Утром случилось чудо. Или колдовство. Больные были живы. Хрипы в их груди стихли, лихорадочный блеск в глазах сменился осмысленной слабостью. Багровые пятна на коже побледнели, превратившись в узоры, похожие на мох. Стрибор и Светлана были слабы, как новорожденные котята, но они были живы.
Отряд смотрел на Святозара с суеверным ужасом и благоговением. Они хотели броситься ему в ноги, благодарить, но волхв одним движением руки остановил их. Он молча вытащил из земли нож Ярополка, вытер его о траву и вернул хозяину. Дело было сделано. Плата будет взята.
Все пошли к избе волхва остановились чтобы передохнуть на брать воды из озера.
Когда они, кое-как собрав свои пожитки, готовились двинуться в путь, Святозар подозвал к себе Ярополка.
– Мой путь здесь почти окончен, – сказал он, глядя не на Ярополка, а на верхушки деревьев. – Мои кости должны лечь в эту землю. Я не пойду с вами. Но часть моей силы – пойдет. Если вы ее заслужите.
Он повернулся к своей избе, которая казалась неотличимой от холма, и позвал:
– Лада!
Дверь отворилась без скрипа. На порог шагнула девушка, и у Ярополка на мгновение перехватило дыхание. Она была так непохожа на деревенских девок – грубоватых, крепких, с мозолистыми руками и громкими голосами. Эта была соткана из тумана и лунного света. Тонкая, стройная, как ивовый прут. Копна густых русых волос, казалось, жила своей жизнью, и в ней виднелись не ленты, а вплетенные веточки вереска и какие-то незнакомые ягоды. Ее одежда была простой, из небеленого холста, но сидела на ней так, словно была ее второй кожей. Но главным были ее глаза. Огромные, зеленые, цвета мха после дождя. Они смотрели на мир без страха, без любопытства, без каких-либо человеческих эмоций. Она смотрела на Ярополка, но, казалось, видела не его, а то, что стоит за его спиной, – его прошлое, его страхи, его судьбу.
– Это Лада, – сказал Святозар. В его голосе не было отцовской нежности, лишь констатация факта. – Не моя дочь по крови. Но мое дитя по духу. Река принесла ее ко мне в колыбели из веток много зим назад, когда она была еще слепым щенком. Лес не дал ей умереть и велел мне взять ее. Я научил ее тому, что можно выучить. Остальному она научилась сама, слушая ветер и разговаривая с водой. Ее дар – видеть невидимое и слышать несказанное. Она – ведунья.
Он положил свои костлявые руки на плечи девушки. Она не вздрогнула.
– Я слишком стар для вашего нового мира. Я – часть старого, умирающего. А она слишком молода и слишком сильна, чтобы гнить здесь со мной в одиночестве. Ее дар иссохнет без людей. Ей нужно слышать стук человеческих сердец, чтобы не забыть, как стучит ее собственное. – Он посмотрел прямо на Ярополка, и его взгляд стал тяжелым, как могильная плита. – Ей нужен ты. А тебе, вожак, нужна она. Нужен тот, кто будет говорить от твоего имени с настоящими хозяевами этой земли. Тот, кто сможет заплатить им цену, которую не заплатишь ты.
Это был не выбор. Это было условие. Спасение двоих за душу одной. Ярополк это понял.
– Она пойдет с нами, – сказал он, и эти слова дались ему тяжелее, чем вызов на поединок. Он чувствовал, что забирает не просто девушку. Он забирает нечто чужое, дикое, лесное, чему не место среди людей. И что за это ему еще придется заплатить.
Ярополк на мгновение растерялся. Эта девушка, Лада, казалась созданием из иного мира. Хрупкая, как первый лед на луже, с глазами древнего духа. Как она выдержит их путь, полный грязи, крови и тяжелой работы? Она сломается в первый же день. Но, подняв глаза на Святозара, он понял – это не обсуждается. Взгляд волхва был холоден и непреклонен. Он спас двоих. И это была его цена. Не серебро, не меха. Жизнь за жизнь. Ответственность за душу.
– Мы примем ее, – твердо сказал Ярополк, принимая на себя эту новую, непонятную ношу. – Она будет под моей защитой. Я отвечаю за нее своей головой.
Святозар едва заметно кивнул, принимая клятву. Лада, услышав это, не улыбнулась, не проявила никакой радости. Она медленно, с ритуальной грацией, опустилась на колени и поклонилась своему учителю низко, до самой земли. Потом так же медленно поднялась, подошла к Ярополку и встала чуть позади него, справа. Этот жест был понятен без слов. Она признала в нем вожака. И отныне она – его тень.
Перед самым уходом Святозар подошел к Ярополку вплотную. Его дыхание пахло травами и сырой землей. Он вложил в ладонь вожака гладкий, холодный речной камень. На нем была вырезана одна руна – древняя, могущественная, незнакомая Ярополку.
– Это печать, – сказал волхв тихо. – Моя печать. Пока она при тебе, лесные твари и мелкие духи будут обходить тебя стороной. Леший будет знать, что ты идешь с моего благослове… – он осекся. – С моего позволения. Но не думай, что это защита от всего. Уважение нужно доказывать каждый день. Не словами. Кровью и потом.
Он отступил на шаг и поднял руку. Это был не жест благословения. Это был жест прощания.
– Идите, – сказал он. Голос его был ровен, как гладь его озера. – И пусть боги – и те, в кого верите вы, и те, в кого верю я, – будут к вам милостивы. Хотя бы первое время. Дальше вы сами.
Они уходили, не оборачиваясь, чувствуя на спинах его тяжелый, всевидящий взгляд. С ними шла тихая, молчаливая девушка с глазами лесного озера. Она несла свой узелок так легко, словно он ничего не весил, и ступала по земле так бесшумно, что не оставляла следов. Отряд не понимал, кого они получили. Они думали, что это плата за исцеление. Что они ведут с собой еще одну обузу, странную и дикую.
Никто из них – ни Ярополк, ни Родислав, ни Милана – еще не осознавал, какой дар им вручили. Они думали, что получили целительницу. Но на самом деле, они получили ключ. Ключ к этому новому, дикому, жестокому миру. И одновременно – замок, который однажды мог запереть их всех в этой проклятой земле навсегда.
С появлением Лады Великий Лес изменил свое отношение к ним. Давящая, злобная враждебность сменилась тяжелым, молчаливым нейтралитетом. Духи больше не воровали их соль и не портили оружие. Но это не было дружелюбие. Это было похоже на то, как человек терпит присутствие муравьев у своего порога – до тех пор, пока они не лезут в дом. Чувство, что они здесь на чужой, живой земле, лишь усилилось.
Лада стала их компасом в этом мире теней. Она большую часть времени шла молча, чуть в стороне от всех, и ее зеленые глаза, казалось, видели не деревья и кусты, а что-то другое, скрытое за ними. Иногда она подходила к Ярополку и тихо, почти беззвучно, произносила: "Здесь нельзя рубить деревья. Хозяину это не понравится" или "В этом ручье вода мертвая. Не пейте". И Ярополк, к немалому удивлению Родислава, беспрекословно ей верил. Что-то в этой странной девушке заставляло признавать ее правоту без доказательств.
Однажды вечером, когда они, измотанные до предела, готовились встать на ночлег, из леса вынырнул Ратибор. Он был один в разведке, двигался почти бесшумно, и его лицо было напряжено.
– Огонь, – коротко бросил он. – Впереди, верстах в трех. Укрыт в лощине. Небольшой.
– Охотники? – спросил Ярополк.
Ратибор покачал головой. – Вряд ли. Человек шесть. Слышал их гогот. Пьяные. И блестело железо, не ножи. Похоже на мечи.
Ярополк тут же жестом приказал затушить их едва разгоревшийся костер. Первой, инстинктивной мыслью было – обойти. Затаиться, переждать ночь и дать им уйти. Но потом пришла другая, холодная и трезвая мысль. Если это разбойники, то они знают этот лес. Если они наткнутся на следы целого отряда с волокушами, начнется охота. Они будут идти за ними по пятам, как волки, выжидая момент, когда можно будет напасть на ослабевших.
– Мы не будем бегать по лесу, как зайцы, которых травят собаками, – сказал он тихо, обращаясь к мужчинам, собравшимся вокруг него. – Мы не будем ждать, пока они выберут время и место. Мы ударим первыми. На наших условиях.
Он взял с собой двух самых надежных: Ратибора, чьи глаза видели в темноте, и Родислава, чей опыт и грубая сила могли пригодиться. Идти на разведку с кузнецом было рискованно – тот был слишком тяжел и шумен. Но Ярополку нужен был его трезвый, циничный взгляд.
Они подбирались к чужому лагерю, как змеи, почти не дыша. Запах пьяного пота и жареного мяса ударил в нос еще до того, как они увидели сам костер. Спрятавшись за толстым поваленным деревом, они взглянули на поляну. Картина была именно такой, какую они и ожидали.
Шестеро ублюдков. Заросшие, грязные, в рваных шкурах и остатках добротной одежды, явно снятой с мертвецов. Рядом с ними в беспорядке валялись мечи с выщербленными лезвиями и пара ржавых щитов. Они сидели на земле, громко ржали, рассказывая похабные истории, и пили что-то вонючее из большой медной фляги. Перед ними на тряпке была разложена их добыча – несколько мотков крашеного полотна, женский гребень из кости и медный котелок. Видимо, недавно они прикончили какого-то мелкого торговца с семьей.
Это были не воины. Это были лесные гиены, падальщики, которые питались остатками чужих жизней. И Ярополк, глядя на их пьяные, жестокие лица, почувствовал не страх. А холодную, очищающую ярость. Этих нужно было не обойти. Этих нужно было вырезать. Как заразу.
Они вернулись в лагерь, и сам воздух, казалось, стал холоднее от принесенных ими вестей. Ярополк собрал у потухшего кострища костяк своего отряда – тех, кто будет резать и кого будут резать. Родислав и его сыновья, могучие и злые. Всеволод, чье лицо было мрачно и сосредоточено. И смертоносная пара – Милана и Ратибор.
– Их шестеро, – начал Ярополк без предисловий, его голос был тих и ровен. – Все вооружены мечами. Но они пьяны в стельку и беспечны, как дети. В открытом бою, даже с такими, мы потеряем людей. Один шальной удар – и это еще один раненый, которого придется тащить. Или труп, который придется бросить. Мы не можем себе этого позволить.
– Обойти их, – тут же буркнул Родислав. Его практичный ум не видел смысла в риске. – Убить их – пользы мало. А если один удерет и приведет подмогу? Нечего лезть на рожон из-за гордыни.
– Это не гордыня, кузнец. Это расчет, – возразила Милана, проверяя тетиву своего лука. Ее пальцы двигались быстро и точно. – А если они завтра поутру наткнутся на наш след? Они поймут, что нас много. Что с нами женщины. Что мы тащим волокуши. И для них мы станем легкой добычей. Они будут идти за нами, как волки за раненым оленем. Будут ждать, когда мы выдохнемся, и перережут нас ночью, во сне. Лучше убить змею в ее же гнезде.
– Милана права, – поддержал ее Ярополк. – Мы должны решить эту проблему сейчас. Пока мы знаем, где они и что они делают. Но мы не будем драться. – Он взял палку и на грязной земле начал чертить схему. Неровный круг – их лагерь. Три креста – склоны холма, окружающие его. – Мы их вырежем.
О проекте
О подписке
Другие проекты