Глава 8

Прошла неделя.

Нейтан не умел ждать. И действовал так, как привык — тупым напором, без полутонов, буквально атакуя. Его «подкаты» были грубыми, примитивными, почти комичными в своей самоуверенности. Он считал, что достаточно оказаться рядом, нависнуть над ней, сказать что-то двусмысленное своим хриплым, пьяноватым голосом и девушка «поплывёт». Просто потому что он — Нейтан Филл. Потому что он может себе позволить.

Он привык всё покупать, у него сформировалась простая, циничная философия: любой вопрос решается суммой, любая женщина имеет свою цену. Достаточно назвать цифру, пообещать подарок, оплатить ужин в ресторане, куда простые смертные не попадают, — и всё, дело в шляпе. Так работало всегда. Так работало везде.

Но не с ней.

Нейтан стал появляться в офисе всё чаще, по вечерам, без повода, будто специально подгадывая её смены. Иногда с бокалом виски в руке, иногда просто так, засунув руки в карманы, с этой своей ленивой, наглой походкой. Стоял, прислонившись к стене или перегородке, и смотрел на неё в упор как хищник, оценивающий добычу.

Мия каждый раз вздрагивала, едва замечая его в поле зрения. Она научилась чувствовать его присутствие за несколько метров , по запаху дорогого одеколона, по тяжёлым шагам, по этому тяжелому взгляду, который буквально ощущался кожей. Она инстинктивно отступала, делала шаг назад, стараясь увеличить расстояние. Иногда молча уходила, иногда кивала, не поднимая глаз, надеясь, что он просто пройдёт мимо.

Но он не проходил.

Он замедлял шаг рядом с ней. Наклонялся слишком близко, вторгаясь в личное пространство. Говорил что-то вполголоса, двусмысленное, с намёком, от которого кровь стыла в жилах.

Однажды он преградил ей дорогу у кухни. Встал прямо перед ней перекрывая проход тележке. Слишком близко. Слишком уверенно. На его лице расползлась та самая ухмылка — самодовольная, пьяная, грязная.

— Чего бегаешь? — спросил он, наклоняясь к её лицу. — Я кусаюсь, только если попросят.

Мия покачала головой, пальцами сжала ручку тележки и попыталась обойти. Он рассмеялся — громко, мерзко, — но посторонился. Она вырвалась и почти бегом ушла в другой конец зала, чувствуя спиной его взгляд.

Итан видел всё из своего кабинета.

Тонированное стекло превращало его в невидимого наблюдателя, отделённого от этого грязного спектакля тонкой, но надёжной стеной. Он сидел в своём кресле, откинувшись на спинку, с бокалом виски в руке, и смотрел. Без эмоций. Без осуждения. Просто наблюдал, как Нейтан раз за разом терпит фиаско.

Он видел, как Нейтан «случайно» оказывается рядом с Мией. Как замедляет шаг. Как наклоняется слишком близко. Как говорит что-то, от чего она бледнеет. Слов Итан не слышал, но видел реакцию. Видел этот испуг в её глазах, эту дрожь, это отчаянное желание исчезнуть.

Когда Нейтан преградил ей дорогу, Итан даже не шелохнулся. Просто смотрел. Видел, как она сжалась, как попыталась обойти, как он загородил проход. Видел её панику.

Она вырвалась и убежала. Нейтан рассмеялся ей вслед и побрёл в другую сторону.

Итан тихо усмехнулся.

Вся эта сцена выглядела… предсказуемо. Грубо. Тупо. И совершенно бесперспективно.

— Идиот, — пробормотал он себе под нос. Без злости, без осуждения. Просто констатация факта.

Нейтан действовал так, как действовал всегда: в лоб, нахрапом, путая давление с уверенностью. Он искренне не понимал, почему это не работает. Почему она не падает в его объятия, как те девушки в клубах. Почему шарахается, как от огня.

А Итан понимал.

Он знал таких девушек.

Не по личному опыту, по наблюдениям, по той холодной, аналитической части сознания, которая всегда работала отдельно от эмоций. Таких нельзя брать настойчивостью. Их нельзя купить дорогими подарками или впечатлить громкими именами. Они не откликаются на пошлые намёки и самоуверенные фразы. Они закрываются. Сжимаются. Исчезают.

К ним нужен другой подход.

Итан повернулся к столу, поставил бокал рядом с ноутбуком и открыл файлы с личными данными сотрудников. Пальцы быстро застучали по клавиатуре, пробиваясь через корпоративную базу.

Мия Эллинг.

На экране появилась небольшая фотография в углу — нейтральная, почти официальная, для пропуска. Светлые волосы аккуратно собраны, лицо серьёзное, взгляд чуть в сторону. Ничего вызывающего. Ничего лишнего.

Но что-то в этом лице цепляло. Сильно цепляло.

Он медленно провёл пальцем по экрану, приближая изображение, будто пытался рассмотреть каждую деталь. Большие, голубые глаза, такие чистые, прозрачные, как северное небо. Он смотрел в них так жадно, будто пытался заглянуть внутрь, будто они могли сказать ему то, что он хотел узнать. Чуть пухлые губы, сейчас сжатые в тонкую линию. Он представил, какие они мягкие, т нежные. Аккуратный нос, мягкая линия скул.

В этой внешности не было ничего кричащего, ничего нарочитого. И именно это цепляло. Не кукла, не маска, не игра. Она была… настоящей. Не тронутой. Не испорченной. И от этого хотелось смотреть ещё дольше. Ещё пристальнее.