Компьютер давно завершил диагностику системы.

Сам гипердвигатель в порядке. Хоть это радует. Но, судя по всему, весь затор в системе охлаждения, а именно в блоке «С». Если сгорели процессоры, то двигатель ему уже никогда не завести. Проблема в том, что это единственный блок в конструкции данной модели корабля, попасть в который возможно только снаружи. Остальные важные блоки для пилотирования расположены внутри корабля, под защитой специальных экранов. А значит, придётся выходить в открытый космос.

Да уж.

Теоретически, конечно, проблем в этом нет, но вот практически… Дело в том, что командир экспедиции и опытнейший консул РККП ни разу не выходил в открытый космос. Не приходилось. И одна только мысль о том, что он будет вынужден это сделать, приводит в ужас.

Ну что же, всё когда-то происходит впервые. Виктор собирает необходимые инструменты и прицепляет специальный карман на передней части скафандра. Надевает на себя терморегулирующий костюм и залезает в скафандр. Эх, жаль, Стиви его сейчас не видит. Он был его другом, они вместе учились в академии, а потом друг пошёл служить на центральную космическую исследовательскую станцию на орбите Сатурна. Там ему достаточно часто приходилось совершать выходы в открытый космос, и Стив порой делился подробностями и нюансами своих вылазок. Ну посмотрим, как же это на практике.

Виктор закрывает шлюз. На сенсорном пульте, что на рукаве скафандра, он нажимает на кнопку, запуская процедуру откачки кислорода. Тут же дверца открывается с другой стороны шлюза, убрав последнюю преграду перед Виктором и открытым космосом. Он волнуется, как перед своим первым стартом. Казалось бы, он столько лет путешествует сквозь космическое пространство, от планеты к планете, от системы к системе, но всё время внутри корабля, без возможности, да и желания, выйти в открытый космос.

Пару шагов отделяют человека в скафандре от распахнувшего двери шлюза прямо в черноту космоса, но сделать их он не спешит. Виктор даёт себе ещё пару минут для того, чтобы собраться с мыслями и начать миссию. Сделав резкий вдох и выдох, подпрыгнув пару раз на месте, проверяя работу искусственного магнитного поля корабля, он трогается с места прямо в бездну.

Магнитные ботинки скафандра отлично слушаются. Каждый шаг уверенный, чёткий. Разницы между хождением по каютам корабля и по наружной обшивке он совершенно не чувствует, за исключением окружающего его космического пейзажа, который психологически давит своей бесконечностью. Чёрное небо вокруг, усеянное звездами, словно смотрит на него. Оно будто живое, дышащее. Кажется, у подобного состояния есть какое-то специальное название, но Виктор не может его вспомнить. Что-то на «А»… Он решает зациклиться на этой мысли о названии, лишь бы не думать об этом глупом состоянии панического страха. Пытается отвлечься, сосредоточиться на шаге, но сердце стучит как отбойный молоток.

Во рту пересохло так сильно, что кажется, язык вот-вот рассыплется, словно одна из тех пересохших песочных печенек, которые выпекала бабушка Клава и которые лежали в специальной металлической коробочке неделями, ожидая, когда родители Виктора привезут его к ней на каникулы. Эта мысль о печенье приносит странное чувство тоски и ещё больше усиливает желание вернуться в безопасное пространство корабля.

Может быть, это агорафобия? Боязнь открытого пространства. Что-то подобное, и симптомы похожи. Очень даже подходит. Или что-то другое? Он пытается вспомнить: нет, не агорафобия. Точно другое… Монитор на руке показывает, что половина пути уже пройдена. Вроде немного полегчало, но через мгновение появляется чувство тошноты и тревожности. Хотя тревога не проходила с самого момента выхода из анабиоза.

Может, всё-таки апейрофобия? Боязнь бесконечности тоже подходит под ситуацию. Но последняя вроде никогда не была в числе реальных болезней. Или входила в ряд спорных… Кто чёрт возьми его знает. Ещё несколько шагов преодолено. Каждый шаг даётся с трудом, но он движется вперёд, и вот он уже рядом с передающей антенной.

Пользуясь случаем, Виктор решает бегло, ибо надолго он задерживаться здесь не собирается, осмотреть её целостность. Но как только он делает шаг ближе к вышке, на которой она закреплена, его резко подкидывает и снова притягивает к обшивке корабля.

Виктор смотрит на монитор на руке, но понимает, что прежде, чем выяснять причины произошедшего, нужно защитить себя от повторного случая. Для начала за что-нибудь ухватиться. Ближайшее подходящее место – крепление передающей антенны. Дюжина быстрых и больших шагов, и он у цели. Консул не успевает отдышаться и как только хватается одной рукой за металлический поручень, так магнитное поле корпуса корабля снова отключается, и ноги Виктора взмывают вверх, как в бассейне, когда подплываешь к бордюру и резко тормозишь. По инерции тело тянет в сторону и вверх, а перчатка скафандра скользит по округлой арматуре, за которую Виктор зацепился изначально, и она выскальзывает из его руки. От такого неожиданного поворота событий все предыдущие страхи в голове консула тут же отходят на второй, а то и вовсе на последний план. Теперь в приоритете выжить.

Вторая рука быстро потянулась в сторону башни из арматуры, держащей антенну, но так как движение было чисто автоматическим и непродуманным, тело Виктора резко разворачивается спиной к кораблю, а неуклюжая рука, врезавшись в металлическую конструкцию, отдается болью прямо в мозг её владельца. Кажется, это вывих. Тело стремительно уносится в открытый космос, закручиваясь спиралью вдоль башни.

Консул Малышев, отбросив панику, пытается вспомнить одну из техник управления движением в открытом космосе, но не успевает применить хоть что-то из пришедшего в голову, сильный удар в области поясницы резко останавливает этот стремительный полёт. Это была сама передающая антенна. Боль не мешает ухватиться за конструкцию башни, к которой крепится огромная тарелка, и подтянуть всё тело ближе к кораблю. Теперь остаётся зацепиться всеми силами и дать себе время на обдумывание дальнейших действий.

Возвращаться к шлюзу, из которого он вышел, слишком далеко, и нет смысла, так как там не будет возможности за что-то держаться, чтобы не улететь в космос. До блока «C» и системы охлаждения, судя по всему, тоже не добраться, ведь он хоть и недалеко, но конструкция обшивки корабля в этом секторе тоже не предусматривает никаких креплений и поручней, за которые можно зацепиться. Но зато такие есть по другую сторону корабля, а именно там, где крепятся управляемые капсулы эвакуации. Возможно, ему удастся удалённо запустить протокол эвакуации одной из них и проникнуть на корабль через выход в капсулу. Воздушного шлюза там нет, но сама каюта эвакуации небольшая и герметично закрытая от основного отсека корабля, и если удастся удалённо войти в систему управления через планшет на руке и произвести небольшие изменения в настройке протоколов эвакуации, то шанс вернуться на корабль вполне остаётся.

За всеми этими раздумьями Виктор совсем забывает о своей фобии и теперь спокойно может оглянуться и насладиться окружающим пейзажем глубокого космоса. Оказывается, что окружающий космос не так уж и глубок. Прямо перед ним красуется планета земного типа, окружённая двумя видимыми ему спутниками. А вдалеке, разрываясь светом, мерцает жёлтый карлик, согревающий планетарную систему ярким светом и, возможно, дарящий жизненные силы этой планете.

Бескрайний космос снова решает добраться до глубин разума Виктора своими длинными чёрными щупальцами, прикоснуться к самым дальним уголкам и отыскать уязвимость в, казалось бы, бесстрашном человеке. Мысли плывут, словно сладкий тягучий кисель, разлитый на стол и нехотя сползающий к его краю, чтобы потом, когда испарится вся влага, стать липким и мерзким пятном. В голове отдаётся звук отрывающейся от пола подошвы.

«Хрыщь-хрыщь. Хрыщь-хрыщь».

На глаза словно вуаль нападает пелена, размывающая картинку. А к горлу подкатывает устрашающий ком, угрожающий в любую секунду выйти наружу, испачкав шлем скафандра с внутренней стороны. Звук подошвы, отрывающейся от засохшего липкого пятна на полу, слышится всё интенсивнее. Миссия по спасению самого себя снова оказывается под угрозой.

Но Виктор никогда не был слабаком и сейчас не собирается так быстро сдаваться. Не для того он, возможно, двести лет пролежал спящим в стазис-камере, чтобы вот так глупо умереть снаружи корабля, даже не попытавшись противостоять своим страхам. Страха не существует, как-то сказал ему отец. Нет, не так…

– Страх нереален сынок, – произнес низким голосом усатый мужчина в купальных плавках, стоя на краю крытого бассейна, опираясь коленом о пол и держа за руки черноволосого мальчика лет пяти.

– Страх – это не то, что существует или происходит на самом деле. Это лишь наша реакция, Виктор, – продолжал он.

– То есть ты ничего не боишься? – с детской наивностью спросил мальчик.

– Только дурак не боится, я просто выкидываю все мысли из головы, и знаешь что? Я задаю себе один вопрос.

– Какой же? – с нетерпением спросил мальчик.

– Что нужно сделать, чтобы выжить?

Он улыбнулся и подмигнул сыну. А потом встав на обе ноги, схватил мальчика за плечи руками и резко подняв его, закинул в воду, как можно дальше от края. Мальчишка грёб руками, что было мочи, а в голове не умолкали слова отца: «страх нереален, страх нереален, страх нереален…»

– Страх нереален, страх нереален, страх нереален… – бормочет себе под нос взрослый мужчина в серебристом космическом скафандре, держась за выступающие детали обшивки космического корабля.

Виктор открывает глаза, поднимает голову и смотрит прямо на розоватую планету, на орбите которой по трагической случайности пришвартовался его космический корабль. Это прекрасное и в то же время устрашающее зрелище. Но сейчас стоит вопрос в другом: что нужно сделать, чтобы выжить? А сделать нужно вот что: для начала добраться до спасательного отсека, к которому пришвартованы спасательные капсулы. Подключиться вручную к панели управления. Как систему ввода данных, он может использовать сенсорный экран своего скафандра, вмонтированный на левой руке. Взломав систему, благо все полномочия и защитные коды он знает, будучи руководителем экспедиции, имитировать эвакуацию одной капсулы, что позволит освободить соединительный шлюз этой самой капсулы. А что такое шлюз? Это дополнительный вход на корабль, с помощью которого он попадёт внутрь. Идеальный план.

Останется только придумать, как починить корабль и вернуться на базу или хотя бы на ближайший аванпост Республики.

Обдумывание деталей плана помогает отвлечься от страхов и погасить симптомы неожиданной болезни космического путешественника. Не успевает Виктор оглянуться, как перед его носом оказывается спасательный отсек. Шесть автономных спасательных капсул, по сути, представляющих собой автоматические стазис-камеры, способные заморозить человека на необходимое для спасения время и автоматически получать все известные в Республике сигналы, прокладывая путь к ближайшей обнаруженной колонии или станции в зоне досягаемости своих радаров.

Взломав крышку панели управления, Виктор принимается перенастраивать её на управление со скафандра. Это занимает какое-то время, но не составляет особых проблем, если не считать маленький экран монитора на скафандре и неуклюжие, не до конца отошедшие от столь долгой спячки руки. Настройка завершена, команда запущена. Открываются заслонки выдува, и резко, под сильным давлением, из боковых клапанов выходит воздух. Это воздух из отсека. Механические держатели раскрывают свои клешни, и капсула сначала нехотя, но потом прибавляя в скорости, отделяется от корабля. Шлюз начинает закрываться, но Виктор, оторвав взгляд от уходящей в сторону планеты капсулы, словно падающей с огромной высоты, быстрым движением проскальзывает на корабль.

Но взгляд уже не оторвать. Виктор продолжает наблюдать за уходящей в глубь атмосферы планеты капсулой через прозрачную дверцу шлюза и какое-то время не может понять, что его так заворожило. Что-то странное есть в поведении капсулы, но он не может это разгадать, пока снова не вспоминает принцип её работы. А точнее, место назначения любой спасательной капсулы любого космического корабля в Республике – ближайшая станция или ближайшая колония во вселенной. И капсула направляется на планету.

Возможно, его корабль всё-таки добрался до места назначения и, не сумев по каким-то причинам разбудить экипаж, продолжает дрейфовать на орбите планеты. Но почему колонисты не обнаружили их здесь? Почему не прибыли на корабль и не спасли их? Благо оборудование позволяет. Даже если и нет, они давно должны были запустить заводы и собрать новое оборудование. Должны были запустить строительство передающей станции на орбите этой планеты, но ничего подобного он не заметил на радарах и будучи снаружи. В конце концов, почему консульство не обнаружило их здесь? Всё это порождает сотни других вопросов, ответов на которые у него нет. Одно он знает точно: какая-то активность на планете есть, иначе автоматика и компьютер спасательной капсулы не смогли бы засечь сигнал и направиться к ней.

Конечно же, это мог быть и сбой системы, от этого никто не застрахован. Поэтому есть один способ проверить теорию: запустить ещё одну капсулу и проследить, куда полетит она. Так Виктор и поступает. И вторая капсула, повторяя маршрут первой, направляется к планете. Искорка надежды в глазах новоиспечённого Робинзона Крузо начинает разгораться пламенем. Сенсоры корабля неисправны, повреждена передающая антенна, но капсулы снаряжаются автономным программным обеспечением и собственными антеннами ближнего радиуса действия.

Хотя бы появилось время всё спокойно обдумать в сравнительной безопасности. Необъяснимое чувство тревоги ещё до конца не ушло. Но вид закрытого шлюза, ведущего в бесконечность вселенной, так пугающей Виктора, придаёт уверенности, надежду на выживание и на возвращение домой. Хотя ждёт ли его кто-то дома, если действительно прошло двести лет? Да и можно ли теперь назвать это место домом? Есть ли вообще этот дом? Страхи уступают главенствующее место пугающим вопросам. Вопросам, на которые нет ответов. И не будет, останься Виктор на корабле, который, возможно, даже не удастся починить.

Но надежды умирают последними. Если на планете, к орбите которой пристал корабль, и на поверхность которой ушли две спасательные шлюпки, на самом деле есть действующая колония, то как минимум, ему не придётся доживать остаток своих дней в одиночестве на умирающем космическом корабле, без припасов и возможности вернуться домой, а прибиться к колонистам и помочь устроить колонию, производство, сельское хозяйство и прочее. А если колония образовалась давно, то, возможно, у них во всю силу работают заводы, и вполне возможно, они смогут полностью поменять платы системы охлаждения, и Виктору удастся всё-таки вернуться на Марс.

Мозг словно компьютер начинает просчитывать все варианты. Плюсы и минусы спуска на планету в спасательной шлюпке. В это время почти на автомате Виктор подключается к системе безопасности и возвращает управление кораблём на внутренний терминал. Продолжая размышления, снова и снова просчитывает все комбинации, подсознательно понимая, что другого выхода, как эвакуация на незнакомую планету, нет.

Датчики тревоги продолжают показывать разгерметизацию грузового отсека. Так как без наружного ремонта попасть в грузовой отсек не представляется возможным, на ужин остаются размороженные консервы из кухонного холодильника. Благо холодильник вдоволь набит различными сухими пайками и консервами. Вечно на них не проживёшь, конечно, но какое-то время перебиться вполне реально. Усталость сложного дня даёт о себе знать, и Виктор думает снова принять горячий душ, чтобы снять напряжение в неокрепших мышцах, а потом выспаться в преддверии ещё более, как предполагает Виктор, сложного дня. Перед сном он решает повторно запустить диагностику системы и записать все данные на флешку, чтобы передать их инженерам в колонии на планете, которая, возможно, должна стать его новым домом. По крайней мере на какое-то время.

Проходя мимо отсека для криосна, Виктор даже отворачивается от прозрачных дверей, чтобы ненароком снова не увидеть погибших. Тем самым он отсрочивает печальные мысли о смерти до завтрашнего утра, когда придётся заняться похоронами. По традиции республиканского флота, все тела умерших на борту космического корабля выпускаются в открытый космос в спасательных шлюпках. Так намеревается поступить и он, отдавая дань безвременно ушедшим товарищам.

Ночью система искусственной гравитации всего пару раз даёт сбой, и Виктор, предугадав подобное, заранее пристёгивает себя ремнями к кровати.

Утром, после похорон и прощания с товарищами, он собирает небольшую сумку с пропитанием из кухонного холодильника, кое-какую сменную одежду на всякий случай, походную аптечку из медотсека, перочинный ножик, чтобы открывать консервы, если спасательная капсула приземлится достаточно далеко от города колонистов и захочется есть. Во внутренний карман комбинезона он прячет флешку с данными о состоянии корабля, о миссии, документами, подтверждающими его полномочия как консула РККП, и загруженными на всякий случай картами звёздных путей с отмеченными постами и станциями связи. И направляется к отсеку эвакуации.

Подойдя к дверям отсека, он кое-что вспоминает и, бросив сумку, бежит в сторону мостика. В этот момент магнитное поле корабля снова отключается, и Виктора по инерции подкидывает до самого потолка. Чуть не сломав шею, он пару раз переворачивается в воздухе. Рухнув на пол, отбивает локти и колени, ведь поле снова резко включается. Выругавшись самыми бранными словами, пришедшими на ум, Виктор встаёт, символически отряхнувшись, и уже с опаской и аккуратностью медленно бредёт до мостика. Там он открывает шкаф-сейф капитана, используя защитный код, который знали только капитан и он. Достаёт оттуда плазменный пистолет, смотрит на него задумчивым взглядом и суёт за ремень.