3

Я одёрнул руку быстрее, чем падальщица обернулась. Поздно сообразил, что нужно было просто окликнуть, но не додумался, как к ней обратиться.

В досье, которое мне предоставили, значилось имя Меган Смит, но произносить его я не хотел. Обращаться к кому-то по фальшивому имени — всё равно что играть по чужим правилам. В подчинении Берроуза она может быть кем угодно, но я привык знать всё о людях, с которыми работал.

Отдать должное, Берроуз хорошо постарался, чтобы подчистить следы. Выдуманная дата рождения, номера счетов на фальшивое имя, а всё имущество на ИКВИ.

Естественно, я пробил её, но везде только то, что было искусственно создано. Я мог бы покопаться и добраться до правды, но времени на это не было. Эта Смит не стоила моего внимания настолько, чтобы я переключился с основной миссии на нечто незначительное.

Чистой воды марионетка. Только вот марионетки не смотрят так, как посмотрела она, когда обернулась. Не глаза, а грозовое небо, с молнией, которая ещё не ударила, но уже чувствуется напряжение.

— Что? — вложив в вопрос всё пренебрежение, спросила падальщица и сложила руки на груди.

— О своей форме на время моей операции забудь. Не хватало, чтобы из-за тебя всё пошло не по плану.

— Мне не дали инструкции относительно дресс-кода.

Хотелось позлорадствовать, но я сдержался. И на кой хрен мне сдалась эта девчонка? ИКВИ умеют работать по своим правилам и в своей команде. Стая падальщиков, что с них взять. Но распоряжение звучало очень чётко: «сотрудники Берроуза тоже принимают участие в операции».

Признаться, бывшие заключённые вызывали у меня больше доверия, чем она. О них я хотя бы знал всю подноготную, а с ней — как коробка с сюрпризом, в которой неизвестно, что внутри.

— Хочешь, дам совет? — она не стала дожидаться ответа и продолжила: — Если тебя назначили главным, то формулируй мысли яснее, конкретно и по делу. Есть что-то помимо формы, что тебе не нравится?

«Твоё присутствие здесь».

— Нет, — стиснув зубы, чтобы не сказать то, что думаю на самом деле, ответил я.

— Супер, — девчонка махнула рукой и развернулась, но внезапно остановилась. — Что значит «контроль над ситуацией в коллективе»?

Едва сдержав ухмылку, я внимательно оглядел падальщицу. Стрижка по плечи была неровной, будто она сама обкромсала рыжие волосы тупым ножом. Рост средний. Худощавая, но я успел увидеть технику, когда она врезала Юджину.

Распределение ресурсов было целиком и полностью моей задачей. И мне нужно, чтобы этот сброд стал полноценным отрядом, который умеет выполнять приказы чётко и слаженно.

Прекрасно помню тот день, когда Смит наставила мне в затылок пушку, не позволяя прикончить Никсона. Я был так близок, чтобы вырвать его сердце, но щелчок позади заставил замереть от неожиданности.

Она не побоялась пойти против меня, прекрасно осознавая, что в тот момент моя звериная часть преобладала над здравым смыслом. Сама едва держалась на ногах, на хрупкой шее наливалось синее пятно от удушения, капилляры в глазах полопались, делая её похожей на актира в момент сильной жажды.

И именно оценив её навыки, я понял, что она прекрасно подойдёт на роль медиатора. Пусть её и навязали Верховные, но игнорировать упёртость и целеустремлённость, которые могут сыграть мне на руку, я не собирался.

Я уже составил план, но, работая с разношёрстными людьми, высок риск, что кто-то налажает. Пусть следит за тем, что каждый делает свою работу хорошо, не отвлекаясь.

Меган шумно выдохнула, показывая, что устала ждать, пока я отвечу. Похоже, терпение — не её конёк.

— Это значит, — сместив взгляд к окну, начал я, — что, если кто-то решит поставить личное выше общей цели, ты будешь той, кто поставит его на место. Справишься?

Я вновь повернулся к ней. Серые глаза прищурились. То, что девчонке не понравилось услышанное, я понял сразу, но её эмоции меня волновали примерно так же, как пробки на дороге, когда я на мотоцикле.

— Как именно «ставить на место»? Ликвидировать, бить, шантажировать?

Не сдержавшись, я рассмеялся. Голос эхом оттолкнулся от разваливающихся голых стен, уходя вдаль разрушенного дома.

— Методы ИКВИ забудь, пока я твой начальник.

— Я это уже поняла, — сказала она, глядя мимо меня. — И, тем не менее, конкретика? Как мне усмирять твоих подчинённых в случае непредвиденных обстоятельств?

Шагнув к девчонке, я заставил её поднять голову.

— Прояви гибкость и будь добра — не распускай руки. Вы — одна команда.

— Команда играет хорошо, если тренер толковый, — колко заметила девчонка, не стирая с лица язвительности. — А если тренер просит кого-то другого следить за его игроками… — она дёрнула плечом, как бы показывая, чтобы я сам додумал.

Я умел находить общий язык с людьми. Даже с теми, кто на первый взгляд казался неуправляемым. Но здесь… случай был тяжёлый. Падальщица ИКВИ — необычный экземпляр, выращенный с подачи ублюдка Берроуза.

Пришлось наступить себе на горло и улыбнуться той самой улыбкой, почти обволакивающей, из тех, которые заставляли представительниц слабого пола спотыкаться, забывать, о чём шла речь, и старательно приглаживать волосы.

Я сделал шаг ближе, вторгшись в её личное пространство, будто просто по привычке. Склонился, делая вид, что собираюсь сказать что-то важное. Горячее дыхание коснулось её виска, когда я прошептал:

— Значит, тренер достаточно умен, чтобы использовать всё, что у него есть, — отрезал я, растягивая губы в усмешке.

Предвкушая победу, я взглянул на падальщицу, намереваясь увидеть, как она густо покраснеет от нашей близости. Я ожидал, что ей станет неловко и что она отвернётся. Это срабатывало всегда.

Вот только...

Смит не покраснела. Она побледнела. Настолько, что даже губы потеряли краску, став почти того же оттенка, что и кожа.

В её глазах мелькнуло не замешательство, не раздражение и даже не злость. А что-то другое. Словно я стал свидетелем, а может, даже причиной её глубинного страха. Может, она испугалась, что я внушу ей что-то… нет, бред. Мне было известно, что все сотрудники ИКВИ носили защитные от внушений линзы.

Вроде как они работают на нейросенсорном уровне. И как только фиксируется попытка воздействия — линза блокирует сигналы, преобразуя их в обычный фон.

Я знал об этом из рассказов Калеба, которому как-то удалось раздобыть разработки этих девайсов. Естественно, речи о том, чтобы делиться своими патентами со стороны ИКВИ, не могло быть. Берроуз тщательно охранял то, к чему прикладывал руку.

Так и не сообразив, как реагировать, я пришёл к самому правильному выводу: чужие тараканы — не моя проблема.

— Дальнейшие инструкции я пришлю на твой номер. И помни про форму, — отчеканил я и поспешил на выход. Даже находиться рядом с падальщицей было некомфортно.

Дёрнув за кольцо ключей, я вышел наружу и направился к чёрному спортбайку, ждущему у бетонной стены. Я обошёл его, провёл рукой по прохладному сиденью и щёлкнул замком под сиденьем, вытаскивая шлем. В затемнённом стекле отразилось яркое небо и стена с разводами чёрной краски.

Перекинув шлем через предплечье, я вставил ключ в замок зажигания и провернул. Приборная панель вспыхнула красными огнями. Двигатель зарычал с ровным механическим урчанием, которое я так любил.

Я опустил шлем на голову, плотно прижав его к вискам.

Меньше всего я любил кататься в шлеме, но полиции на дороге не объяснишь, что меня не так-то просто убить даже при аварии. Можно, конечно, внушать, что я в шлеме, но на камерах такое не сработает. На штрафы было плевать, а вот на внимание ко мне — точно нет.

Всегда приходилось играть по правилам.

Взгляд уловил движение сбоку, заставляя повернуться на рыжую макушку, направляющуюся к машине. Хорошо, значит, вышла из ступора.

Перекинув ногу через седло, я опустился на байк, проверил сцепление, немного провернул газ. Выжав сцепление, я включил первую передачу и плавно тронулся с места, мечтая опустить тормоз и на время забыться в скорости.