2.

Вход в атмосферу в спасательной капсуле оказывается не таким гладким, как рассчитывает Виктор. Скорость слишком быстрая и с каждой минутой только увеличивается. Трясти начинает так, будто кто-то решил окончательно выбить из консула все его былые долги. Капсула окружена интенсивным оранжевым свечением, предупреждающим об экстремальном нагревании из-за трения при входе в атмосферу. Виктор знает, что подобное свечение характерно для плазменного слоя, который образует защитный барьер вокруг приземляющихся аппаратов и может превышать 1500 градусов Цельсия. Виктор представляет себе запахи плавящегося металла и горелого пластика в раскалённом воздухе. Смрад наконец проникает сквозь защитную оболочку спасательной капсулы и усиливается, ударяя в нос Виктору. К счастью, его такое не пугает, скорее успокаивает, ведь это означает наличие плотной атмосферы на планете и даёт надежду на наличие кислорода.

Тормозные двигатели срабатывают некорректно, наверняка неисправные из-за долгого простоя. Раскрывшийся парашют дёргает капсулу назад. Виктор ощущает резкий толчок. Капсула мгновенно замедляется, и его тело бросает вперёд, сжимая ремнями безопасности. Тряска усиливается, и кажется, что капсула вот-вот развалится на части. В ушах стоит гул, а сердце колотится так, будто готово выскочить из груди.

Запах гари становится ещё сильнее. Виктор чувствует, как пот стекает по лбу, и кажется, будто он смешивается с волной адреналина, переполняющей его изнутри. Он пытается выровнять сбившееся дыхание, сделать его глубоким, чтобы успокоиться, но каждый вдох даётся с трудом. Закрывает глаза, пытаясь сосредоточиться на мыслях. Виктор знает, что сейчас главное – пережить этот спуск. Чувствует, как капсула продолжает трястись, но старается не обращать на это внимания, сосредотачиваясь на том, что может случиться дальше. Наконец, когда капсула касается земли, Виктор ощущает сильный удар. В глазах быстро темнеет. Его вышибает из реальности.

Придя в сознание, Виктор не может понять, сколько времени пролежал в отключке. Он делает несколько глубоких вдохов, шевелит одной рукой, затем второй. Вроде всё в норме, но кажется, будто что-то не так.

Открыв глаза, первое, что видит Виктор – это красивое вечернее небо, напомнившее ему Землю. Его непривычный фиолетовый цвет успокаивает. Осознание того, что план побега с корабля сработал, вызывает нервный смех. Он тянется потрогать лоб, которым сильно ударился о крышку капсулы. Крови нет, значит, не разбил, но шишка вылезла знатная.

Только через пару мгновений Виктор осознаёт, что лежит на земле, а не в закрытой капсуле. Вот что его смутило в начале. Он аккуратно приподнимает голову и видит перед собой замершую в неестественной позе фигуру человека. Незнакомец будто вырезан из кошмара: спина выгнута, руки повисли, как у сломанной марионетки, голова наклонена под странным углом. Всё тело кажется подвешенным на невидимых нитях, как будто кто-то только что отпустил его, оставив в нелепом равновесии. Сначала волна облегчения, растущая откуда-то из груди, обдаёт его, растекаясь мурашками по всему телу. Затем, когда Виктору кажется, что незнакомец простоял так, согнувшись над ним, всё то время, пока он лежал, становится жутко. Всё это выглядит словно фильм, поставленный на паузу.

Но спустя мгновение человек отмирает и даже заговаривает:

– Ваше имя, пожалуйста? – почти полицейским тоном спрашивает незнакомец в лёгкой болоньевой куртке красного цвета, застёгнутой под горло, и в тёмно-зелёных, мятых форменных брюках.

– Виктор Малышев, консул РККП, – обескураженно произносит Виктор.

Он в недоумении встаёт и, слегка покачнувшись, автоматически тянется к карману, чтобы достать электронное удостоверение, но потом вспоминает, что зачем-то переложил его в сумку вместе с остальными вещами.

Неестественный человек резко дёргается и тянет руку за пазуху, явно за лежащим там оружием. Виктор поднимает руки над головой и замирает.

– Стой, стой. Я только хотел достать удостоверение, но оно, кажется, в сумке, – быстро поясняет он.

– Извините, консул. У нас тут немного сложная ситуация, и мне пришлось быть на чеку, – не особо меняя интонацию, отвечает тот. – Я Тед, Тед Андерсон. Я инженер-электрик. – Теперь интонация меняется, как по щелчку тумблера. – Купол зафиксировал падение очередного неопознанного объекта, отсоединившегося от того корабля, который многие годы курсирует по орбите планеты, и меня послали проверить. Если честно, мы уже не ожидали обнаружить в капсуле живого человека. Предыдущие, те, которые упали прошлой ночью, оказались пусты. А в тех, что приземлились утром, были мёртвые тела. Вы что-нибудь знаете об этом?

– Да, знаю, это долгая история, и я очень рад, что остался жив… Тед, ты сказал много лет… Назови звёздную дату!

– По нашим данным, сегодня: Ноль девять. Двенадцать. Две тысячи пятьсот пятьдесят семь, – сверившись с потёртым наручным терминалом, говорит Тед.

У Виктора темнеет в глазах, голова кружится, его самое большое опасение только что подтвердилось. Он проспал двести лет. Согнувшись, чтобы не упасть, он утыкается руками в колени, сделав пару глубоких вдохов, говорит:

– Мне срочно нужно встретиться с вашим руководством. У вас же есть руководство? Есть кто-то старший? Администрация?

Виктор не уверен, что за столько лет сохранились традиции колониальных поселений и что все также придерживаются прежних протоколов и инструкций.

– Конечно, консул Малышев, вас уже ждёт наш комендант. – Виктора радует, что по крайней мере названия должностей, судя по всему, остались прежними. – Пройдёмте в машину, консул, – снова полицейский тон, вот-вот начнёт зачитывать его права, и на запястьях защёлкнутся наручники.

Что-то ещё, помимо странного поведения Теда, смущает Виктора, но он старается не придавать этому значения. Он впервые так волнуется по прибытии в республиканскую колонию, одновременно скрыто радуясь, что не придётся доживать свой век в одиночестве на пустынной планете. Значит, его домыслы оказались верны, и повреждённый корабль всё-таки добрался до места назначения.

Машиной оказывается старый пикап на воздушной подушке, входящий в стандартную комплектацию технического оснащения колоний вот уже пятнадцать лет. Точнее стандартной эта комплектация была за пятнадцать лет, до старта его экспедиции. Краска на кузове местами давно облупилась, а кое-где и сам кузов был изъеден ржавчиной. Хозяйственные дела, судя по всему, не в лучших руках в колонии. Хотя за двести с лишним лет можно было бы и подшаманить.

Они подходят к машине, сумка Виктора уже лежит в кузове. Неестественный Тед, открыв дверь к пассажирскому сидению, сам обходит машину и садится за руль.

Виктор тоже забирается в пикап. Тед, повернув только голову, смотрит прямо на соседа, не говоря ни слова, словно сканируя глазами и изучая. Неловкий момент затягивается, и Виктор решает начать первым.

– Ну что же…

Он собирается спросить, как давно они наблюдают за дрейфующим в околокосмическом пространстве консульским кораблём, но Тед перебивает его, сказав:

– Простите, консул Малышев, мы здесь давно не видели чужаков… То есть кого-то, кто здесь бы не родился… – голос остаётся тот же, но интонация снова кардинально меняется. Мысль о психическом расстройстве собеседника всё больше вкрадывается в голову. Виктор не спешит ставить диагноз, для этого пока слишком мало данных. Но внутренний барометр тревожности уже сработал. Что-то в поведении Теда не укладывается в привычные паттерны: резкие смены интонации, механическая мимика, странная задержка взгляда. Всё это напоминает Виктору случаи, когда личность словно расслаивается между ролью, которую человек играет, и тем, кем он на самом деле является. Поскорее бы добраться до поселения и поговорить с более вменяемым человеком.

– Ничего, я понимаю, – улыбнувшись в ответ, Виктор пересиливает себя и отворачивается, говоря всем телом, что уже готов к поездке. – Подождите, то есть за более чем двести лет к вам не прилетала инспекция? – удивляется Виктор, ведь это противоречит всем правилам Республиканского Консульства Колониальных Поселений.

Собеседник многозначительно пожимает плечами и ничего не отвечает. Да и что может ответить рядовой сотрудник консулу, думает Виктор. Он не задаёт больше вопросов, оставляя их для встречи с комендантом и, возможно, советом старейшин, в который, по традиции, должны входить все руководители местных отраслевых производств. Опять же, если здесь всё-таки есть этот совет или хотя бы какое-нибудь производство.

Кнопкой зажигания Тед заводит мотор автомобиля и не торопясь двигается в путь. Виктор оглядывается. Капсула приземлилась в открытом поле, местами перекопанном, а местами покрытом низкорослой тёмно-зелёной травой, как пушистым ковром. Пикап разгоняется где-то до сорока километров в час, медленно объезжая глубокие ямы, направляется в сторону леса. Тёплый ветер, проникая через открытые окна, легко треплет волосы Виктора, а тот не может оторвать взгляда от багрового заката огромной звезды, местного источника тепла и света.

Солнце почти заходит за деревья, вокруг быстро темнеет и холодает. Тед включает фары, но так и не произносит ни слова. Более того за всё время, он даже ни разу не посмотрел на своего спутника, словно это обычное дело, и каждый день к ним на голову сваливаются люди.

– Далеко отсюда поселение? – Виктор всё-таки решает разбавить тишину, успевшую уже надоесть за время поездки.

– Не очень далеко, – сухо отвечает Тед, так и не взглянув в сторону попутчика.

Виктор всматривается в быстро наступающую темноту. Автомобиль приближается к кромке бордового леса, состоящего из замысловатой формы гигантских деревьев. Их стволы вздымаются вверх, как башни. Ровные, монолитные, с рельефной корой, напоминающей каменную кладку. Они стоят так плотно, что между ними почти не проходит свет, создавая ощущение замкнутого, величественного пространства. Он оглядывается назад, будто почувствовав чьё-то присутствие. В этот момент откуда-то из темноты, сзади, молнией сверкает вспышка света и направляется прямо в их сторону.

– Что это за хрень? – резко ругается Виктор и локтем ударяет встречающего. – Тед, осторожно! – успевает крикнуть он, но тот, будто и глазом не моргнув, резко маневрирует в сторону.

Пучок света быстро проносится над ними и с взрывным грохотом врезается в землю, точно в том месте, где должна была оказаться их машина пару мгновений спустя. Сердце Виктора начинает биться чаще. В ту же секунду он чувствует жар от горячего воздуха, ворвавшегося через открытое окно. В нескольких метрах от них снова разрывается снаряд. Тед, не показывая тревоги, явно настораживается и, вглядываясь в дорогу, изо всех сил давит на педаль газа. Маневрируя из стороны в сторону, словно пытаясь угадать, где рванёт новый снаряд, резко выкручивает руль то в одну сторону, то в другую.

– Эй, мужик, что здесь происходит? Кто-то явно не рад нас здесь видеть. – Виктор, конечно, не надеется на подробный отчёт о происходящем, но хоть что-то ободряющее всё же хотелось бы услышать.

– Главное успеть добраться до леса, – всё, что отвечает молодой человек.

Виктор, скривившись от злости, оборачивается назад, пытаясь разглядеть преследователей, но ничего не видно. Вдруг из темноты ночи, в метрах трёхстах сзади, выскакивают два аэроскутера. Виктору даже кажется, что он слышит рёв их двигателей на воздушных подушках, раздирающих сухую землю под собой. Преследователи тоже явно понимают, что времени у них осталось немного, пока автомобиль не скроется в гуще леса, и несутся на максимальной скорости.

Один из скутеров отделяется от погони, направляясь влево, судя по всему, рассчитывая на то, что сможет срезать и пойти на опережение, о чём Виктор тут же сообщает Теду. Тот, в свою очередь, резко дёргает руль в противоположную сторону, направляя автомобиль по другой траектории.

– Так будет дольше, но мы оторвёмся, – поясняет парень.

– Тебе виднее, – не понимая, что происходит, кивает Виктор.

План Теда срабатывает. Тот, что пытался пойти на обгон, совсем пропадает из виду, а второй преследующий их аэроскутер вдруг начинает пыхтеть, дымиться и, через какое-то время, вовсе глохнет. Это везение, но уже через несколько секунд первый скутер выскакивает из-за холма, подлетев и сделав сальто в воздухе, снова повисает на хвосте.

Автомобиль подскакивает на кочке так, что Виктор чуть не вылетает в боковое окно. Ударившись плечом о защитную решётку, он хватается за ручку перед собой и больше её не отпускает.

Наконец-то они добираются до кромки леса и едут вдоль неё. В поисках удобного въезда они мчатся на огромной скорости. По левую сторону мелькают толстенные стволы местных деревьев. Виктор уже не смотрит на преследователей, пытаясь сосредоточиться на поиске спасительной дороги. Но похоже, что Тед знает эти места достаточно хорошо, так как вскоре резко нажимает на тормоза и, вывернув руль влево, снова давит на газ. Плазменный луч со свистом пролетает прямо перед носом пикапа и с треском врезается в дерево, осветив дорогу Теду, на лице которого не дёрнулся ни один мускул. Двигатели ревут, и со всей мощью они влетают в гущу леса, что, по словам Теда, означает их спасение.

И действительно, Виктор, оглянувшись, видит, что аэроскутер даже не стал их преследовать. Всё это кажется очень странным, но Виктор не отвлекает водителя вопросами, оставив их более компетентному и, как надеется, более разговорчивому человеку – коменданту Совета Колониального Поселения. Буквально через несколько минут автомобиль выезжает на дорогу, и их больше не трясёт как в стиральной машинке.

Лес оказывается неожиданно густым, настолько, что деревья вдоль дороги стоят практически стеной. Минут через десять лес заканчивается, и дорога снова выводит на огромное поле, но уже не такое пустое, как то, на котором приземлилась спасательная капсула. Тед отпускает педаль газа, и Виктор может внимательно рассмотреть окружающую обстановку, но так и не решается отпустить ручку, за которую держится. У кромки леса, перед въездом на поле, Виктор замечает пару вышек с вооружённой охраной. Посты.

Теперь ясно, почему бесстрашный Тед был уверен в том, что преследователи не поедут за ними в лес. Те знали о наличии постов. Возможно, они были и в лесу, но Виктор не заметил их в суете.

Всё поле засажено неизвестными ему растениями, напоминающими огромную пекинскую капусту на длинных, не очень толстых ножках. Эти растения возвышаются не меньше чем на два метра. Их листья раскинулись в ширину, закрывая всю землю под собой. По аккуратным и плотным рядам кочанов сразу понятно, что кто-то высадил их здесь специально. Скорее всего, они съедобные. Сотни тысяч огромных кочанов устилают всё поле, создавая ощущение его бесконечности.

Проехав ещё немного, Тед вдруг останавливается и выходит из машины.

– Не могу больше терпеть, – говорит он, направляясь прямиком к полю и постепенно скрываясь в гуще посадки.

– Ясно, что уж, – ухмыляется Виктор и, решив немного размяться, тоже выходит на дорогу.

Он замечает странное свечение пыльцы, которая поднимается над каждым кочаном и устремляется в небо. Это свечение сливается в туманный покров, окутывающий всё вокруг. Из него в разные стороны исходят длинные лучи, извивающиеся, словно щупальца неизвестного инопланетного существа. Они медленно потягиваются, как живая сеть, готовая вот-вот схватить что-то невидимое. Эти щупальца, гибкие и подвижные, кажется, нащупывают воздух. Они извиваются плавно и бесшумно, и от их движения Виктору становится не по себе.

Тишина вокруг сначала нарушается шорохом. Тот словно доносится из самого центра поля – тихий, едва уловимый, как шелест ветра в траве. Виктор прислушивается и различает, как в этой странной тишине проскальзывают скрипучие звуки, будто что-то трётся друг о друга. Он делает глубокий вдох и чувствует горьковатый пряный аромат, напоминающий смесь свежескошенной травы и чего-то химического, кислого. Запах наполняет лёгкие, и Виктору приходится задержать дыхание, чтобы не закашляться.