Я выработала целую методику, как заставить моих подопечных оттачивать движения, даже когда они не в классе. Это наш секрет. Каждое занятие девочки получают наклейку определенного цвета, которая обозначает то или иное движение, которое они должны повторять до следующего занятия. Родители не должны знать! Следующее занятие мы всегда начинаем с проверки «домашнего задания» после разминки, и наклеиваем наклейку на специальную доску. Так девочки сами могут видеть, какие движения они получали для повторения, а какие им ещё предстоит оттачивать. В классе я никогда не кричу, больше хвалю. У меня нет любимиц, но мы взрослые люди: не каждому от природы дано танцевать, однако, развить в себе талант, подчинить своё тело и познать всю красоту классической хореографии – это так важно для каждой юной леди! Я поклоняюсь родителям, которые выбрали этот непростой, но завораживающий вид искусства для своих детей ещё в юном возрасте. Мои родители отдали меня в танцы лишь тогда, когда мне было почти десять лет. Я умоляла об этом. Всё, что мне оставалось – это бесконечно повторять движения, чтобы догнать лучших. Конечно, я сделала это, и вот я здесь, благодарная себе за этот путь.

Поднимаюсь с корточек, чтобы попрощаться с другими детьми, когда вижу в дверном проёме владелицу студии Дебору Бенар. Она, как всегда, выглядит женственно и властно.

- Фабианна, зайди ко мне, как закончишь, - просит она меня, но звучит как приказ. Отказаться невозможно.

- Буду через несколько минут! – Натягиваю улыбку и отвожу взгляд, чтобы помахать прощающимся со мной родителям и детям.

Решаю, что в этот раз безопаснее будет заглянуть к ней в кабинет в тренировочном костюме, а не в той одежде, в которой пришла, чтобы, не дай бог, снова не чувствовать себя унизительно рядом с иконой стиля этого места. Я работаю здесь почти год – с конца прошлого лета. Это мой первый и, увы, последний год преподавания, по крайней мере, в этой школе.

Стучусь в дверь, на что слышу громкое: «Проходи».

Робко ступаю в прохладный кабинет. Здесь всегда холодно, как в морозилке. Должно быть, она использует кондиционер для того, чтобы продлить молодость своей кожи, останавливая таким образом неизбежное старение. Это, конечно, моя личная теория, но зачем ещё устраивать Аляску в своём кабинете?

Дебора взглядом указывает мне на стул, а когда сажусь, несколько секунд сканирует меня, как аппаратом МРТ. Внутри съёживаюсь, но не подаю вида, гордо держа спину прямо и чуть вздернув подбородок.

- Как у вас обстоят дела с номером для годового отчётного концерта? – строгим тоном спрашивает владелица студии.

- О, всё прекрасно! Из-за болезней несколько девочек отстают, но, думаю, это не должно помешать.

- Хорошо. Вы будете открывать концерт.

- Мы сделаем это, - утвердительно вторю я, расплываясь в улыбке. Я успела уже обсудить с родителями костюмы для выступления пару недель назад. Мои девочки будут самыми милыми звёздочками на этом празднике танца!

- Сезон заканчивается, и я хотела бы обсудить с тобой ещё один важный вопрос, - переключается на другую тему мой работодатель.

- Какой вопрос?

- О продлении твоего контракта на следующий сезон, дорогая. – Чтобы подтвердить свои слова, Дебора кладет передо мной бумаги. Бросаю быстрый взгляд вниз, чтобы прочитать. Она действительно хочет видеть меня преподавателем в следующем сезоне.

- Мне не всегда нравится, в каком виде ты приходишь извне, но как педагог – ты блестяще справляешься со своими задачами, - продолжает Дебора. – Оба твои класса полностью укомплектованы, и выстроилась целая очередь родителей, которые хотят отдать своих юных дарований именно к тебе в класс.

Что ж, это отличная новость! Прямо сейчас я горжусь собой.

- Не могу, - я складываю руки, теребя пальцы, и встречаюсь глазами с начальницей. – Этим летом я возвращаюсь в Австралию.

Дебора удивлённо приподнимает брови. На её лбу даже не образуется складка, так что выглядит она чудаковато. Передозировка ботокса, полагаю.

- И когда ты хотела сообщить мне об этом?

- После отчетного концерта, - выдыхаю я. – Не устану благодарить вас, что дали мне возможность преподавать в вашей студии, но семейные обстоятельства заставляют меня вернуться домой.

Несколько секунд она молчит и кивает, как будто обдумывает что-то и взвешивает решение.

- Хорошо. Хорошо. Ладно. – Она встает со стула, и я подскакиваю вместе с ней. – Может быть, ты окажешь мне услугу и найдешь кого-то, кто тебя заменит?

- Оу! – растерянно восклицаю. Нет никакой другой кандидатуры. Возможно, мне придётся просить помощи Стейси. Из нас двоих только она держит связь с несколькими нашими сокурсниками. – Я подумаю, что можно сделать.

- Спасибо, Фабианна. А теперь мне нужно продолжить работу.

Послание получено. Разворачиваюсь и иду выбираться из этого холода. Кажется, я промёрзла до мозга костей.

- Хороших выходных, миссис Бенар!

- Ой, подожди, я чуть не забыла.

Останавливаюсь, держась за ручку входной двери, металл которой насколько холодный, что у меня будет обморожение, если она будет говорить слишком долго.

- Ежегодно по окончании сезона мы устраиваем творческий вечер вместе с другими школами танцев. Только для педагогов, руководителей, партнеров и спонсоров.

Я что-то слышала об этом.

- Традиционно этот вечер состоит из танцевальных номеров от педагогов, поздравлений от партнеров, благодарностей и вкусного ужина, конечно.

О, нет!

- Раз вы с мисс Кроуд учились вместе, думаю, вам не составит труда подготовить номер.

О, нет, нет, нет! Полагаю, Стейси откажется от этой идеи, ввиду последних событий, но поскольку моя рука буквально примёрзла к дверной ручке, я выпаливаю:

- Конечно!

- Прекрасно, - заключает миссис Бенар. – Подробности расскажу чуть позже. Приятных выходных, мисс Коллахен.

- Спасибо, и вам!

Вываливаюсь в коридор. Сердце стучит бешено даже с учетом полной заморозки. Обнимаю себя, чтобы согреться и растираю руками предплечья. Здесь в тысячу раз теплее, а мой мозг обрабатывает полученную информацию.

Во-первых, я ей нравлюсь. Точнее, мои преподавательские способности. Иначе зачем ей продлять контракт? Во-вторых, эта вечеринка и наш творческий номер со Стейси: я обязана извиниться, иначе нас ждёт величайший провал.

По пути домой заскакиваю в любимый тайский ресторан Стейси, чтобы взять для неё пад тай, а ещё приобретаю у уличных продавцов букет цветов для своей единственной подруги. В голове прокручиваю всё то, что должна сказать. Буду валяться в ногах, если мои заготовки не подействуют. Я не могу потерять свою подругу из-за грубости и острого языка.

В ожидании зелёного света на пешеходном переходе вижу парочку, которая целуется в такси. В голове всплывают образы, которые я старалась стереть в течение последних нескольких дней. Джеймс и я. Его теплые руки и нежные поцелуи, его пленительный взгляд и требовательные прикосновения, его жадные губы и свои оргазмы.

Думает ли он обо мне? Обижен, что я ускользнула? Или для него это было просто на одну ночь? Не хочу знать. Мне стоит стереть память, но в минуты одиночества, а таких у меня много, я думаю о нём. Боюсь признаться сама себе, насколько часто воспоминания всплывали в моей голове за последние пару суток. Я справлюсь. Мне стоит сосредоточиться на других мыслях. Впереди неизвестность, но я обдумывала почти целый год своё решение, взвесив все «за» и «против». У меня есть поддержка Сэма и слишком глубокие раны, чтобы отступить. Через полтора месяца всё полетит к чёртовой матери, в том числе и моя жизнь, но это будет того стоить.

Глава 3

Фиби

Ещё раз оглядываю гримерку, любуясь своими талантами! Как же им идут эти белые юбочки полупачки, усыпанные стразами и блестками, красные купальники, на головах аккуратные низкие пучки и короны принцесс с камнями. На маленьких ножках красные пуанты. Боже, они так прекрасны! Несколько мам помогают девочкам закрепить короны, чтобы те не свалились во время их выступления. У меня бегут мурашки от предвкушения!

Мой первый год преподавания, и я в полном восторге!

Не хочу даже думать о том, что мне придётся оставить их здесь и уехать. Не сейчас. Через пятнадцать минут мои малышки выйдут на сцену и покажут своим и другим родителям, чему научились за целый год. Это их первые шаги: для кого-то совсем крошечные, для других – широкие и уверенные, но для меня они все, вне зависимости от способностей и результатов, - настоящие героини! Они ещё не догадываются, сколько слёз умиления вызовут, когда выйдут на своё первое выступление!

- Внимание, девочки! – говорю громко, чтобы они сосредоточились на мне. - Попрошу всех посмотреть на меня и создать тишину. – Их лучистые глаза устремляются в мою сторону, и я глубоко вздыхаю, улыбаясь.

- Ваши мамы, папы, братья, сёстры, бабушки, дедушки, кузины и друзья сейчас сидят в зрительном зале, - начинаю я. – Через несколько минут вы выйдете на сцену! Я уверена, что вы помните и знаете всё, что мы учили.

Миллиана тянет руку. – Да, детка?

- А мой папа не сможет прийти. Он на работе, – с грустью сообщает она.

- Не переживай, солнышко, специально для твоего папы и всех тех, кто сегодня по каким-либо причинам не смог быть в зале, я попросила тренера Стейси записать видео вашего выступления!

Теперь Сара тянет руку, и я обращаюсь к ней. – Ещё вопрос?

- Мисс Коллахен, а нас покажут по телевизору? – спрашивает она, и другие девочки начинают хихикать.

- Сара, девочки! Если вы выложитесь на полную, я уверена, что вы обязательно попадёте в какую-нибудь передачу. – Они начинают кривляться и прыгать от волнения.

- Внимание, - повышаю голос, чтобы снова воцарилась тишина. Делаю небольшую паузу и говорю: - Я вас всех очень люблю, и у вас всё получится! Просто наслаждайтесь собой, мои принцессы! – У меня на глаза наворачиваются слёзы, потому что некоторые девочки начинают подходить и обнимать меня за ноги и талию, их подхватывают остальные и через несколько секунд я окружена толпой.

Господи, спасибо тебе за эти моменты!

- Ну всё, всё, - протягиваю, вырываясь, – вы помнёте костюмы. Давайте строиться.

Собрать их в колонну – та ещё задачка, потому что они как горох, раскатывающийся во все стороны, но я справляюсь достаточно быстро. – Вперед, - командую и разворачиваюсь к выходу из нашей гримерной комнаты. В дверном проеме, сложив руки на груди, стоит миссис Бенар. Сейчас она выглядит мягко и улыбается. Думаю, её тоже вдохновила моя речь, если, конечно, она её слышала.

- Удачи, - говорит мне начальница, крепко сжимая мое запястье.

- Спасибо, - искренне отвечаю, ведя за собой группу.

Нервничаю, но свечусь изнутри. Кулисы закрыты, и я расставляю подопечных на свои места. В зале шумят зрители, поэтому позволяю себе сказать несколько ободряющих слов почти каждой, когда нас никто не слышит.

Мы готовы!

Отхожу за кулисы. Прижимаю руки к груди от предвкушения и волнения. Свет гаснет, и зал взрывается шквалом аплодисментов, волна мурашек прокатывается по мне от макушки до пят. Кулисы медленно ползут по сторонам, и первые звуки нашей мелодии звучат из динамиков. Мне хочется плакать. Девочки улыбаются, но не двигаются. Они стоят, как прекрасные статуэтки в ярком свете софитов. Вытягиваюсь как струна и отсчитываю такт до начала их движения. София, которая стоит в центре, начинает движения руками, далее присоединяются Миллианна и Белла, за ними подхватывают все остальные. Телом я повторяю всё, что они делают, не замечая ничего вокруг. Они так блестяще справляются! Секунды бегут, а я неотрывно наблюдаю и восхищаюсь. Я почти не замечаю, как они ошибаются, но это не главное. Мне уже хочется крепко обнять каждую из них! Девочки тянут носочки в своих красных пуантах, делают повороты и взмахи руками, их юбки так красиво переливаются в моих наполненных слезами глазах, что это всё кажется сказкой.

Музыка останавливается, и зал снова наполняется аплодисментами, криками и овациями! Ведущий вызывает меня на сцену, и я бегу к своим звездочкам, которые сгрудились в одну кучу, не зная, что делать дальше. Посылаю им воздушные поцелуи и машу руками, приветствуя собравшихся гостей. Несколько родителей стоят у сцены с прекрасными букетами цветов, протягивая их мне! Боже, это непередаваемые ощущения! Принимаю цветы и благодарю каждого, а затем возвращаюсь к своей группе, чтобы увести их со сцены.

Позже вечером мы обсуждаем со Стейси и Брайаном прошедший концерт. Она в таком же восторге, что и я.

- Видишь, она постоянно смотрит за кулисы на тебя, - смеётся Стейси, тыкая в экран телефона.

- Эй, - хлопаю по её руке, - она просто ищет поддержку!

- Ладно, ладно! Это очень мило! – исправляется моя подруга.

Моя подруга.

Я не заслуживаю её доброты и помощи, но она рядом. Стейси простила меня. Мы очень долго разговаривали после той ссоры, я дала обещание больше никогда не посылать её подальше ни в каком споре.

«Диалог в любой ситуации» – вот, что просила от меня Тис.

Она извинилась за слова, сказанные в порыве гнева, на счёт меня и Джеймса. Я не виню её. В какой-то степени она была права: если я не прекращу столько выпивать из жалости к самой себе – я точно окажусь в трудном положении, как это уже бывало.

Но сегодня мы пьём вино, делясь эмоциями после концерта. Чертовски завидую Стейси: она подписала контракт на преподавание в Студии на следующий год, и уже сделала пару звонков, чтобы найти замену мне.

Брайан обнимает её за плечи и целует в макушку, пока Тис по восьмому кругу пересматривает видео выступления своей группы. Хочу также. Хочу быть в объятиях, быть любимой, пОнятой, нужной и даже немного зависимой. Я никогда не влюблялась. Мне чужды длительные отношения, утренние совместные процедуры и завтраки с парнями, романтические свидания и все такое. Но я искренне желаю этого для себя… когда-нибудь, когда жизнь не будет ломать меня на каждом углу. Мне отчаянно хочется доверить своё сердце тому, кто позаботиться о нём, не разобьет и не выбросит, но я озлоблена на весь мир, потому что я отшельник, смирившийся со своей участью.

Ко мне легко применить приставку «недо»: недолюбленная, недовоспитанная, недоверчивая… Это всё я. Пытаясь убежать от той жизни, в которой задыхалась, я улетела в Америку пять лет назад. Две тысячи баксов и оплаченная бабушкой учеба (спасибо этой святой женщине за билет в жизнь!), чтобы вытащить меня с самого дна. В чужой стране я почувствовала вкус свободы. Не стоит удивляться, что меня чуть не выгнали в первый же семестр. Бунтарство проснулось во мне, вспыхнуло и полыхало ярким пламенем. Тогда я начала ошиваться с непонятными людьми, много пить, пристрастилась к табаку. Благо, хватило мозгов не употреблять наркотики, а они, поверьте, были легкодоступными. Я могла скитаться по чьим-то квартирам в поисках неизвестно чего, чтобы просто скинуть оковы прежней жизни. Секс тоже стал случайным: некогда невинной девственнице мне ничего не стоило просто взять и переспать с парнем, которого встретила тем же вечером. Фабианна Коллахен стала распутной. Я даже с трудом помню, как выглядел мой «первый раз». Это было на какой-то студенческой вечеринке, где я оказалась совершенно случайно. Кажется, парень был кузеном хозяина дома: симпатичный, напористый и не спрашивающий разрешения, а берущий то, чем захотел владеть. Тогда я напилась и была просто податливой болтливой сучкой, раздвинувшей ноги первому попавшемуся смазливому парню, обратившему на неё внимание. Наверно, тогда мне хотелось наверстать упущенное. Даже поцелуй с языком и ласки через одежду были практически в новинку для меня.

Но есть день, который я ненавижу всеми фибрами души. Тогда я потеряла всё: семью, доверие, себя.

Мой восемнадцатый День рождения.

Этот день остался в Австралии, в доме, где я больше никогда не хочу появляться. В тот день меня переключили, сбили настройки «хорошей девочки».

Вот так я оказалась в Теннеси. Не знаю, как мадам Севиль (о, да, это моя бабушка, которая только так разрешала её называть) провернула такое, но меня приняли на обучение классической хореографии без экзаменов, а только по видео-отрывкам моих выступлений. Мало того, что я оказалась одна в чужой стране, так ещё и эти загулы. Как вспомню – так вздрогну. Мои колени до сих пор слабеют, когда прокручиваю в голове слова мадам Севиль после звонка из ректората.

«Фабианна, у тебя, возможно, появился единственный шанс на нормальную жизнь. Не угробь его. И себя, конечно. Будь сукой, злись, спотыкайся, кричи, бей посуду и рви на себе волосы, но, мать твою, не дай им причины вернуть тебя обратно».

Эти слова отрезвили меня. Я не хотела обратно. А слышать нецензурную брань от мадам Севиль – это крайняя точка её недовольства.

С тех пор я стала более осторожной: завязала с непонятными связями, с беспорядочным сексом, взялась за учебу. Я перестала быть легкодоступной… Или нет.

В голове снова всплыл образ Джеймса. Закрываю глаза и вздыхаю: ни черта не изменилось. Я отдалась незнакомцу. Такого не случалось уже долгое время. Но он не был одним из тех парней, которым нужен легкий трах и мой сосущий рот на его члене. Или он такой же, только лет на десять старше тех парней? Не знаю. Хочу на хрен выкинуть его из головы. Но мои отчаянные попытки насильно не думать о нём действуют от обратного: в моих мыслях он. Засыпая, мне хочется почувствовать его тепло на своей коже, как в ту ночь, что я была с ним, уловить то чувство защищенности, которое было со мной, когда он обнимал меня, когда его руки ласкали моё тело, когда его рот позаботился о моём удовольствии.

- Фибс, ты в порядке? – подскакиваю на месте, когда слышу свое имя. – Ты залипла.

- Чёрт, да. Прости. Ты что-то спрашивала? – возвращаюсь в реальность. Брайана уже нет в гостиной.

- Нет, я только говорила, что твоя очередь мыть посуду, а мы пошли к себе посмотреть что-нибудь из моего списка фильмов перед сном.

- Конечно, - встаю и протягиваю руку Стейси, которая в ответ сжимает мою ладонь. – Повеселитесь.

- И ты, - улыбается мне подруга.

– Спокойной ночи вам, ребята.

Стейси ушла в свою комнату, а я собираю всю посуду со стола и складываю в раковину. После того, как на кухне всё сверкает, достаю свой ноутбук и плюхаюсь на диван.

Этот день может испортить только покупка билетов в один конец до Австралии. И я делаю это, осознавая всю серьезность своего поступка. Через три недели возвращаюсь туда, где мне рад только один человек – Сэм Нельсон. Для остальных я заноза в заднице.

Глава 4

Фиби

Мне грустно. Хочется курить и плакать. Несколько дней назад начался мой обратный отсчёт. Семь. Ровно столько дней осталось до поездки в Австралию. А завтра мы со Стейси должны освободить квартиру. Это немного раньше, чем я рассчитывала, поэтому придётся отдать почти последние деньги за проживание в мотеле. Я не стала менять билет на более ранний рейс, так как не хочу напрягать Сэма ещё больше. Мы оба и так на взводе из-за предстоящего суда, и находиться там – это сильнее нагнетать.

Для Стейси с Брайаном начинается новая совместная жизнь, и моя подруга вне себя от предвкушения. Правда, она все ещё переживает из-за мамы парня. Стейси не хотела сглазить, поэтому мы упаковали все вещи только вчера, а через несколько дней в квартиру заедет новый хозяин. Оказалось, двух чемоданов вполне достаточно для моего барахла.

Суд. Суд над моим отцом. Над человеком, с которым мы вместе запускали воздушного змея на заднем дворе в ветреный день, жарили пончики по воскресеньям и веселились под дождем, с отцом, который терпеливо расчёсывал мои волосы и читал сказки перед сном. Это было так давно, что кажется моей собственной фантазией. Я помню его поношенную клетчатую серую рубашку, в которую он переодевался всякий раз, когда приходил домой с работы. Это означало, что до завтрашнего утра он дома, со мной. Папа всегда мечтал стать большим человеком. В детстве я с упоением слушала его истории, его планы по покорению нашего города Ориндж на сорок тысяч жителей и восхищалась им, желая, чтобы он достиг всего, о чём только мечтал. Но, знайте, что, бойтесь своих желаний, потому что неизвестно, по какому пути пойдет человек, которого вы когда-то боготворили, чтобы добиться своей цели. Папа уничтожил всё доброе, что в нём было, и я буду одним из главных свидетелей на суде, потому что его путь сбил с ног и меня.

- Фибс, - окликает меня Стейси. – Нам пора переодеваться. – Моя подруга заходит в гримерку, неся в чехлах наши костюмы. – Всё выглажено.

Обхватываю себя руками. Я не готова выходить на сцену. Знаю, сегодня должен быть потрясающий вечер, и мы столько часов провели в зале за репетициями, что моё тело умоляло меня перестать, но дыра в моей груди настолько велика, что, кажется, ничего не может её заполнить. Ничего уже не важно.

- Что случилось? – Стейси вешает костюмы и подходит ко мне. Мотаю головой.

- Я снова погрузилась в свои мысли. Мне страшно, - признаюсь ей, и одинокая слеза стекает по моей щеке.

- О, детка, - подруга обнимает меня за плечи и крепко прижимает к себе. – Чем я могу сейчас помочь?

- Ты будешь злиться, - шепчу я.

- Тебе нужно выпустить пар, да? – не отрываясь от меня спрашивает Стейси.

- Знаешь меня, как облупленную, - усмехаюсь её проницательности, вытирая влагу ладонью.

- Хорошо, - Стейси отстраняется, - у тебя 5 минут. Мятная жвачка есть?

- Всегда с собой.

- Хорошо. Только быстро. И не попадись со своим табачным шлейфом миссис Бенар.