Чичо уже не мог стерпеть подобного оскорбления и шагнул к Настеньке, намереваясь врезать наглой девчонке прямо в нос, но внезапно отпрянул. Блеснув серебряной молнией, у его лица застыло лезвие небольшого ножа.

– Давай, – предложила Настенька с вызовом. – Может мне морду тебе расписать? Не хочешь? Тогда вали отсюда!

– Мы ещё встретимся, – пообещал ей Чичо, отступая на пару шагов.

– Обязательно, – ответила Настенька. – Моё предложение в силм. Приводи своих, кого сможешь. А я своих приведу. Встретимся на Пролетарской в восемь вечера у водопроводной трубы. Знаешь где это? – Чичо кивнул.

– Да кто за тебя встрянет-то? – спросил один из хулиганов. – Разве что этот задрот!

– Вот и посмотрим. Может это за вас никто не встрянет, – бросила вслед уходящим подросткам Настенька.

– Слышь, – обернулся Чичо, обращаясь к парню, всё ещё стоящему за спиной Настеньки. – Мы с тобой позже поговорим! Понял?

Хулиганы ушли, а собравшиеся вокруг дети стали наперебой хвалить Настеньку за смелость. В основном радовались девочки. Мальчишки же укоризненно качали головами, понимая, что Настенька залезла не в своё дело и теперь от Чичо и его команды всем проходу не будет, особенно её одновлассникам.

– Спасибо тебе, – произнёс спасённый Настенькой пацан.

– Лучше несколько раз по морде получить, чем всю жизнь боксёрской грушей быть! – презрительно бросила ведьма, и спокойно ушла в класс, оставив парня переваривать услышанное.

– Ну ты Настька даёшь! Ха-ха. – Продолжали восхищаться ей в классе. – Чичо ещё никто таким дураком не выставлял.

– Насть, если что, ты скажи, где собраться. Мы своих друзей позовём. Старшѝх с РОСа, например. Чичо с Маяка, там некого звать-то, – сказал один из парней.

– Да не скажи. За него и из других районов подтянутся, – возразил другой. – Не забывай, что у него отец бандит. Он весь рынок держит и вообще пол Богородицка.

– Конечно, – отозвалась Настенька, и в голосе её звучало мурлыканье самодовольной кошки, поймавшей жирную крысу.

Разумеется, Настенька не собиралась устраивать никаких разборок с хулиганами. Ей вообще было трудно понять, зачем парни создают конфликты, зачастую на пустом месте, чтобы их друзья за них же потом и решали проблемы. Видимо авторитет задиры измерялся количеством помощников, согласившихся его поддержать.

– Посмотрим, какой он у тебя, твой авторитет, – размышляла Настенька, незаметно наблюдая за собравшейся толпой парней из разбитого окна своего дома. Пришло уже человек пятнадцать. Несколько из них зашли в её сад справить малую нужду. – А вот вас я напоследок оставлю, – пообещала она. – Вы у меня ещё и обсеретесь от страха!

Время было уже почти девять. Новеньких больше не приходило, и Настенька решила действовать. Она вышла из сада и встала на тропе так, чтобы её было хорошо видно.

– Ну, что, все собрались? – громко спросила девочка. – Или это всё что вы смогли собрать?

– А твои-то где? – крикнул кто-то.

– Вас ждут! – заявила Настенька, и стала медленно отступать к дому. Нельзя было упустить ни одного, и для верности она запустила обломок кирпича в толпу. Вскрик боли одного из друзей разозлил парней, и вся толпа ринулась за наглой девчонкой.

Как только последний из хулиганов зашёл в дом, дверь плотно закрылась, не давая выйти никому без разрешения хозяев. Настенька с бабушкой пировали всю ночь. Как юная ведьма и обещала, она оставила отметившихся в саду парней на конец ночи, дав им вдоволь насладиться зрелищем пожирания жизненной энергии их друзей и страхом то беспомощности, наложенной чарами. Ожидание смерти для них и правда стало хуже самой смерти. Из дома не вышел никто.

***

Середина осени выдалась на удивление тёплой. Хоть по утрам иней уже начинал прихватывать ещё зелёную траву, снег и не думал выпадать. Днём яркое солнце хорошо прогревало прозрачный воздух и становилось по-летнему жарко.

Настенька наслаждалась неестественно надолго затянувшимся бабьим летом. Приближался праздник и время их с бабушкой ухода. Природа, словно чувствуя это, дарила ведьме приятные солнечные дни, празднуя вместе с ней её победу.

Настенька часто опаздывала на уроки, а иногда совсем не приходила. Пропустив в этот день математику, она, придя в класс, застала там переполох среди учеников.

– Что случилось? – спросила она у Маши.

– Ой, тут такое…, – по-заговорщически тихо заговорила та. – Ты себе не представляешь!

– Маш! – резко одёрнула подругу ведьма, не позволяя ей опуститься до детских эмоций.

– Короче, – собралась с духом Маша, – с утра приходил отец того хулигана с которым ты позавчера сцепилась. Он и правда бандит, прям как в сериалах показывают. Кожаная куртка, бритый под ноль, цепь на шее вот такущая, – Маша показала свой указательный палец для убедительности.

– И что? – не особо удивившись, спросила Настенька.

– Он сына искал. Оказывается, с ним ещё несколько человек пропали, – пояснила Маша и тут же осеклась. – Орал тут на учителей как бешеный. Это ты их?

– А тебе их жалко, что ли? – нахмурилась Настенька. Маша в ответ только замотала головой. – Вот и не лезь не в своё дело.

– Так он же не успокоится, – кивнула девочка куда-то в сторону, имея в виду отца Чичо.

– На то и рассчитано, – многозначительно улыбнулась ведьма. – Знаешь как его найти?

– Не-а. Откуда? Хотя…. У него младший сын в нашей же школе учится. В третьем “А”. Колька кажется.

– Ясно. Спасибо.

После урока Настенька подошла к стенду с расписанием занятий, отметила, в каком кабинете учится 3й “А” и пошла туда. Поспрашивав учеников, кто из них младший брат Чичо, она нашла нужного мальчика. Тот увлечённо пересчитывал недавно выигранные у одноклассников деньги.

– Ты Коля? – спросила Настенька.

– Да, ответил пацан. – Чё те надо?

– Это ведь у тебя брат пропал?

– И чё? Чё надо-то?

– Папаше своему вот это передай, – Настенька положила перед мальчишкой свёрнутую записку.

– Сама передавай. Я тебе чё, передаст, что ли? – нагло ответил Коля.

В руке Настеньки зашелестела синяя сторублёвая купюра.

– А так передашь? – Она сунула бумажку в руку мальчишки, заворожённо уставившегося на деньги.

– Ага. – Закивал обрадованный Коля.

– А если не распечатанную передашь, получишь ещё три таких же, – пообещала Настенька.

– Хорошо, передам, заверил девочку Коля. Глаза его светились радостью, свойственной только жадным до чужого людям. Он спрятал купюру во внутренний карман модной джинсовой куртки. – После уроков отнесу.

– Тебе уроки нужны или деньги? – спросила Настенька.

Мальчишка всё понял и выхватив из-под парты сумку с тетрадками, убежал искать отца.

Настенька полагала, что придётся применить силу внушения, которой она с бабушкой удерживала жертв на месте, не давая сбежать, но хватило простого нажима на жадность. Скоро всё будет сделано.

***

“Твой сын у нас. Готовь один миллион и получишь его целым. Стуканёшь ментам – и тебе и ему хана. Деньги отдашь курьеру на Пролетарской возле трубы сегодня в десять вечера. И без финтов!”

Сказать, что Стас был в гневе, значит, ничего не сказать. Он орал на весь дом, как резаный кабан, разломал и разбил всё, до чего смог дотянуться, до смерти напугал жену и младшего сына, притащившего эту проклятую записку.

Устав, и немного успокоившись, Стас стал обзванивать своих дружков. Через час почти все они собрались в его большой квартире. Все участвовали в обсуждении.

– Кто это может быть?

– Вряд ли кто-то из местных

– Залётные?

– Да, но по наводке. Знали, кого брать.

– Надо пробить через ментовку.

– Давай.

– А я к своим на Пятилетку сгоняю, может, знают чего.

– Я в РОС.

– А я к местной шпане.

– А кто записку передал? Сын? А ему кто?

Вызвали Колю. Тот ничего толком не смог ответить. Смутно припоминал, что вроде какая-то девчонка была, но ни лица, ни примет не мог вспомнить. Как только внимание взрослых переключилось на что-то другое, Коля решил уйти подальше. Не ровен час, ещё и деньги отнимут. Он убежал в свою комнату и решил перепрятать сторублёвую купюру в тайник, но вместо денег он вытащил из кармана здоровенного, размером с пол ладони, паука. Дико завизжав, Коля сбросил его на пол и раздавил, но тот успел укусить мальчишку за палец. Место укуса горело огнём, а рука отнялась по локоть. Слабость легла свинцовым покрывалом на плечи Коли и он рухнул на пол. Прижимая к себе раненую руку, он тихо выл. Позвать на помощь не было сил.

В комнату вошла мать. Увидев бледного, как смерть, сына, лежащего на полу в луже собственной мочи, она лишилась чувств. Звук упавшего тела привлёк внимание одного из дружков босса. Тот заглянул в комнату и позвал остальных. Не дожидаясь скорой, бандиты увезли женщину и ребёнка на своих машинах в больницу. Сторублёвая помятая купюра осталась лежать незамеченной на полу детской комнаты.

***

Четыре дорогих внедорожника стояли неподалёку от указанного в записке адреса. Иногда кто-то из пассажиров выходил из автомобилей покурить или справить нужду в ближайшем вишнёвом саду.

– Да вы издеваетесь что ли?! – злобно шипела Настенька, наблюдая, как очередной бандит заходит в её сад.

– Не стоило Стасу этим заниматься, – заметил широкоплечий детина в светло-коричневой кожаной куртке, выходя на перекур с товарищем. – Сами бы справились.

– Да, на него и так навалилось, конечно. Жена в больничке, а младший даже до реанимации не дожил. Прям у нас на руках кончился. Мы Стасу пока не стали говорить, сам понимаешь.

Собеседник кивнул.

– Ясно-понятно!

– Так что пока ему лучше при деле быть. А то пристрелит кого-нибудь из терпил. А на хрена нам потом тёрки с ментурой?

– Ну да, ну да. Сколько времени-то?

– Без двух минут десять.

– Где этот курьер сраный? Щас бо̀шку ему скрутим за то что ждать заставляет. Как раз заброшка рядом. Прикопаем, не найдут.

– Сначала надо узнать, кто это всё замутил на нашей земле и где пацан. А там уж прикопать недолго.

– Вон, смотри. Не курьер ли?

– Похоже на то.

Из кустов показалась высокая щуплая фигурка. В руке “курьера” зажглась спичка. Пламя попрыгало из стороны в сторону и потухло. Братки тут же высыпали из машин. Все двадцать человек во главе со Стасом.

– Надо быть полным идиотом, чтобы вот так подставляться. Или дело здесь нечисто. – Предположил первый бандит.

– Похоже на подставу, – согласился второй.

Толпа братков рассредоточилась по дороге, готовясь к любой неприятности. Они давно обследовали и сад, и двор, и даже саму заброшку. Выбраться оттуда было невозможно. Двор обнесён высоким забором, а заросли вишни были настолько густыми, что сами по себе представляли непроницаемую защиту. Курьер нырнул прямо в западню.

Оставив пару человек наблюдать за периметром, Стас повёл свою команду во тьму вишнёвого сада. Подсвечивая себе фонариками, братки медленно продвигались к дому. Внутри явно кто-то находился. Слышались шаги, хруст битого стекла под ногами, чьи-то голоса.

– Он там не один, – предостерёг Стас. Он посветил в лица фонарём двоим помощникам. – Вы двое, проверьте.

Братки покорно вошли в чёрный зев двери и исчезли в темноте.

– Всё в порядке, заходите, – послышался приглушённый голос одного из разведчиков. Казалось, кто-то выдавливал из него слова силой.

Ещё десять человек отправились в бездонное чрево заброшки. Оставшиеся шесть человек начали терять терпение, когда спустя пять минут, показавшиеся им вечностью ни один из вошедших не вернулся назад. Мало того, они не откликались на зов товарищей. Заброшка хранила гробовое молчание.

– Что за фигня, Стас? Тут дело не чисто. Пора валить, – произнёс бандит в светло-коричневой куртке.

– Я тебе свалю, урод! – пригрозил главарь. Кинуть хочешь? А ну все внутрь! Ты первый.

Струхнувшему братку в грудь упёрся ствол пистолета.

– Ты чё беспределишь? – возмутился было тот, но щелчок взведённого курка привёл его в чувства.

– Давай, – скомандовал Стас.

Когда оставшиеся братки зашли внутрь, дверь привычно хлопнула за их спинами, отрезая путь к отступлению. Попытки открыть её или выломать не увенчались успехом.

Окружающую тьму то и дело прорезали лучи света фонариков. Дом был не настолько большим, чтобы в нём можно было потеряться или спрятаться, но ни одного из своих друзей, вошедших сюда ранее, братки не обнаружили.

– Чёрт, что за нафиг? Что происходит? – в голосах бандитов явно послышались панические нотки, когда электрические фонарики разом решили сдохнуть.

– Тихо. Я ничего не слышу. Где мы? – раздавалось то тут то там.

Когда глаза привыкли к тусклому свету, вошедшие стали видеть и слышать только самих себя. Для каждого из них в доме был только он, тьма и две фигуры, сидящие на креслах посреди большой комнаты. Каждый из них умирал в одиночестве, подвластный воле ведьм. Последним из оставшихся был Стас.

– Где мой сын? – вызывающе крикнул он, заметя, как одна из фигур в кресле впилась в него взглядом. Фигура слабо сияла в темноте от переполняющей её энергии.

– Мои парни снаружи так всё не оставят! – заявил Стас. За наглым видом он прятал жуткий страх, что сковывал его своими ледяными путами, заставлял руки трястись, а душу биться в панике от предстоящего действа. Он уже догадался, что его ждёт и держался лишь на клочке гордости.

– Это те двое, которых ты оставил у сада? – прогудел голос, словно из могилы. – Их уже доедает мой волк. Не беспокойся о них.

– Ты скоро отправишься вслед за своим сыном, – пообещал второй дребезжащий гортанный, лишая сил, воли, надежды.

Стас из последних сил вскинул руку с пистолетом и выстрелил в одну из фигур. В отсветах пламени он увидел, как две пули вошли в лицо маленькой девочки, но не произвели эффекта, на который рассчитывал бандит. Смерть его была неизбежной.

– Хватит, – произнёс дребезжащий голос. – Не играйся с едой, внученька.

Могла показаться, что голос этот принадлежит старухе, но столько силы в нём заключалось, столько скрытой мощи, что у Стаса задрожали колени. Он рухнул на потёртый заплесневелый ковёр и не смог больше подняться. Голова закружилась. От тела стал исходить светящийся пар, расширяясь и выстреливая в разные стороны тусклыми протуберанцами. Они переплетались между собой, объединяясь в два больших, которые вьюзом втягивались двумя бестиями, сидящими на креслах, словно демоны на адских тронах. Стас кричал. Так громко, как мог. Кричал от ужаса, понимая, что с ним происходит и от того, что знал – возврата нет. Не будет прощения, не будет отпущения грехов. Он растворялся, погибал. А с ним погибала и его душа, выпитая двумя ведьмами, словно банка газировки. Никто не слышал его криков. Они рассыпались в прах вместе с его телом.

– Мы готовы, внученька. Ты справилась.

– Это ещё не всё, бабушка. Кое-что я оставила напоследок.

***

Осенние каникулы начались в этом году 27 октября, а через четыре дня наступил новый для России праздник. Хэллоуин.

Вся школа готовилась встретить его с размахом. Вечером 31 октября школьники в маскарадных костюмах приведений, скелетов и прочей нечисти должны были собраться в актовом зале для праздничного концерта, а после пойти гулять по городу.

Маша заранее готовилась к празднику, сшив себе костюм ведьмы. Образ это ей очень нравился. Она с удовольствием воображала, как наводит порчу и сглаз на своих недругов и соперниц, как завораживает симпатичных мальчишек, заставляя их дарить ей подарки и преклоняться перед ней. Недаром её лучшая подруга так много ей рассказывала о колдовстве.

Как назло, в день праздника Маше с утра нездоровилось. Тошнота и слабость не позволили ей подняться с кровати, и мама строго настрого запретила ей выходить из дома.

– Пропустишь ты этот дурацкий Хэллоуин один раз, ничего страшного не случится, – сказала она, уходя на работу в ночную смену.

– Наверное, да, – согласилась Маша и осталась валяться в кровати остаток дня.

Вскоре ей наскучило смотреть одно и то же по телевизору, и она решила позвонить подружке, которую знала ещё с яслей и с которой училась сейчас в одном классе. “Время уже позднее. Как раз все уже вернулись с гулянки. Пусть расскажет, что там на концерте было. Мне ведь тоже интересно”, – подумала Маша.

На удивление, мама Лены сказала, что та ещё не вернулась. Тогда девочка стала звонить всем одноклассникам, у кого были проведены телефоны. Ответ был везде один и тот же: “Ещё не вернулись”.

Смутные опасения появились в голове Маши. Она должна была проверить кое-что, но для этого надо было выйти на улицу. В больном, разбитом состоянии это было не просто. Собравшись с силами, она, даже не потрудившись снять костюм ведьмы, который носила весь день, вышла на улицу. Сидеть сложа руки, когда душу терзают нехорошие предчувствия Маша всё равно бы не смогла.

На улице дул холодный ветер, пронизывая хлипкий костюмчик насквозь. Маша попутно захватила с собой и остроконечную ведьмовскую шляпу, и теперь надела её, чтобы хоть как-то согреться. Возвращаться времени не было. Тревога гнала её вперёд.

Сначала девочка решила заглянуть в школу, но поняв, что так поздно вечером она вряд ли ещё открыта, Маша поспешила туда, где надеялась найти одноклассников.

Странный ветер постоянно дул храброй девочке в лицо, куда бы она ни повернула. Он тормозил её, пробирал холодом до костей, препятствовал, как мог. Состояние Маши и без постороннего участия было плачевным. Слабость в ногах, озноб и тошнота не проходили. Как будто всего этого было мало, начался мелкий колючий дождь. Пройдя пару кварталов, Маша уже не чувствовала ни рук, ни ног от холода. Но она не смела повернуть назад. Не этому учила её молодая ведьма. Та которую Маша сейчас стремилась найти.

– Ничто не должно быть властно над тобой, – говорила Настенька. – Ни человек, ни животное, ни погода, гни любые другие обстоятельства. Если ты своей волей сметёшь все преграды на пути к цели, то даже смерть не остановит тебя.

– Ты сама меня этому научила, – твердила Маша, клацая зубами от холода. – И я не отступлю!

Вишнёвый сад медленно, но верно приближался. Вот уже видна тропинка во двор, приоткрытая дверь мрачного дома. Маша стремительно вбежала внутрь.

***

После концерта из класса осталось всего пятнадцать человек из двадцати пяти. Все остальные или вообще не приходили на концерт, или ушли домой сразу после его окончания.

– Странный это праздник какой-то, – сказал парень в костюме скелета. – Вроде день всех святых, а наряжаемся все в нечисть.

– Это чтоб нечистые духи и демоны, выходящие в наш мир приняли тебя за своего, и не утащили в свой мир, когда врата закроются, – пояснила Настенька.

– А ты откуда знаешь? Расскажи ещё. Откуда этот праздник, вообще? – Посыпались вопросы со всех сторон.

Настенька улыбнулась, подцепив интерес подростков своими словами.

– На самом деле этот праздник называется не Хэллоуин, а Самайн. Его праздновали по всей Европе и в России тоже. Считалось, что это главный праздник всех ведьм. Ведьмин Новый год.

– Ух ты! Чё, правда? А что дальше? – не унимались ребята.

– Этот день считался днём смерти солнца. Вся нечисть, проклятые души и демоны могли приходить в этот мир, – сгущала краски Настенька, видя, как блестят азартом и интересом глаза детей. – Считалось, что в этот день можно узнать все тайны потусторонних миров и даже отправиться в один из них, если захочешь. А ещё можно было гадать и все пророчества данные в эту ночь сбывались.

– А как, как гадать?

– Для этого выбирали тихое место и проводили обряд.

– А мы сможем? Ты знаешь как? Давайте попробуем!

– Нужно особое место. Я знаю в городе только одно подходяще.

– Где, где? Пошли туда. Да, давайте!

Чтобы распалить интерес ребят ещё больше, Настенька поупиралась немного, мол, это опасно и всё такое. Но потом согласилась на уговоры одноклассников показать заветное место. Благо, что оно находилось совсем близко от школы.

– Это же заброшка! Фу, тут так жутко. А вы слышите шёпот? Да ну, нафиг, тут страшно! Да не, не, самое то! – переговаривались удивлённые подростки.

– Встаньте сюда. – Настенька указала на ковёр, лежащий между двух кресел в большой комнате.

– А теперь что? – спросил один из ребят, когда вся компания еле-еле уместилась на ковре.

– А теперь всё! – произнесла Настенька, усаживаясь в своё кресло.