучи человеком долга и большого труда, который всего достиг сам, он умел творить добро, быть справедливым и не терять веры.
Также достаточно подробно рассказывается о маминых братьях, чьи жизненные перипетии и невзгоды, черты характера были приданы некоторым персонажам Тяжелого песка. . Как удивительно порой читать одну книгу и чувствовать, как она перекликается с другой, находить знакомые черты героев, узнавать их.

Дальше...

Истории родителей автор уделяет немного внимания. Вкратце рассказывает , как они переехали в Москву, что отец был крупным инженером и они поселились на Арбате в доме, который существует и поныне. Дом своего детства автор описал в Кортике и Детях Арбата. . А вот история сестры Раи рассказана достаточно подробно. И она интересна читателю может быть ещё и тем, что многие черты и вехи её автор придал своей героине Варе из Детей Арбата . Вообще многие герои его книг имели реальных прототипов в жизни. Как и черты собственной , например, он придал Саше Панкратову из Дети Арбата .
Конечно, так или иначе достаточно много внимания в книге уделено творчеству автора, идеям и процессам создания и публикации таких книг, как Кортик , Водители , Екатерина Воронина , Тяжёлый песок и, конечно, Дети Арбата , публикации которой автор ждал целых 20 лет. Долгих изматывающих двадцать лет, в течение которых автор вёл постоянную борьбу за то, чтобы книга впервые увидела свет у себя на Родине, где она станет одной из первых, рассказывающих о тоталитарном режиме, а на Западе, где Анатолию Наумовичу неоднократно предлагали её опубликовать , её ждала участь просто очередного эмигрантского романа. Читая эти строки, не устаёшь поражаться , несмотря на количество прочитанного на эту тему, что как-бы не казалось, что обстановка политическая и психологическая в стране улучшилась , это только видимость, по большому счёту. Авторов продолжали терроризировать , унижать, пытаясь загнать под общий знаменатель и искоренить инакомыслие, заставляя нещадно перекраивать и переделывать тексты, порой значительными кусками. В тех-же Детях Арбата Анатолию Наумовичу пришлось убирать до 200-сот страниц текста. Как это всё можно вынести, если только не за счёт собственного здоровья ? И что особо удивительно, даже в эпоху гласности Горбачёва, который ставит себе в заслугу опубликование, наконец-то, романа, тоже перекрывали кислород, принуждая к правкам. И раз уж я упомянула Горбачёва, хотелось-бы сказать, что очень интересно и познавательно было прочитать некоторые мнения и суждения Анатолия Наумовича практически о всех политических лидерах, при которых он жил и творил, подкреплённые историческими фактами. Это , конечно, Сталин, а также Хрущёв, Брежнев и Горбачёв.
Читая роман, чувствуешь дыхание эпохи, её переломные моменты , обстановку и жизнь в стране, начиная с 20-х годов двадцатого века и до 90-х. Насыщенная эпоха наложила отпечаток на всю жизнь автора, который вместе с другими людьми претерпел все её перипетии и лишения. ( Арест, ссылка, лишение возможности жить в больших городах, война, несвобода в творчестве и т.д. )
Хотелось-бы ещё упомянуть о том, что роман интересен и тем, что Анатолий Наумович рассказывает о людях, которые его окружали, с кем сталкивала жизнь, творчество, о каждом рассказывая без прикрас, но при этом стараясь быть искренним и объективным. На страницах романа мы встретим В. Каверина, И.Бродскиго, Ф. Вигдорову, Е.Гинзбург и многих других..
Анатолий Наумович буквально подкупил меня своей искренностью, скромностью, желанием жить и творить на благо своей Родины, несмотря ни на что. Будучи уже известным и уважаемым писателем, он избежал в своём романе самолюбования, восхваления. Он прямо пишет, что задатки к творчеству у него были, но развил он их у себя только благодаря настойчивости и упорному труду. "Чтобы писать, надо писать", - это его слова из романа. Т.е . ничего не даётся просто так , если ты чего-то хочешь добиться нужно целеустремлённо идти к этому . Интереснейший человек, со своими достоинствами и недостатками, которых он тоже не скрывает, предстаёт перед читателем честным и открытым.

Я не праведник, были ошибки, заблуждения, были люди, которых я заставлял страдать, собственные страдания не оправдывают. Ничего не вернёшь, не вычеркнешь, не изменишь. Но были и просветления, был порыв к правде, к искуплению.
Теперь начал новый роман. Трудно. 86 лет как-никак.
Хватит ли времени ?

Как жаль, что времени не хватило...

Читать полностью
ulyatanya
ulyatanya
Оценка:
29

Эта книга - не совсем полная автобиография А. Н. Рыбакова. В ней описаны детские годы писателя, его семья, друзья, сложные отношения с отцом, и центральная тема - судьба главного романа автора - трилогии "Дети Арбата" - как он писался, с каким трудом был опубликован много лет спустя после его окончания.

"[А. Н. Яковлев]— Я понимаю, конечно, у вас художественная проза, но ваш роман читается как реальная история, будто эти исторические лица действительно так говорили. Меня поразила одна фраза Сталина. Он приказывает расстрелять белых офицеров, ему возражают: незаконно, возникнут проблемы. Сталин отвечает: «Смерть решает все проблемы. Нет человека — нет проблем». Где Сталин это сказал? В его сочинениях такого нет. Я спросил одного специалиста по Сталину: «Может быть, в чьих-то воспоминаниях о Сталине это есть?» Он ответил: «Нигде нет, Рыбаков сам это придумал». Рискованно, надо сказать... Такие слова! «Смерть решает все проблемы. Нет человека — нет проблем». Это значит — убивай, и дело с концом! Это — людоедская философия. Вы действительно сами выдумали и приписали Сталину эту фразу?

[А. Н. Рыбаков]— Возможно, от кого-то услышал, возможно, сам придумал. Ну и что? Разве Сталин поступал по-другому? Убеждал своих противников, оппонентов? Нет, он их истреблял... «Нет человека — нет проблем...» Таков был сталинский принцип. Я просто коротко его сформулировал. Это право художника."

Читать полностью
Оглавление
  • Биографии и мемуары
  • Правообладатель: ФТМ
  • Дата написания: 1997
  • Год издания: 1997
  • ISBN (EAN): 9785702705019
  • Дата поступления: 3 сентября 2012
  • Объем: (674,0 тыс. знаков)
    ● ● ● ● ● ● ●