3

Я одёрнул руку быстрее, чем падальщица обернулась. Поздно сообразил, что нужно было просто окликнуть, но не додумался, как к ней обратиться.

В досье, которое мне предоставили, значилось имя Меган Смит, но произносить его я не хотел. Обращаться к кому-то по фальшивому имени – всё равно что играть по чужим правилам. В подчинении Берроуза она может быть кем угодно, но я привык знать всё о людях, с которыми работаю.

Отдать должное, Берроуз хорошо постарался, чтобы подчистить следы. Выдуманная дата рождения, номера счетов на фальшивое имя, всё имущество на ИКВИ. Естественно, я пробил её, но везде только то, что искусственно создано. Я мог бы покопаться, добраться до правды, но времени на это не было. Эта Смит не стоит моего внимания настолько, чтобы я переключился с основной миссии на нечто незначительное.

Чистой воды марионетка. Только вот марионетки не смотрят так, как посмотрела она, когда обернулась. Не глаза, а грозовое небо, с молнией, которая ещё не ударила, но уже чувствуется напряжение.

– Что? – вложив в вопрос всё пренебрежение, спросила падальщица и сложила руки на груди.

– О своей форме на время моей операции забудь. Не хватало, чтобы из-за тебя всё пошло не по плану.

– Мне не дали инструкции относительно дресс-кода.

Хотелось позлорадствовать, но я сдержался. И на кой хрен мне сдалась эта девчонка? ИКВИ умеют работать по своим правилам, в своей команде. Стая падальщиков, что с них взять… Но распоряжение звучало очень чётко: «сотрудники Берроуза тоже принимают участие в операции».

Признаться, бывшие заключённые вызывали у меня больше доверия, чем она. О них я хотя бы знал всю подноготную, а с ней – как коробка с сюрпризом, в котором неизвестно, что внутри.

– Хочешь, дам совет? – она не стала дожидаться ответа и продолжила: – Если тебя назначили главным, то формулируй мысли яснее, конкретно и по делу. Есть что-то помимо формы, что тебе не нравится?

«Твоё присутствие здесь».

– Нет, – стиснув зубы, чтобы не сказать то, что думаю на самом деле, ответил я.

– Супер, – девчонка махнула рукой и развернулась к дверному проёму, но внезапно остановилась. – Что значит «контроль над ситуацией в коллективе»?

Едва сдержав ухмылку, я внимательно оглядел падальщицу. Неровная стрижка по плечи, будто она сама обкромсала свои рыжие волосы тупым ножом. Средний рост, худощавая, но я успел увидеть технику, когда она врезала Юджину.

Распределение ресурсов – целиком и полностью моя задача. И мне нужно, чтобы этот сброд стал полноценным отрядом, который умеет выполнять приказы чётко и слаженно.

Прекрасно помню тот день, когда Смит наставила мне в затылок пушку, не позволяя прикончить Никсона. Я был так близок, чтобы вырвать его сердце, но щелчок позади заставил замереть от неожиданности.

Она не побоялась пойти против меня, прекрасно осознавая, что в тот момент моя звериная часть преобладает над здравым смыслом. Сама едва держалась на ногах, на хрупкой шее наливалось синее пятно от удушения, капилляры в глазах полопались, делая её похожей на актира в момент сильной жажды.

И именно оценив её навыки и бесстрашие, я осознал, что она прекрасно подойдёт на роль медиатора. Пусть её и навязали Верховные, но игнорировать упёртость и целеустремлённость, которые могут сыграть мне на руку, я не собирался.

Я уже составил план, но, работая с разношёрстными людьми, высок риск, что кто-то налажает. Пусть следит за тем, что каждый делает свою работу хорошо, не отвлекаясь.

Меган шумно выдохнула, показывая, что устала ждать, пока я отвечу. Похоже, терпение – не её конёк.

– Это значит, – сместив взгляд к окну, начал я, – что, если кто-то решит поставить личное выше общей цели, ты будешь той, кто поставит его на место. Справишься?

Серые глаза нахмурились ещё сильнее прежнего. То, что девчонке не понравилось услышанное, я понял сразу, но её эмоции меня волновали примерно так же, как пробки на дороге, когда я на мотоцикле.

– Инструкции? Как именно «ставить на место»? Ликвидировать, бить, шантажировать?

Не сдержавшись, я рассмеялся. Голос эхом оттолкнулся от разваливающихся голых стен, уходя вдаль разрушенного дома.

– Методы ИКВИ забудь, пока я твой начальник.

– Я это уже поняла, – усмехнувшись, сказала она, глядя мимо меня. – И, тем не менее, конкретика? Как мне усмирять твоих подчинённых в случае непредвиденных обстоятельств?

Шагнув к девчонке, я заставил её поднять голову.

– Прояви гибкость и будь добра – не распускай руки. Вы – одна команда.

– Команда играет хорошо, если тренер толковый, – колко заметила девчонка, не стирая с лица язвительности. – А если тренер просит кого-то другого следить за его игроками… – она дёрнула плечом, как бы показывая, чтобы я сам додумал.

Следовало натянуть выражение, которое я предпочитал носить на людях. Холодное, отстранённое, чуть насмешливое – как маска, ставшая привычнее собственного лица. Я сделал это автоматически, но внутри уже знал: с ней будет тяжело.

Находить общий язык с людьми – не проблема. Даже с теми, кто на первый взгляд кажется неуправляемым. Но здесь… случай тяжёлый. Падальщица ИКВИ – необычный экземпляр, выращенный с подачи ублюдка Берроуза.

Пришлось наступить себе на горло и улыбнуться той самой улыбкой, почти обволакивающей, из тех, что заставляли представительниц слабого пола спотыкаться, забывать, о чём шла речь, и старательно приглаживать волосы.

Я сделал шаг ближе, вторгшись в её личное пространство, будто просто по привычке. Склонился, делая вид, что собираюсь сказать что-то важное. Горячее дыхание коснулось её виска, когда я прошептал:

– Значит, тренер достаточно умен, чтобы использовать всё, что у него есть, – отрезал я, растягивая губы в усмешке.

Предвкушая победу, я взглянул на падальщицу, намереваясь увидеть, как она густо покраснела от нашей близости. Я ожидал, как в её взгляде мелькнёт неловкость. Как она отпрянет или отвернётся, едва заметно покраснев. Это срабатывало всегда.

Слова цепляли, воздух между нами становился плотнее, мои губы почти коснулись её уха, а в голосе завибрировало то самое преднамеренное почти-не-флирт, которым я умел оборачиваться.

Вот только…

Смит не покраснела. Она побледнела. Настолько, что даже губы потеряли краску, став почти того же оттенка, что и кожа.

Мгновение – и в её глазах мелькнуло не замешательство, не раздражение и даже не злость. А что-то другое… словно я стал свидетелем, а может, даже причиной её глубинного страха. Может, она испугалась, что я внушу ей что-то… нет, бред. Мне известно, что все сотрудники ИКВИ носят защитные от внушений линзы.

Тончайшие, почти невидимые, они лежат на радужке, сливаясь с цветом глаз так, что даже при прямом освещении их трудно различить.

Работают на нейросенсорном уровне: как только в глаз фиксируется попытка воздействия – визуального, звукового или ментального, линза блокирует сигналы, преобразуя их в обычный фон.

Я знаю об этом из рассказов Калеба, которому как-то удалось раздобыть разработки этих девайсов. Естественно, речи о том, чтобы делиться своими патентами со стороны ИКВИ и быть не могло… Берроуз тщательно охраняет то, к чему прикладывает руку.

Она замерла, будто внутри сработал триггер, который я не заметил.

Ни движения, ни попытки сделать шаг назад. Но она словно окаменела. Секунда – и дыхание стало едва слышным. Зрачки расширились. Я почувствовал: что-то пошло не так. И самое мерзкое – я не имел понятия, что делать дальше.

Так и не сообразив, как реагировать, я пришёл к самому правильному выводу: чужие тараканы – не моя проблема.

– Дальнейшие инструкции я пришлю на твой номер. И помни про форму, – отчеканил я и поспешил на выход. Всё-таки даже находиться рядом с падальщицей некомфортно.

Дёрнув за кольцо ключей, я вышел наружу и направился к чёрному спортбайку, запаркованному у бетонной стены. Я обошёл его слева, провёл рукой по прохладному сиденью и щёлкнул замком под сиденьем, вытаскивая шлем. В затемнённом стекле отразилось яркое небо и стена с разводами чёрной краски.

Перекинув шлем через предплечье, я вставил ключ в замок зажигания и провернул. Электроника ожила с характерным щелчком, приборная панель вспыхнула красными огнями. Двигатель зарычал низко, басовито, с ровным механическим урчанием, которое я так любил.

Я опустил шлем на голову, плотно прижав его к вискам, почувствовав, как мягкая внутренняя подкладка охватывает лицо. Захлопнул визор, и мир сразу стал другим: приглушённым, словно выключили лишние звуки, оставив только меня и дорогу.

Меньше всего я любил кататься в шлеме, но полиции на дороге не объяснишь, что меня не так-то просто убить даже при аварии. Можно, конечно, внушать, что я в шлеме, но на камерах такое не сработает. На штрафы было плевать, а вот на внимание ко мне – точно нет.

Всегда приходилось играть по правилам.

Взгляд уловил движение сбоку, заставляя повернуться на рыжую макушку, направляющуюся к своей машине. Хорошо, значит, вышла из ступора.

Перекинув ногу через седло, я опустился на байк, проверил сцепление, немного провернул газ: рёв усилился, оживая в груди. Выжав сцепление, я включил первую передачу и плавно тронулся с места, мечтая опустить тормоз и на время забыться в скорости.

4

Описать все те эмоции, которые я пережила после общения с упырём, приличными словами невозможно… Поэтому первым делом, как я села за руль машины, не сдержавшись, высказала всё, что думала о нём.

Вжимая педаль газа в пол, я мчала в штаб ИКВИ с намерением немедленно освободиться от этой операции. Пусть Берроуз выберет кого-то другого – в отделе достаточно кандидатов с выдержкой куда лучше, чем у меня.

Будь на месте первокровного человек, я бы без раздумий смогла вытерпеть любое отношение, но это существо… нет. Это выше моих сил и возможностей.

Охрана без вопросов пропустила меня на территорию. Кивая парням на посту у входа, я немедля прошла к стойке, за которой сидела Люси.

– Юрий у себя? – спросила я без лишних вступлений, вызывая у секретарши только лёгкий вздох и перекат глаз.

– У себя, – протянула Люси с показной усталостью. – И да, он уже в курсе, что ты идёшь.

– Конечно, в курсе, – пробормотала я и, не дожидаясь разрешения, направилась к лифту.

Коротко постучав, я дождалась, когда за дверью послышится ответ, и вошла внутрь. При виде Юрия я моментально выпрямилась и собралась. Его взгляд медленно оторвался от монитора компьютера. По лицу, как и всегда, сложно было прочитать эмоции.

– Проходи, Мег, присаживайся, – рука оторвалась от мышки и махнула на кресло рядом со столом.

Честно говоря, присаживаться не хотелось. Я не планировала задерживаться, моя просьба, как мне казалось, займёт не больше пары минут. Но спорить с начальником в его кабинете – не лучшая идея, особенно когда ты и так на взводе. Поэтому я подошла и опустилась в кресло.

– Как всё прошло? – Юрий откинулся назад и впился в меня внимательным, выжидающим взглядом.

– Ужасно! – сорвалось чересчур громко и резко. Я сама вздрогнула от собственного голоса. – Просто… – шумно выдохнув, продолжила я уже более ровно, понимая, что перед начальством не подобает говорить в таком тоне: – Он не дал мне никаких конкретных инструкций.

Я продолжила, стараясь выровнять пульс и расслабить напрягшиеся на коленях пальцы:

– Только велел не появляться в форме и обозначил, что моя задача – усмирять его жалких отщепенцев…

– Мег, успокойся, – мягко прервал Юрий, налепив на лицо спокойную улыбку, будто выслушивал незначительные проблемы от зарвавшейся дамочки.

– Почему я, Юрий?! – я приподняла брови, хватаясь за подлокотники кресла. – Мне казалось, что я – ценный сотрудник. Профессионал. Явно не та, кого нужно засовывать в цирк, устроенный упырём. У нас ведь собственное расследование, разве я не буду нужнее здесь?

– Ты выбрана не случайно, Меган, – спокойно сказал он, пристально глядя в глаза. – Именно потому, что я целиком тебе доверяю.

– Почему не Сиард?! – выпалила я. – Он в команде дольше. Он надёжный. Он…

– Потому что он – не женщина.

Челюсть сама собой сжалась, и я ощутила, как где-то глубоко внутри поднимается густая, вязкая злость. Впервые мне дали задание не за навыки. Не за выслугу. Не за точность работы. А из-за пола…

– Демиан Морвель падок на женщин, – продолжил Юрий спокойно, словно объяснял очевидный факт. – Мне нужно, чтобы ты была рядом. Чтобы ты наблюдала, анализировала. И чтобы докладывала мне обо всём, что он вытворяет. Нас не сняли с расследования, чтобы запутать следы, но ты знаешь, что информации никогда не бывает достаточно.

Он чуть подался вперёд, голос стал ниже, серьёзнее:

– Ты – мои глаза, Мег. И мне очень важно, чтобы ублюдок проникся к тебе доверием настолько, что расслабится.

– Юрий, при всём уважении… Он – первокровный. Создание, которое я ненавижу, и вам известно, что это не бравада. К тому же, судя по сегодняшней встрече, я тоже не в числе тех, кому Морвель доверится. Я из ИКВИ, и стоит ли говорить, что он не рад моему появлению в его команде?

Берроуз поднялся из-за стола и прошёлся к тёмному шкафу, за дверцей которого, как я уже знала, находился коллекционный алкоголь. Без колебаний он вынул начатую бутылку, низкий стакан и плеснул совсем немного.

Он опустился на диван и поднёс коньяк к губам.

– Думаешь, мне легко далось решение назначить именно тебя? – начал Юрий, рассматривая янтарную жидкость. – Тем более к этому ублюдку? Нет, Мег. Моя ненависть к Демиану Морвелю никуда не делась. За то, что он сотворил с Идой… я никогда не прощу его.

Я застыла, не перебивая.

Ида.

Имя, которое Юрий почти никогда не произносил вслух. Жена Берроуза, закрутившая интрижку с Морвелем, за что поплатилась жизнью… Всё подстроили как самоубийство, и виновные не понесли наказания.

– Но, – продолжил он после короткой паузы, сделав глоток и тяжело выдохнув, – я понимаю, что есть те, кто хуже. Куда хуже. Те, кто не просто пьёт кровь, а строит на ней системы. Кто превращает людей в товар, в запасы, в пищевые цепочки. Сейчас, когда препарат украли – всё стало куда хуже, чем раньше. Знаешь, почему Верховные вмешались?