4

Описать все те эмоции, которые я пережила после общения с упырём, приличными словами было невозможно. Поэтому первым делом, как я села за руль, не сдержавшись, высказала всё, что думала о нём.

Вжимая педаль газа в пол, я мчала в штаб ИКВИ с намерением немедленно освободиться от этой операции. Пусть Берроуз выберет кого-то другого — в отделе достаточно кандидатов с выдержкой куда лучше, чем у меня.

Будь на месте первокровного человек, я бы без раздумий смогла вытерпеть любое отношение, но это существо… нет. Это выше моих сил и возможностей.

Охрана без вопросов пропустила меня на территорию. Кивая парням на посту у входа, я немедля прошла к стойке, за которой сидела Люси.

— Юрий у себя? — спросила я без лишних вступлений, вызывая у секретарши только лёгкий вздох и перекат глаз.

— У себя, — протянула Люси с показной усталостью. — И да, он уже в курсе, что ты идёшь.

— Конечно, в курсе, — пробормотала я и направилась к лифту.

Коротко постучав, я дождалась, когда за дверью послышится ответ, и вошла внутрь. При виде Юрия я моментально выпрямилась и собралась. Его взгляд оторвался от монитора компьютера. По лицу, как и всегда, сложно было прочитать эмоции.

— Проходи, Мег, присаживайся, — рука оторвалась от мышки и махнула на кресло рядом со столом.

Честно говоря, присаживаться не хотелось. Я не планировала задерживаться, просьба не заняла бы больше пары минут. Но спорить с начальником в его кабинете — не лучшая идея, особенно когда я и так была на взводе. Поэтому я подошла и опустилась в кресло.

— Как всё прошло? — Юрий откинулся назад и впился в меня внимательным, выжидающим взглядом.

— Ужасно! — сорвалось чересчур громко. Я вздрогнула от собственного голоса. — Просто… — шумно выдохнув, продолжила я уже более ровно, понимая, что перед начальством не подобает говорить в таком тоне: — Он не дал мне никаких конкретных инструкций.

Я продолжила, стараясь выровнять пульс и расслабить пальцы, напрягшиеся на коленях:

— Только велел не появляться в форме и обозначил, что моя задача — усмирять его жалких отщепенцев.

— Мег, успокойся, — мягко прервал Юрий, налепив на лицо спокойную улыбку, будто выслушивал незначительные проблемы от зарвавшейся дамочки.

— Почему я, Юрий?! — я приподняла брови, хватаясь за подлокотники кресла. — Мне казалось, что я — ценный сотрудник и профессионал. И явно не та, кого нужно засовывать в цирк, устроенный упырём. У нас ведь собственное расследование, разве я не буду нужнее здесь?

— Ты выбрана не случайно, Меган, — спокойно сказал он, пристально глядя в глаза. — Именно потому, что я целиком тебе доверяю.

— Почему не Сиард?! — выпалила я. — Он в команде дольше. Он надёжный. Он…

— Потому что он — не женщина.

Челюсть сама собой сжалась, а где-то глубоко внутри поднималась густая и вязкая злость. Впервые мне дали задание не за навыки, не за выслугу и не за точность работы. А из-за пола…

— Демиан Морвель падок на женщин, — продолжил Юрий, словно объяснял очевидный факт. — Мне нужно, чтобы ты была рядом с ним, наблюдала и анализировала. И чтобы докладывала мне обо всём, что он вытворяет. Нас не сняли с расследования, чтобы запутать следы, но ты знаешь, что информации никогда не бывает достаточно.

Он чуть подался вперёд, голос стал серьёзнее:

— Ты — мои глаза, Мег. И мне очень важно, чтобы ублюдок проникся к тебе доверием настолько, что расслабится.

— Юрий, при всём уважении. Он — первокровный. Создание, которое я ненавижу, и вам известно, что это не бравада. К тому же, судя по сегодняшней встрече, я тоже не в числе тех, кому Морвель доверится. Я из ИКВИ, и стоит ли говорить, что он не рад моему появлению в его команде?

Берроуз поднялся и прошёл к шкафу, за дверцей которого, как я уже знала, находился коллекционный алкоголь. Без колебаний он вынул начатую бутылку, низкий стакан и плеснул совсем немного. Он опустился на диван и поднёс коньяк к губам.

— Думаешь, мне легко далось решение назначить именно тебя? — начал Юрий, рассматривая янтарную жидкость. — Тем более к этому ублюдку? Нет, Мег. Моя ненависть к Демиану Морвелю никуда не делась. За то, что он сотворил с Идой… я никогда не прощу его.

Я застыла, не перебивая.

Ида.

Имя, которое Юрий почти никогда не произносил вслух. Жена Берроуза, закрутившая интрижку с Морвелем, за что поплатилась жизнью. Всё подстроили как самоубийство, и виновные не понесли наказания.

— Но, — продолжил он после короткой паузы, сделав глоток и тяжело выдохнув, — я понимаю, что есть те, кто хуже. Куда хуже. Те, кто не просто пьёт кровь, а строит на ней системы. Кто превращает людей в товар, в запасы и в пищевые цепочки. Сейчас, когда препарат украли — всё стало куда хуже, чем раньше. Знаешь, почему Верховные вмешались?

Он поднял глаза не на меня, а куда-то мимо.

— Раньше стать актиром мог любой желающий, при большом желании и деньгах. Не все из них осознавали ответственность и то, что им предстоит жить дальше с ужасными ограничениями… Но всё же жить. Ты ведь в курсе, что к такому прибегают, в основном те, чья жизнь висит на волоске? Неизлечимые болезни, старость, в конце концов — всё это не очень хочется переносить, когда есть возможность получить решение.

Я кивнула в знак согласия.

— А теперь представь, что те, кто стали актирами и мучаются в новых условиях, могут заполучить препарат за огромные деньги. Для ублюдков, контролирующих рынок, это удобный способ получить больше прибыли. Служители в ужасе, — добавил Юрий, покачивая бокал.

Хотя я и слушала, не перебивая, но это была не та информация, которую я хотела получить. Все мы и без того были в курсе, почему нужно поскорее разобраться со всем.

Когда Асторию Лойс убили, а разработки похитили, в ИКВИ было собрание, на котором Берроуз очень ясно разложил, что ждёт всех нас, если мы не поймаем преступников. Ублюдки, которые стоят за этим, могут намеренно обращать обеспеченных людей в актиров, чтобы подсаживать их на препарат. Это приведёт к хаосу, который нельзя допускать.

— Ты — единственная, в ком я по-настоящему уверен. Ты не потеряешь голову и не предашь, прекрасно понимая, кто наши враги, — прочитав моё недоумение, Юрий всё же перешёл к делу.

Ответственность, которую вручил Берроуз, осела где-то в области рёбер. Он не сказал мне ничего заранее, чтобы я могла оценить, насколько сложно будет работать с Морвелем и его командой. И знал, что я приду к нему, требуя снять меня с задания. И всё это для того, чтобы сказать мне правду.

— Он ведь не идиот и наверняка понимает, что я буду докладывать всё в штаб.

— Понимает, — чуть улыбнувшись, ответил Берроуз. Улыбка была почти ласковой, но в ней пряталась тень задумчивости. — Но ты станешь той загадкой, которую он захочет разгадать, Мег. Да, я прошу тебя о многом, но ты должна пробраться максимально близко к Морвелю.

Открыв рот, я собиралась спросить, что это значит, но телефон на столе Юрия зазвонил, заставляя меня вздрогнуть, а его — отставить бокал. Рука потянулась к трубке, снимая её, а взгляд метнулся к двери, показывая, что разговор закончен.

Закрыв за собой створку, я на мгновение позволила себе прижаться к ней спиной и прикрыть глаза.

Съехать не получилось… Более того, я должна работать на два лагеря. Точнее, продолжать работать на ИКВИ, но делать вид, что заинтересована в операции Морвеля.

Выбора не было. Придётся делать то, что сказано. Надеюсь, что сообщения упыря будут поступать на мой мобильник нечасто. Как бы я ни была предана нашей организации, есть границы, которые я не готова была переступать.

Спустя полчаса я вошла в дом, собираясь приготовить себе перекус. Как только дверь захлопнулась за спиной, из глубины комнаты раздался глухой топот, намеревающийся снести всё на своём пути.

Гром налетел на меня с такой силой, что я едва устояла на ногах, инстинктивно ухватившись за косяк двери.

— Дружище, спокойно! — выдохнула я, смеясь, но он и не думал останавливаться.

Мокрый нос ткнулся в щёку, передние лапы потянулись ко мне, будто он всерьёз намеревался обнять. Короткий хвост дрыгался из стороны в сторону, выдавая все эмоции, которые переваливали через край.

Каждый раз он встречал меня так, словно мы не виделись пару лет. И каждый раз во мне таяло всё напряжение.

Позволив себе расслабиться, я опустилась на колени и принялась гладить пса, наслаждаясь его жестковатой шкурой. Гром запыхтел и наклонил голову, прижав уши, а потом лёг на бок, подставляя пузо. Задняя лапа дёргалась от удовольствия, а язык свесился набок.

Но через пару секунд его глаза вдруг загорелись, словно он вспомнил что-то важное. Он вскочил, едва не сбив меня, и, поскользнувшись на ковре, рванул к дивану. Пару раз фыркнув, Гром сунул нос под подушку, вытащил из-под неё жёваный, потрёпанный мячик, который недавно подарил ему Сиард, и с победным рыком запрыгал по комнате, показывая, что готов играть.

— Завидую твоей беззаботной жизни, — улыбнулась я и схватила с крючка поводок, открывая дверь.

На территории все знали Грома, и никто не боялся здорового пса, но я всё-таки брала поводок, чтобы загнать его домой, если вдруг он перебесится.

К вечеру, когда я отварила макароны и приготовила тефтели в томатном соусе, как актир на кровь, притащился Нокс. Судя по виду, у него был тяжёлый денёк, но я тоже не могла похвастаться тем, что мой был лучше.

— Пахнет обалденно, — заметил напарник, стягивая с себя верхнюю часть экипировки.

Я даже не стала спрашивать, положить ли ему порцию, прекрасно зная ответ. Вытащив две тарелки из шкафа, я наполнила их макаронами, которые посыпала тёртым сыром и сверху выложила ароматные тефтели.

— Меган, ты обязана стать моей женой, — схватив вилку и намотав на неё длинную лапшу, заявил Сиард, заставляя меня улыбнуться.

— Ты всё время это повторяешь, — протянула я, приоткрыв холодильник и выставив безымянный палец вперёд, — но кольца, между прочим, до сих пор нет.

Наши взгляды встретились. Я уловила очевидный огонёк в синих глазах напарника и первой разорвала контакт. И зачем только ляпнула это?

С Сиардом у меня были исключительно рабочие, переросшие в дружеские, отношения.

Когда я только пришла в ИКВИ, сближаться с кем бы то ни было не планировала. Людей в тот момент я переносила с трудом, разговоры — тем более. Молча работала, молча приходила и молча уходила. Берроуз не возражал, обозначив только то, что я должна хорошо выполнять все его указания, — и я выполняла.

Так тянулись дни и недели, перерастающие в месяцы. До тех пор, пока однажды Сиарда не поставили мне в напарники, точнее — меня к нему. Поначалу было тяжело. С виду пугающий здоровяк оказался крайне болтливым, особенно когда мы оказывались наедине друг с другом. Это нервировало, и я всячески показывала, что мне не особо интересно, но раз за разом Нокс продолжал.

Однажды мы возвращались на территорию трейлер-парка с задания, уставшие, голодные и измотанные. Сиард включил радио и принялся переключать станции, игнорируя музыку до тех пор, пока не послышался голос ведущего какого-то подкаста о перелётных птицах.

— Не любишь музыку? — отчего-то поинтересовалась я, взглянув на мужчину немного иначе. Я ведь совершенно не знала, кто он такой, предпочитая думать, что такой же сломанный, как и я, которого подобрал, подчинил и направил в нужное русло Берроуз.

— Когда кто-то болтает, собственные мысли переносить легче, — продолжая сосредоточенно управлять внедорожником, глухо отозвался он.

Это объясняло то, что он любил говорить даже тогда, когда я не поддерживала разговор. Я стала относиться к Сиарду иначе, позволив себе принять то, что он похож на меня, пусть со своим прошлым и тараканами, но важнее, что нас объединяла общая цель.

Окончательно мы сблизились после зачистки заброшенного склада, на котором обнаружили животных, привязанных и сидящих в клетках. Тварь, облюбовавшая то место, использовала кровь крупных собак как свой корм.

Внутри нас встретили грязь, гниющие деревянные поддоны, потухшие лампы на ржавых креплениях, острый запах плесени и чего-то давно умершего. Работали мы быстро и слаженно.

Актир был слабым и не слишком умным. Выследить его не составило труда. Мы ликвидировали цель без лишнего шума, вызвали отдел зачистки и уже собирались уходить, но Нокс вдруг остановился, прислушиваясь.

Я уже потянулась к кобуре с пистолетом, предчувствуя что-то неладное, но напарник мягко перехватил мою ладонь и покачал головой, кивая в сторону. Мы замерли, вглядываясь в кучу тряпья и мусора, пока не услышали едва различимый писк.

Сиард, не раздумывая, подошёл ближе, опустился на колени и, отодвинув коробку, вытащил чёрный комок. Это был маленький, худой щенок с прилипшей к телу шерстью. Он слабо дёргал лапками, словно не верил, что его кто-то нашёл.

— И что нам делать? — тихо поинтересовалась я, разглядывая кулёк с выступающими косточками.

— Отвезём его к ветеринару, а дальше…

Изначально мы планировали оставить его в лечебнице, но уже в дороге я поняла, что не перестаю прижимать щенка к себе, успокаивая его и обещая, что всё будет хорошо.

— Мы можем оставить его, — заметил Сиард, оценивая, как комок уснул на моих тёплых коленях.

— Но Берроуз…

— Я поговорю с Юрием. Договоримся вместе его воспитывать, готов помогать тебе.

Так или иначе, Гром объединил нас и стал отличным поводом для Сиарда заваливаться ко мне в трейлер почти каждый день. Мне казалось, что всё дело в собаке, но мы всё чаще ужинали вместе, иногда смотрели фильмы или жарили барбекю.

— Мег, ты меня слышишь? — помахав ладонью перед лицом, спросил Сиард, а я мотнула головой, возвращаясь в реальность.