Глава 5

Когда дверь кабинета закрылась, Нейт ещё несколько секунд смотрел ей вслед сквозь стекло, облизнув губы с таким видом, будто только что попробовал что-то вкусное и теперь смакует послевкусие. Затем усмехнулся и не скрывая пьяного, развязного тона, бросил:

— Хороша! Я бы её трахнул. Мне нравятся такие скромные, тихие, — он растягивал слова, смакуя каждое. — Они обычно лучше всех в постели. Знаешь, эта фигня с невинностью, с дрожью... Зажмуривается, кусает губу, но трепещет вся, как птичка в руках. Обожаю это чувство. Когда они сдаются. Когда ломаются под тобой.

Он хохотнул, довольно, грязно, и посмотрел на Итана, ожидая реакции.

Итан усмехнулся в ответ — криво, через силу, но усмехнулся.

— Да уж... — протянул он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Жаль, что с таким каменным лицом.

Он сам не понял, зачем это сказал. То ли чтобы подыграть Нейту, то ли чтобы убедить самого себя, что всё нормально.

Нейт довольно хмыкнул, опустился в кресло, поставил бутылку виски на стол и долил бокал до самого края, так что жидкость едва не переливалась через край. Протянул его Итану. Они чокнулись, Итан сделал большой глоток, чувствуя, как обжигающая жидкость разливается по телу.

— Эй, — Нейтон прищурился, глядя на него с пьяным, довольным прищуром. — Сегодня можно позволить себе всё, чёрт возьми. Даже не верится, что мы эту сделку закрыли. Ты представляешь, сколько теперь бабла попрёт? — он потер руки, предвкушая. — Поехали в Black Veil. Отметим как следует. Оплачу тебе двух или даже трёх шлюх. Выберешь сам. Блондинок, брюнеток, рыжих каких хочешь. Я сегодня щедрый.

Он хлопнул Итана по плечу, и Итан поймал себя на масле что снова плывёт по течению, которое задаёт Нейт.

— Ладно, поехали, — сказал он

— Нам и правда есть что отпраздновать.

Ночь была длинной, липкой от алкоголя, густого дыма и сладковатого запаха дорогих духов, смешанных с потом. Итан и Нейтан сидели в глубоком кожаном диване в приватной комнате «Black Veil». Виски сделал своё дело — снял напряжение, развязал язык, разогнал кровь, превратил остатки совести в желеобразную массу, которая уже не мешала. Итан, обычно сдержанный, холодный, теперь откинулся на спинку и устало, мутно смотрел на девушек, что крутились рядом. Нейт развалился на диване, на его коленях уже сидела миниатюрная блондинка в одних кружевных трусиках, и он грубо, властно ласкал её шею, сжимал пальцами так, что она морщилась, а другой рукой бесстыдно лапал её грудь.

— Соси, — бросил он ей, и девушка послушно наклонилась, расстёгивая его ширинку.

Вокруг Итана, покачивая бёдрами, танцевали две девушки. Одна в кожаном корсете, который больно врезался в тело, оставляя красные полосы на бледной коже, другая в полупрозрачной сетке, сквозь ячейки которой откровенно проступали тёмные соски. Их руки скользили по его груди, животу, цеплялись за ремень, спускались ниже, поглаживая через ткань брюк.

Его взгляд его был мутным, тяжелым и тут в комнату скользнула блондинка — длинные светлые волосы, миниатюрная фигура. Он махнул рукой, отгоняя остальных. Только она.

Голубые глаза смотрели на него с наигранной невинностью. Он пьяным взглядом вглядывался в её лицо — длинные светлые волосы, пухлые губы, то, как она закусывала нижнюю. Пальцы сжали её подбородок, мир двоился. Она медленно села на него, игриво улыбнулась, затем взяла его палец в рот, провела языком по основанию.

Одновременно её бёдра задвигались на нем медленно, плавно. Член отозвался мгновенно и рвался из брюк, и он прижал её бёдра к себе, сильнее, не отрывая взгляда от её лица.

Утром Итан проснулся от дикого гула в голове и адской сухости во рту, будто туда насыпали песка. Язык едва ворочался, горло саднило. Он повернулся на огромной круглой кровати, заляпанной пятнами от пролитого вина и ещё бог знает чего.

Рядом, спиной к нему, спала одна девушка. Её длинные светлые волосы растрепались по подушке спутанным комом. На спине, вдоль позвоночника,красовались свежие царапины — его следы, его ногти. Он смотрел на нее и не чувствовал ничего, кроме тупого, тяжёлого безразличия.

Комната отеля выглядела как поле боя. Кругом валялись разбросанные бутылки — пустые, полупустые, опрокинутые. Смятые пачки денег, рассыпанные по полу купюры, к которым никто не притронулся. Использованные презервативы. Скомканная одежда, чьи-то туфли, пачка сигарет, рассыпанная по ковру, и пепел везде — на простынях, на подушках, на голом теле одной из девушек.

Сейчас, сквозь похмельную, раздирающую боль, это зрелище вызывало в нём не стыд, не отвращение, а только усталое, циничное удовлетворение. Так и должно быть. Так живут победители. Так он должен жить.

Он выбрался из кровати, ноги заплетались, голова кружилась. Нашёл на полу штаны, в кармане нащупал зажигалку и закурил, жадно затягиваясь, чтобы хоть как-то заглушить тошноту.

Нейт храпел, открыв рот, на диване, рядом с брюнеткой в его же рубашке. У неё разъехались ноги, и было видно всё, но никому не было до этого дела. Нейт даже во сне продолжал сжимать её грудь на автомате. Чуть поодаль, свернувшись на кресле, спала рыжая — её длинные волосы рассыпались по подлокотнику, платье задралось почти до талии, но она даже не шевелилась.

Итан налил себе остатки виски из ближайшей бутылки, сделал глоток и скривился, но алкоголь хоть немного прочистил голову, сбил остроту похмелья. Он сел в кресло у окна, глядя на просыпающийся город за стеклом, и сделал глубокую затяжку. Дым щипал глаза.

Через некоторое время Нейт зашевелился, закряхтел, приподнялся на локтях: сонный, опухший, с красными глазами. Он потянулся так, что хрустнули позвонки, разминая затёкшую шею.

— Голова трещит... Налей мне тоже, а? — прохрипел он, сплюнув вязкую слюну на ковёр.

Он посмотрел на кровать, где валялись девушки, и на его опухшем, помятом лице медленно расползлась ухмылка — мерзкая, довольная, собственническая.

— Да... Вчера было весело. Особенно когда эта рыженькая решила устроить нам шоу на столе. Помнишь, как она извивалась? Аж слюни текли смотреть. Хорош, дружище. Держи пять.

Итан хлопнул его по ладони. Хлопок получился вялым, но Нейту хватило.

— Сегодня я на работу не поеду, — заявил Нейт, наливая себе ещё виски прямо в грязный бокал, не глядя, плеснув мимо на стол. — Вызову врача, пусть капельницу поставит, а то сдохну к чёртовой матери. Ты как? Твоя красотка ночью не вымотала? Я слышал, у вас до самого утра возня была.

— Что-то вроде того, — хрипло усмехнулся Итан, стараясь, чтобы голос звучал ровно, хотя внутри было пусто и гадко.

— Ладно, — Нейт откинулся на спинку дивана, довольно жмурясь. — Закажем тут завтрак, кофе, пожрём нормально. А вечером... — он многозначительно поднял палец, — может, повторим? Я узнал, тут есть пара близняшек. Настоящих, не поддельных. Говорят, дико синхронно работают. Если одну трахаешь, вторая кончает. Представляешь? — он заржал, довольно, грязно.

Итан криво усмехнулся.

— Как-нибудь повторим, — сказал он, чокнувшись с Нейтом оставшимся в бокале виски. Стекло жалобно звякнуло. — Но сначала надо в порядок прийти. Чувствую себя как последнее дерьмо. Всё болит.

Он потянулся к телефону. На экране — несколько пропущенных от Артура из безопасности. «Косяки с шифрованием, призрачные сигналы». Итан фыркнул. Повод как повод. Реальность, скучная и требовательная, властно стучалась в дверь.

— Смотри, — он показал экран Нейту. — Артур паникует. Надо в офис, разгребать этот бред.

— Серьёзно? Сейчас? — Нейт скривился, недовольно ковыряя в зубах. — Ты только посмотри на этот бардак. Наследили тут знатно.

— Ага. Слушай, закажи тут уборку, — Итан обвёл пальцем комнату, уставленную свидетельствами их ночного разгула, — Я в душ.

Под струями почти холодной воды он чувствовал, как похмелье понемногу отступает, сменяясь знакомой собранностью. Вышел, вытерся грубым полотенцем, надел чистую рубашку. В гостиной уже пахло кофе. Нейт что-то говорил в телефон, заказывая клининг, попутно шлёпая проходящую мимо, уже одетую блондинку по заднице. Девушки потихоньку приходили в себя, собирая свои вещи с неловким, деловым видом.

— Всё под контролем? — спросил Итан.

— Как всегда, — буркнул Нейт, вешая трубку. — Уберут, проветрят, вынесут весь этот... мусор. Езжай, спасай наши миллионы.

Итан кивнул и вышел. В лифте он потянулся, чувствуя, как ноют мышцы спины и пресса. Воспоминания о вчерашнем всплывали обрывками: смех, чужие губы на его коже, вкус виски и женского тела, хриплый стон в полумраке. Машина завелась с тихим рокотом. Он выехал на улицу, включил музыку на полную громкость, голова ещё раскалывалась, но мир снова был на своём месте, сейчас пора решать вопросы.

Итан зашел в свой офис, и тяжелая стеклянная дверь бесшумно закрылась за ним, отсекая суету открытого пространства. Он остановился на мгновение, глядя сквозь тонированное стекло стены, которое превращало его кабинет в аквариум для наблюдения. Стекло было матовым снаружи, непроницаемым — никто из ста с лишним сотрудников, копошащихся за мониторами в опенспейсе, не мог видеть его фигуру в полумраке кабинета, но он видел их всех. Видел мерцание экранов, суетливые движения, склоненные головы.

Это зрелище на секунду заворожило его. Он помнил, как начинал с Нейтом в одной комнате, чуть больше кладовки, с двумя столами и одной на всех кофеваркой. А теперь...

Он медленно провел ладонью по холодному стеклу. Теперь это империя, которую они выстроили, но в этой империи у каждого была своя роль. Итан прекрасно это знал. Нейтан был тем, кто умел договариваться — с клиентами, с инвесторами, с теми, кто не верил в них на старте. Он проникал в любые двери, очаровывал, убеждал, продавал. Без его обаяния, без его умения входить в доверие и выбивать контракты ничего бы не было. Именно Нейтан нашел первые инвестиции, именно он разруливал конфликты, именно его помнили в лицо все нужные люди. Если бы не Нейтан, деньги бы просто не пришли.

Но если Нейтан был душой и голосом их дела, то Итан был его мозгами. Он сидел ночами, выстраивая логику, просчитывая риски, создавая структуру, на которой всё держалось. Пока Нейтан улыбался и пожимал руки, Итан продумывал стратегии, находил решения там, где другие видели тупик. Они дополняли друг друга — идеальный тандем. Один без другого не вывез бы. Итан это понимал, принимал и... иногда ненавидел.

Он развернулся, сбросил пиджак на спинку кресла, сел за массивный стеклянный стол. Размял плечи, открыл ноутбук, и экран озарил его лицо холодным синим светом. Работа поглотила его мгновенно, день пролетал в монотонном гуле. Артур из отдела безопасности заходил дважды. Они обсуждали «призрачные сигналы» и «косяки с шифрованием» — технический бред, который, однако, мог стоить им миллионов и репутации. Итан слушал, задавал вопросы, его мозг, несмотря на похмелье, работал как отлаженный механизм, отфильтровывая панику от реальных угроз. После ухода Артура снова были звонки, видеоконференции, бесконечные строки цифр и финансовые модели. Он погрузился в работу, забыв о времени, еде и собственной усталости, лишь изредка прикладываясь к бутылке минеральной воды.

И вот он поднял голову, чтобы дать отдых затекшей шее, а за панорамным окном его кабинета, занимавшим всю стену, горел ночной город. Он машинально взглянул на часы на стене. Черт. Половина первого ночи.

Голова все еще гудела тихим, надоедливым фоном, отголоском вчерашнего разгула, Итан потянулся к нижнему ящику своего стола, где обычно стоял виски. Открыв его, он увидел лишь пустую бутылку. Черт. Нейт, — мелькнула у него мысль с легким раздражением, разумеется, Нейт все прикончил или увез с собой для продолжения «праздника».

Он вышел из кабинета в полумрак опенспейса, направляясь к кухне. Там точно должен быть виски.

Под тусклым дежурным светом, оставленным для уборки, офис казался сюрреалистичным, безжизненным пространством. Приближаясь к островку света на кухне, он уже издали увидел ее. Мию.

Она стояла спиной к нему, у раковины, сосредоточенно мыла посуду, что-то напевая себе под нос. Итан остановился в нескольких шагах, дав себе мгновение, чтобы просто посмотреть.

Его взгляд машинально скользнул по ее фигуре с холодноватой, чисто мужской оценкой, от которой не мог удержаться ни один мужчина в подобной ситуации. Длинные, стройные ноги, которые не мог скрыть даже рабочий фартук. Изящная шея, открытая взгляду, с нежной кожей, которую хотелось коснуться хотя бы кончиками пальцев. Тонкая, почти хрупкая талия, такая узкая, что, казалось, её можно было обхватить двумя ладонями. И довольно, соблазнительная линия бёдер, которую бесстыдно подчеркивали узкие джинсы, обтягивающие каждую линию, каждый изгиб.

Длинные светлые волосы были убраны в дурацкий, слегка растрепавшийся хвост, от которого по шее спускались несколько выбившихся прядей. Ему вдруг остро захотелось распустить их, провести пальцами по этим светлым волосам, почувствовать их аромат.

Он поймал себя на том, что смотрит слишком долго. Слишком пристально. Слишком жадно.

И резко нарушил тишину.

— Принеси виски. В мой кабинет.

Голос прозвучал низко, неожиданно громко в этой тишине, и Мия вздрогнула всем телом, будто её ударили током. Тарелка буквально выскочила у неё из рук.

Итан среагировал мгновенно поймав тарелку.

Он протянул ее обратно, и в этот момент их взгляды встретились впервые так близко — на расстоянии вытянутой руки.

Он смотрел в её голубые широко распахнутые глаза.

— Прости, если испугал, — произнёс он тихо. Всё ещё держал тарелку между ними, и их пальцы почти соприкоснулись.

— Принеси виски в мой кабинет, — повторил он. — И не забудь лёд.

Он уже разворачивался, делая первый шаг в сторону своего кабинета, но не удержался и бросил через плечо:

— Если ты здесь закончила — зайди, надо убраться в моем кабинете.

Его массивная, уверенная фигура растворилась в полумраке открытого пространства, а затем окончательно скрылась за стеклянной стеной его кабинета, где зажёгся холодный свет монитора.

Мия вошла в кабинет через несколько минут. В её руках был небольшой поднос она несла его осторожно, стараясь не расплескать, не уронить. Она неуверенно поставила поднос на стеклянный стол рядом с ним.

Он смотрел на неё.

Она не поднимала глаз.

Поставила бутылку виски, рядом стакан со льдом, где кубики уже начали подтаивать, покрываясь мелкой сеткой трещин.

И принялась за уборку.

Он налил виски, сделал глоток, и снова погрузился в экран, будто её здесь не было.

Но она чувствовала.

Периодически она ощущала на себе его взгляд: тяжёлый, изучающий, прожигающий одежду, проникающий под кожу. Он скользил по её спине, по талии, по бедрам, но всякий раз, когда она решалась на него посмотреть, его глаза были прикованы к монитору, будто ей всё лишь показалось.

Или не показалось….

Она быстро закончила, собрала мусор в пакет, завязала его и уже взялась за ручку двери, чтобы выйти, но остановилась, закусила губу.

— Спасибо, что тогда заступились, — сказала она вполголоса, почти шёпотом.

Он не поднял глаз от монитора. Спросил ровным, ничего не выражающим тоном:

— Были ещё подобные инциденты?

Она покачала головой, хотя он не мог этого видеть.

— Всё в порядке.

Он молчал. Давая понять, что разговор окончен.

Она вышла, закрыв за собой дверь и взглянула на часы: почти два часа ночи. Она с трудом подкатила тяжёлую тележку с инвентарем к кладовке, забрала свою сумку, надела пальто и стала торопливо застегивать пуговицы, наспех накидывая шарф, что бы успеть на метро.

В этой суматохе край шарфа зацепился за хвост, и резинка соскользнула, освобождая длинные белокурые волосы.

Мия вздохнула, поставила пакеты с мусором на пол, нагнулась, подняла резинку с пола и, зажав её в зубах, принялась снова собирать непослушные пряди. Длинные волосы рассыпались по спине водопадом, струились сквозь пальцы. Она запрокинула голову, с трудом управляясь с прядями, которые так и норовили выскользнуть, упасть обратно на плечи, касаясь шеи, щекоча кожу.

И тут за её спиной прозвучал его голос.

— За стеной, у входа в архив, есть зеркало. Так, наверное, было бы удобнее.

Он сделал паузу.

— Хотя распущенные волосы пошли бы тебе больше.

Он проходил мимо неё близко, слишком близко, — явно направляясь за новой порцией льда на кухню.

— Внизу ждёт такси. Назови свой адрес. Всё запишут на счёт компании.

— Не стоило, правда… — начала она, поворачиваясь, но его уже не было — он скрылся в дверях кухни.

— На улицах опасно, — донёсся его голос.

Она взяла пакеты с мусором, прижимая их к себе. Он вышел из кухни с полным стаканом льда , прошёл мимо, обратно в кабинет, не удостоив её больше взглядом.

В такси сердце колотилось ещё сильнее.

Она откинулась на сиденье, закрыла глаза, но в голове снова и снова возникал он. Его лицо. Его глаза. Его голос, сказавший: «Распущенные волосы пошли бы тебе больше».

Он снова был добр к ней. Вызвал такси, чтобы она доехала безопасно. Сказал комплимент — или ей только показалось? А его взгляды… она была почти уверена, что он смотрел на неё, пока она убиралась. Что он рассматривал её, изучал, запоминал.

«Мия, что с тобой, — строго сказала она себе, глядя на мелькающие за окном огни ночного города. — Он просто вежлив. Не более. Просто вежлив».

Но сердце не слушалось. Оно билось быстрее, когда она вспоминала его голос. Оно замирало, когда она думала о его взгляде. Оно предательски таяло, когда она вспоминала, как близко он стоял.