– Конечно, хочу, – искра хищного азарта загорелась в глазах Настеньки.

– Тогда пойдём со мной, – предложила Маша. – Кстати, ты так и не сказала, как тебя зовут.

– Зови меня Настей.

– Хорошо. Рада познакомиться, – улыбнулась Маша.

– А я-то как рада, – криво усмехнулась Настенька, но Маша этого не увидела. Она уже двинулась по дороге к школе.

– Ты идёшь? – спросила девочка, обернувшись к новой подруге.

Когда девочки подошли к большому зданию из красного кирпича, Настенька увидела толпу детей разных возрастов, заполонившую школьный двор почти полностью. Дети делились на большие и маленькие группы, ожидая, когда прозвенит первый звонок. Одни громко кричали и смеялись, а другие читали учебники, устроившись на белом невысоком заборе. Никому не хотелось заходить внутрь школы, пока на улице стояла такая тёплая солнечная погода.

Прозвенел звонок, и все разошлись по классам. Настенька поднялась с Машей на третий этаж и зашла в большую светлую комнату, где сидели ученики.

– Вот там есть свободное место, – указала Маша на заднюю парту. – Там никто не сидит.

Настенька прошла к указанному месту и села. Казалось, никто и не заметил новой ученицы. Все занимались своими делами, а когда вошла учительница, внимание школьников увлёк урок. Преподаватель биологии рассказывала об охоте волков в дикой природе.

– Волки никогда не нападают на здоровых и сильных животных. Они выбирают ослабленных особей из стада или молодняк.

– Ну, хорошо, что я не волк, – прошептала Настенька.

Она провела в школе весь учебный день и побывала на всех занятиях. Уроки ей не понравились, так как то, что рассказывали на них учителя, было совсем бесполезно. Настенька не понимала, зачем уметь вычислять корни в алгебре или учить историю жизни давно умерших людей, когда вокруг был мир, полный чудес. Чудес, недоступных для этих чванливых дядь и тёть, называющих себя учителями.

– Не то, что моя бабушка, – усмехалась про себя молодая ведьма. – Она бы вас так поучила!

За то Настеньке нравились перемены между уроками. На них она перезнакомилась почти со всем классом. Маша ей в этом усердно помогала. Уже к середине дня Настенька изучила всех новых подруг и друзей. Способности ведьмы давали ей возможность проникать в душу любого человека. Ей открывались все тайные страхи, надежды, мечты людей, все их секреты, о которых не принято говорить, считая это семейными делами. Она знала, как будет действовать.

После уроков дети вышли из школы. Настенька стояла в стороне от всех и ждала. Она уже смогла заинтриговать девочек своим поведением, и теперь они шептались о чём-то неподалёку. От их группы отделилась Маша, как самая смелая, а также потому, что сама и привела в класс эту странную девочку.

– Насть, – позвала Маша, подходя ближе с заговорщическим видом. – Мы с девчонками идём на Западный. Хочешь пойти с нами?

– Да, конечно, – улыбнулась Настенька, и что-то зловещее было в её улыбке.

По дороге в Западный микрорайон шесть девочек весело щебетали и веселились. Настенька, как могла, поддерживала разговор и смеялась, когда смеялись все. Ей было ужасно скучно, как сорокалетней женщине в компании детсадовцев.

– А зачем мы вообще туда идём? – спросила Настенька.

– Как зачем? – удивилась Лариса, плотного телосложения девочка с намечающимся ожирением. – Ну, ты даёшь! Там же детская площадка новая. Этим летом поставили.

– В “Нескучном” тоже есть площадка, – возразила Лиза. – Напротив памятника пионерам. Но там всегда дети с окрестных домов. Постоянно занято. Да и качели ржавые.

– Вот и пришли, – сказала Лариса. – Чур, я первая на “Лодочку”! Кто со мной?

Подруги разбежались по качелям, и тут одна из девочек заметила, как бы, между прочим:

– Кстати, тут злая собака живёт вон в том доме, – она указала на ближайшую шестиэтажку. – И хозяин у неё дебильный. Выпускает без намордника, а она злая такая! Уже четырёх других собак погрызла и кота одного вообще убила совсем.

– Блин, Кать, чё раньше не могла сказать? – заныла Лариса. – Я собак боюсь. – Катя в ответ лишь пожала плечами, мол, ничего страшного.

Словно по сигналу, раздался сухой стук деревянной двери. Из подъезда вышла громадная немецкая овчарка. Пёс огляделся по сторонам и не найдя других целей, поскакал на детскую площадку.

Девочки вовремя увидели угрозу и с визгом бросились на вмонтированную в бетон высокую шведскую стенку. Побросав портфели, они забрались на самый верх, оставаясь в недосягаемости собаки. Перепуганные подруги сидели тихо, только Лариса вопила во всё горло. Грузная и неповоротливая, она не успела залезть на лестницу достаточно быстро, и пёс тяпнул её за щиколотку. Прокусив носок и стащив сандаль, злобная овчарка оставила на ноге девочки две покрасневшие полосы от клыков. Пёс бегал вокруг лестницы с пятью девочками на ней, и угрожающе лаял, глядя на них.

Оглядевшись вокруг, Маша спросила:

– А где Настя?

Девочки стали осматривать площадку. Настя, не принимая особого участия в общем веселье, сидела на лавочке несколько в стороне от качелей, когда напала собака. Она даже не поднялась со своего места, когда пёс с азартом охотника понёсся на неё, а подруги дико завизжали от страха.

Внезапно серая тень метнулась наперерез овчарке и сбила её с ног. Насколько бы ни был велик пёс, терроризировавший всю округу, но волк, схватившийся с ним, был раза в два больше.

Бой двух животных продолжался недолго. Сбитая с ног овчарка поднялась, переключившись на нового противника. Собака прыгнула на врага, раскрыв пасть, полную блестящих белых зубов, но это было последним, что она сделала в своей жизни. Волка ловко уклонился от укуса, и сам защёлкнул челюсти на горле пса. Он мотнул мускулистой шеей раз-другой и выплюнул обмякший труп с переломанным хребтом.

– Вы что творите?! – послышался истошный вопль у одного из подъездов. – Уберите собаку!

Это хозяин агрессивного пса выскочил на улицу, услышав визги детей. Теперь уже он требовал, чтобы кто-то убрал пса от его бедного питомца.

Волк осмысленно посмотрел в глаза Настеньки и, получив мысленный приказ, понёсся в сторону мужчины.

– А-а-а! – только и успел прокричать нерадивый хозяин овчарки. Остальные звуки захлебнулись в потоках крови, фонтаном бившей из разорванного горла. Девчонки кричали и визжали от страха не переставая, а волк скрылся также внезапно, как и появился.

– Я пойду домой, – сказала Настенька Маше чуть позже, сидя в песочнице, когда всё закончилось. – Не хочу с милицией объясняться. Я всё равно ничего не видела.

– Ну, ладно, – Маша ещё не пришла в себя от произошедшего.

– Завтра увидимся? – спросила Настенька.

– Ага, – кивнула Маша.

Подходя к дому, Настенька заметила первоклашку, стоящую на обочине. Девочка явно была чем-то напугана.

– Эй, – окликнула её Настенька. – Ты чего здесь?

– Там собака большая, – малышка указала пальцем в сторону кустов где-то впереди.

– Боишься пройти? – спросила Настенька. – Хочешь, я тебя другим путём проведу? Коротким.

Малышка кивнула, улыбнулась и взяла Настеньку за руку. Они направились вверх по тропинке, ведущей в вишнёвый сад. Втолкнув девочку в распахнутую дверь дома, Настенька обернулась. Из кустов высунулась окровавленная морда волка с по-человечески осмысленным взглядом.

– Молодец, Волчок, улыбнулась Настенька. – Молодец!

***

Сентябрь подходил к концу. По ночам становилось заметно холоднее, но молодую ведьму беспокоило не это. Приближался заветный час, а они с бабушкой были ещё не достаточно подготовлены. Несмотря на то, что количество жертв, приведённых Настенькой за последний месяц, было больше, чем за весь прошедший год, бабушка всё ровно была недовольна. Она часто торопила внучку, выговаривая за промедление. Настенька не обижалась на бабушку. Та уже не могла охотиться сама, и обеспечение их двоих необходимой энергией теперь лежало на плечах двенадцатилетней девочки. И она понимала всю ответственность, возложенную на неё. Энергия была жизненно необходима как никогда раньше, и как никогда не будет в будущем.

– Хватит осторожничать, Настенька, – напутствовала правнучку старуха. – У нас слишком мало времени для этого.

– Я знаю, бабушка, – отвечала девочка и вновь уходила на охоту.

Посещение школы дало свои результаты. Большинство жертв Настенька находила именно там. И этот рог изобилия обещал ей ещё обо̀льшие успехи.

Настенька подружилась со всеми в классе, даже с мальчишками. Она никогда не записывала ничего на уроках, но всегда помогала решать контрольные отстающим ученикам. Дети тянулись к ней и доверяли ей даже личные проблемы. Однажды, заметив, что Маша ведёт себя как-то неестественно отстранённо, Настенька сама подошла к ней.

– Маш, что-то случилось? – спросила она.

– Да, нет, ничего. Всё нормально, – попыталась отмахнуться подруга.

– Нет, так не пойдёт, – настаивала Настенька. – Давай выкладывай, что случилось! Или мы уже не подруги?

Последняя фраза уколола Машу. Конечно же, она считала Настю чуть ли не лучшей подругой, но проблема была слишком серьёзной и очень личной, и Маша стеснялась о ней рассказывать.

– Ты же знаешь, что можешь мне доверять, – добавила Настенька. Маша ей очень нравилась. Сильная, умная не по годам, волевая и собранная, она чем-то напоминала девочке-ведьме её саму. Маша не отступала перед трудностями и умела добиваться своей цели. Тем удивительнее было её теперешнее разбитое состояние. Настенька ясно чувствовала, как энергетический источник в её подруге не просто уменьшился, а истощился почти до нуля. Сейчас даже заморыш-детсадовец оказался бы куда более сытной добычей, чем пятиклассница Маша.

– Ну, я жду! – Настенька тряхнула подругу за плечо.

– Да, знаешь…, – замялась Маша, поддаваясь нажиму Насти. – Тут, блин, такое….

– Да какое, такое?! – ведьма начала злиться. Любые проявления растерянности, нерешительности, слабости вызывали в ней приступы ярости. За такое “предательство” Силы, ей хотелось разорвать человека на части, уничтожить, и если бы сейчас девочки были в доме бабушки, то Настенька, не задумываясь, так и поступила бы. Даже её симпатия к Маше не спасла бы ту от смерти. Но они были в школе, и Настеньке приходилось сдерживаться.

– У меня папа вернулся, – наконец выдохнула Маша.

– И что? – не поняла Настенька. – Куда вернулся? Откуда?

– Домой. Из тюрьмы, – тихо пояснила Маша.

– И что тут такого, что ты теперь сама не своя ходишь?

– Ты не понимаешь! Он в тюрьме сидел за убийство. А теперь вышел и с нами живёт. Он ещё хуже, чем раньше стал. Он опять маму бьёт и меня. Он уже меня на улицу не пустил вчера. На весь день в комнате запер из-за какой-то тройки по физре. А сам с мамой там…, – Маша уже готова была расплакаться. – Лучше бы он там умер, блин!

Настенька уже поняла, что к чему и внутренне торжествовала.

– Не бойся. Я смогу тебя защитить, – усмехнулась она, и усмешка её не сулила ничего хорошего.

– Как? – недоумённо уставилась на неё Маша.

– Это уже моё дело. Доверься мне. Значит так…, – Настенька зашептала что-то на ухо подруге.

***

На небе появились первые звёзды. Настенька с Машей, пройдя через вишнёвый сад, зашли в заброшенный дом. Войдя в первую маленькую комнату, девочки остановились. Настенька указала подруге на кресло от автомобиля (“подарок” каких-то бомжей), умостившееся в дальнем углу комнаты у окна.

– Переночуешь здесь. Сядь туда и не вставай, пока я сама тебя не позову. От этого зависит твоя жизнь. Понятно? – голос Настеньки был серьёзным, как-то по-взрослому жёстким, не допускающим возражений.

Маша кивнула и села в кресло, но тут же подпрыгнула от испуга, вжавшись в стену и выставив ранец перед собой словно щит. Из соседней комнаты вышел огромный, по пояс Настеньке, волк и облизнулся.

– Не бойся, – несколько надменно произнесла Настенька. Это Волчок. Он будет тебя охранять. Сядь и никуда не уходи. – Маша кивнула, не сводя глаз с волка. Тот, не обращая внимания на гостью, развалился прямо посреди комнаты в куче мусора. Ничего больше не объясняя, Настенька вышла из дома.

Пройдя улицу Пролетарскую почти до конца, молодая ведьма направилась в ближайший от Дворца Пионеров двор. Найдя полинявшую “сталинку”, Настенька вошла внутрь и огляделась. Снаружи каменный с толстыми стенами дом внутри был полностью покрыт деревом. Доски настила и лестницы, ведущей на второй этаж, нещадно скрипели под ногами, жалуясь на возраст.

Поднявшись наверх, девочка постучала в квартиру №6. Никто не открыл. Тогда Настенька несколько раз ударила в дверь кулаком. Грохот от этих ударов раздался такой, будто в дверь долбили кувалдой. Через секунду щёлкнул замок. Дверь открыл высокий средних лет мужик в поношенной майке-алкоголичке и синих спортивных штанах. Он был худ и жилист. В молодости, наверное, он считался красавцем, но всё портила землистого цвета кожа. Несколько лет тюрьмы оставили на нём свою печать.

– Чего надо? – прорычал отец Маши. Видимо он был пьян, хотя на ногах держался крепко.

– Если что, – по-детски надменно бросила Настенька, – то Маша у меня. Она к вам больше не придёт.

– Что-о-о?! – взревел мужчина, словно бешеный бык. – Ещё чего! Я щас ей задам, что вздумала? Отца не уважать! Где ты живёшь?

Из-за его спины показалась испуганная женщина, мать Маши. Она явно не знала, что делать, и только сделала хуже, пролепетав что-то типа: “Вить, не надо, я сама”, и, получив пощёчину, убежала в комнату.

– Мой папа тебе кишки выпустит! – заявила Настенька.

– Что-о-о?! – снова заревел мужик. Он был из тех редких экземпляров, на которых алкоголь действует по-особому. Он их не хмелит и не успокаивает, а только злит и придаёт энергии к действию.

Желая, видимо, проучить наглую девчонку, он сделал шаг вперёд, но натолкнулся на колючий ведьмин взгляд, пышущий яростью и… голодом. Мгновенно взвесив в уме все “за” и “против”, бывший зэк решил, что лучше поквитается с несуществующим отцом этой маленькой бестии. Ему почему-то показалось, что связываться с этим ребёнком опаснее, чем со здоровым мужчиной.

– Эй, Михалыч, Вась, – позвал он кого-то из глубины квартиры. – Айда со мной, тут тёрки начинаются.

Из кухни вышли двое собутыльников Вити.

– Ты позавчера только откинулся и опять в разборки? – попенял ему тот, кого звали Михалычем, здоровенный шахтёр с пудовыми кулачищами.

– Да, ни чё, ни чё, – проскрипел гадким голоском Вася. – Ща всё нормально будет, чё!

Заметив второго дружка Вити, Настенька поморщилась. Такой мерзкой гнилой энергии она не встречала даже у бомжей.

– Вот как его есть-то? Фу! – подумала она. Это всё равно, что жрать сырую рыбу, зная, что она с глистами.

– Показывай, где живёшь, – злобно рявкнул Витя, но трогать Настеньку поостерёгся. – Щас я потолкую с твоим папашей. Удумал, чужих дочерей воровать. – Ему и в голову не пришло, что если бы всё было действительно так, то никто к нему домой свою дочь не отправил бы.

Когда трое мужчин и маленькая девочка подошли к дому, скрытому за вишнёвым садом, было уже темно.

– Эт чё? Там, что ль? – заныл Вася. – Да ну на….

– Чё, зассал? – прогудел Михалыч.

– Да не! Чё? – ответил Вася. – Прост там нет ни чё, во дворе этом. Там это… заброшка.

– Маша там, – уверенно произнесла Настенька. – Идёте?

Когда все зашли внутрь дома, дверь закрылась сама собой. Настенька провела мужчин сквозь маленькую комнату, не задерживаясь. Те крутили по сторонам головами, стараясь рассмотреть детали интерьера в надвигающейся тьме. Казалось, они совсем не видели ни прижавшей к груди школьный ранец Маши, боящейся даже пискнуть от страха, ни подобравшегося волка, готового в мгновении ока загрызть всех троих, если они попытаются подойти к его подопечной.

Троица во главе с Настенькой прошла в соседнюю комнату. Маше было страшно интересно, что они могут там делать. Поднявшись, было с кресла, она сделала шаг по направлению к двери, но волк мгновенно вскочил, преграждая путь и не давая пройти. Ей ничего не оставалось, как вернуться в кресло, надеясь хоть что-нибудь услышать через стенку.

Сначала звуков не было, за исключением невнятного бормотания и перемежающегося из угла в угол лёгкого шепотка, к чему Маша уже привыкла и перестала бояться. Но вот из-за двери появилось свечение, словно зажгли несколько ярких ламп дневного света. А потом раздался такой громкий визг, что девочка вжалась в кресло от неожиданности, а волк, ощетинившись, подпрыгнул на месте, принимая оборонительную стойку. По направлению к выходу нёсся Вася весь седой от ужаса и с огромным коричневым пятном на светлых брюках. Настенька с бабушкой им всё-таки побрезговали, но добра это ему не принесло. Спустя три дня, его поймали в лесничестве в невменяемом состоянии. Он что-то бессвязно бормотал и боялся яркого света. Врачи не смогли хоть как-то собрать в одночасье сломанную психику мужика и отправили его в деревню Петелино, где располагалась местная клиника для душевно больных.

Проводив Машу до дома, Настенька сказала:

– Никому об этом не говори. Поняла?

– Ты их убила, да? – с надеждой спросила Маша.

– Да, – жёстко ответила Настенька. В голосе её читалась непреклонность и отсутствие хоть какого-то сожаления по поводу совершённого.

– Спасибо! – Маша крепко обняла подругу. – Спасибо тебе большое!

– Если кто-нибудь об этом узнает, то я и тебя убью, – пригрозила Настенька. – И тех, кому ты скажешь.

– Не бойся, – произнесла счастливая Маша. – Я никому не скажу.

– Это тебе надо бояться, а не мне! – ответила Настенька на нелепое высказывание подруги.

– Ты ведьма, да? – спросила Маша. – Я давно это подозревала. И волка я твоего помню. Это же он тогда овчарку загрыз, да? Про тебя слухи ходят, что ты странная. Я теперь поняла, почему.

– Не говори ничего никому. Поняла? – вновь предостерегла Настенька Машу. – А слухи меня уже не волнуют.

Придя домой, Настенька спросила бабушку о Маше:

– Если она догадалась, что я ведьма, то должна понимать, что пропажа людей – моих рук дело. Почему она не испугалась?

– Потому, что она сама такая, – пояснила старуха. – В потенциале, конечно.

***

Прошёл месяц с того момента, как Настенька помогла Маше разобраться с её отцом. С тех пор они очень сблизились. Настенька много рассказывала подруге о природе, о силах в ней обитающих, об энергиях наполняющих сущее. Та мало что понимала, но Настенька уверяла, что это не важно. Истинный смысл её слов придёт Маше сам немного позже.

– Главное запомни, – говорила Настенька. – Никогда нельзя от кого бы то ни было зависеть.

– А как же мама, учителя? – недоумевала Маша. – Есть многое, на что мы не можем повлиять.

– Мы на всё можем влиять, – возразила Настенька. – И ты сможешь, если усвоишь правило: “Никому не подчиняйся!” Когда поймёшь это, всё у тебя получится.

– Что получится? – спросила Маша.

– Всё. Всё, что захочешь, – ответила юная ведьма подруге и та кивнула.

– Ой, смотри, кажется разборки начинаются, – отвлеклась Маша на что-то происходящее за спиной Настеньки.

Она обернулась. На глазах всего класса, какой-то здоровенный хулиган избивал её одноклассника. Мальчик вжался в угол, получая удары и тычки со всех сторон от парня, лет на пять старше него. Рядом стояли трое друзей отморозка, и хохотали, подбадривая задиру.

Не раздумывая, Настенька растолкала хулиганов и так сильно ударила их главаря в спину, что тот потерял равновесие и, стукнувшись головой о стену, упал на пол.

Мгновенно поднявшись, парень уставился на Настеньку бешеными глазами. Это был Чичо̀ – второгодник-рецидивист, терроризировавший всю школу уже много лет. Казалось, ещё чуть-чуть, и он бросится с кулаками на девчонку, стоявшую сейчас между ним и тем задохликом, которого он выбрал сегодня в качестве боксёрской груши.

– Те чё надо?! – злобно спросил Чичо, не выдержав прямого взгляда ведьминых глаз. Он не мог спустить на тормозах обиду, ведь на него смотрели его товарищи. Ещё пол школы высыпало из соседних классов.

– Что, слабого нашёл? – с вызовом спросила Настенька. – Может с равными подерёшься?

– Это с тобой, что ли? – усмехнулся Чичо. Его дружки заржали, как кони, услышав слова девочки.

– Думаешь, за меня заступиться некому? – прищурилась Настенька. – Что, реальных разборок захотел? Чмошник!

– О-о-о, – послышалось со всех сторон.