Витя, а это был именно он, медленно продвигался по узкому коридору, проходя и светлые участки под фонарями, и тёмные, где особенно чувствовалась затхлость воздуха и безысходность, которая возникает абсолютно у всех людей вдали от солнечных ласковых лучей. Но только не у Витьки. Он намеренно в самых узких и лишённых света промежутках вслушивался в шуршание осыпающегося низкого потолка, изредка стряхивая пыль с волос, и ощущал приятную дрожь по всему телу. Покинуть зону комфорта – не каждому под силу, и мальчик считал себя способным на что-то и особенным, даже избранным, если мог простоять в кромешной тьме, которую остальные старались побыстрее проскочить. Но достаточно геройства, нужно ещё успеть попасть на сбор, послушать новости и вернуться вовремя домой. Мальчишка тихо вздохнул – хотел бы он тоже стать таким полезным, приходить на встречи с новой информацией, как Женька, но пока что ему отведена лишь роль немого слушателя. Ничего, умение внимать и запоминать тоже пригодится, обязательно пригодится, например, в будущем его будут знать как известного летописца. Впереди показался особо яркий источник света, и юноша поспешил в ту сторону, предвкушая чувство значимости и единства со всеми… Неожиданно, прямо у самих дверей на входе в зал, земля ушла у мальчика из-под ног: он завис в воздухе, дёргая коленями и вырываясь из крепкой хватки двух высоких парней стражников, что держали его за локти.

– Кто таков? – донёсся строгий голос из-за топорной маски, что скрывала лицо.

– Виктор… Глотов, – растерялся мальчишка.

– Точно? Как-то неуверенно, – придирчиво сказал второй охранник. – Надо бы к ПаПе отвести, на дознание.

– Ребята, вы что? – по-настоящему испугался юноша, ещё яростнее вырываясь, – неужели меня не узнаёте? Это же я, Витька! Артём, Дарий, это же вы, да?

– Не знаем никакого Витьку, – отрезал первый. – Ты шпион, признавайся!

– Нет, я же член клуба! – задохнулся мальчик. – Вы же видели меня на одной из встреч, помните? Вы оба!

– Допустим, но если ты не шпион, то какой пароль? – сурово спросил стражник справа, предположительно Дарий.

– Я… не помню, – пролепетал бедняга, тщетно пытаясь отыскать в своей голове что-то хотя бы отдалённо похожее на слово-ключ. Парень почти омылся холодным потом, осознавая, что теперь накликал настоящие неприятности. «Голова моя порожняя…» – звенела единственная, отчего-то писклявая мысль. Вдруг маски охранников задребезжали от дружного глупого хохота.

– Шутка? – пробормотал мальчишка, снова крепко стоявший на земле.

– Конечно, ха-ха! Как же легко тебя провести, ха-ха-ха! А расскажешь кому – ябедой будешь, – Артём точно подразумевал нечто большее, и Виктор вынужденно сглотнул обиду.

– А никому и не нужно рассказывать. Все, кто должны, сами увидели, – невозмутимо сказал вышедший из залы полный и на вид добродушный мужчина. Смех моментально притих. – Что же вы не смеётесь? – продолжал он спокойным, поощряющим тоном. – Мы на собрании страшные вещи обсуждаем, даже у самых стойких нервы не выдерживают. Слушаю я эту жуть, голова на две половины раскалывается, и вдруг слышу – веселится кто-то, и решил устроить себе небольшую разрядку: дай, думаю, посмотрю, что же там такого весёлого творится? Тоже развлекусь. Отчего же вы больше не смеётесь? Неужели я плохо выгляжу?

– Нет, – осторожно ответил Дарий, но, увидев всепрощающее выражение в глазах ПаПе, сделал ту же ошибку, которую допускали и многие другие – поверил. – Хотя на самом деле, неважно, – и растянул губы в бессмысленной улыбке, поддержав шутливый настрой учителя.

– А теперь подумай, как я могу выглядеть хоть относительно хорошо, – лицо мужчины вмиг посуровело, такие мягкие ещё секунду назад глаза блеснули сталью, – если мои подопечные во время серьёзнейших переговоров позволяют себе вольности и глупые шутки? Более того, вы не просто лишаете себя шанса узнать о переменчивой ситуации из первых уст – вы отбираете этот шанс у своего товарища, опоздавшего, что я, кстати, тоже не одобряю, – и бросил строгий взгляд в сторону Витьки, – потому что не люблю неорганизованность, но ему, в отличие от вас, хотя бы стыдно за проступок. Я не представляю, как мы подготовимся с такой хромающей дисциплиной. А если бы, пока вы дурачились, нагрянула настоящая опасность, например, шпион, от которых вы сами вызвались нас оберегать? А?

От подобного напора оба великана повесили головы, сцепили руки в замочек, ковыряя почву носком сапога, и едва не шмыгали носом.

– Очень надеюсь, этого больше не повторится, – хмуро закончил ПаПе, – я не даю вторых шансов.

– Мы обещаем, – проревел громила с высоты своего двухметрового роста. – Простите нас.

– Видите, как легко всегда прийти к компромиссу, – мгновенно смягчился тот, – я сделал замечание – вы поняли и, надеюсь, усвоили. Можете остаться караульными, если считаете, что справитесь.

Парни благодарно закивали и, с двойным усердием отдав честь («Это уже лишнее, не рабовладелец же я», – поморщился мужчина), встали по краям ворот, закаменев.

– Виктор, – мальчик подпрыгнул, услышав своё имя и подобострастно глядя на учителя, – пойдём в зал.

Стражники раскрыли двери ещё шире, как будто внутрь готовилась пройти целая толпа. Юноша семенил за мужчиной. Свет вырвался из помещения и ослепил мальчика. Старые, вышедшие из употребления фонари гроздьями винограда висели на трёх бугристых стенах. Вместо четвёртой красовалось нагромождение булыжников и разного сора, скреплённое для надёжности неизвестным раствором серо-бурого цвета. Комната не просто огромная – целая пещера горного короля. Хотя убранство не вызывало подобных восторгов – из мебели только десятки абсолютно разных по цвету, размеру, форме, новизне и стилю столов, около каждого из которых столпились подростки и тихонько что-то обсуждали. В самом углу Витя заметил знакомых – самую маленькую, но сплочённую группу. Юры, конечно, снова нет и в помине – какая необязательность! Посередине залы располагалось овальное возвышение, которое использовали, как сцену, и именно туда стягивались гости. Мальчишка захотел обратить на себя внимание куратора.

– Павел Петрович, пожалуйста, простите меня за опоздание, я… – молчание. Глотов попытался снова. – Вам не обязательно было так строго отчитывать тех ребят, они же не со зла… – начал он смиренно.

– Мальчик мой, фальшивая забота о своих обидчиках хуже искренней недоброжелательности.

Парень покраснел и, опозоренный, опустил глаза в пол. Почувствовал, как тёплая широкая рука потрепала его по волосам и радостно встрепенулся.

– Больше так не делай, – предупредил его мужчина, – а теперь иди к товарищам.

Виктор кивнул и подбежал к дальней столешнице, которую недавно утилизировал местный ресторан из-за того, что на лаковом покрытии образовались царапинки. А соседнюю почти новую длинную стойку своровал Дарий из одного разоряющегося бара («От него не убудет», – оправдался он тогда); в общем, помещение детям пришлось обустраивать самим, но никто не жаловался. Наоборот, благодаря этому зала как будто насквозь пропиталась юными обитателями, стала их местом.

– Ребята, когда начнётся речь? – подлетел к приятелям мальчик.

– Ты, как всегда опоздал, – со скучающим видом ответила Евгения, лениво отпивая воду из старого гранёного стакана.

– Почему? – не понял Глотов. – Я же пришёл как раз к полудню, может, немного позже… – он осёкся, когда Дима показал ему наручные часы.

– Десять минут второго, – певуче озвучила Женька.

– Нет, не правда! – вытаращил глаза парень. – Я же следил за временем.

– Это я слежу за временем, – хмуро поправила бестолкового друга девушка, – всегда прихожу немного заранее. А ты так и не научился ориентироваться по солнцу и звёздам, сколько раз повторять, летом другие мерки, нежели зимой!

– Я знаю, – сник тот, – значит, обсуждение уже закончилось?

– Конечно.

– Что-то интересное говорили? Ой, то есть, особенно важное?

– Язык у тебя вперёд мыслей бежит, – хихикнул Митя. – Сегодня никаких новостей.

– Плохо, – огорчился опоздавший. Все вокруг покосились на него, как на умственно отсталого.

– Или хорошо? – неуверенно предположил он.

– Разумеется, хорошо! – воскликнула Женя. – Наконец-то за долгие месяцы стабильность! И мы уверены в завтрашнем дне!

Виктор застыл, когда понял слова подруги.

– Неужели назначена дата?!

Ребята переглянулись.

– Да, назначена, – короткий, рубленый ответ, словно обухом по голове.

– Когда? – жадно спросил юноша.

– Шестнадцатое марта триста девятого года. Всё ещё может измениться, сдвинуться, но… – дальше парень не слушал, объятый то ли торжеством, то ли ужасом. Как скоро, уже нынешней весной, всё произойдёт…

***

У родителей кончился отпуск. Все члены семьи отнеслись к этой фразе по-разному – Сашка с грустью, Лиза с облегчением, Заболоцкие старшие совершенно нейтрально. Была лишь одна проблема – от них требовалось присутствие в городе Приречном, где готовился грандиозный проект – строительство Летнего Дворца. Командировка планировалась долгой, значит, дочек нужно брать с собой.

– Мы вас одних не оставим! – Олеся так решительно поставила их перед фактом, что Лиза до сих пор не понимала, как Саша упросила маму позволить ей пожить здесь.

В итоге, сёстры поселились в особняке до конца лета. Разумеется, с кухаркой, стражей и в том же духе. Сначала средняя Заболоцкая жаловалась, мол, её отлучают от цивилизации, но, узнав, что особняк в её распоряжении, быстро умолкла. В конце концов, не так уж и плохо на природе, верно? Саня, с которой недавно случился приступ СРК¹, понемногу выздоравливала, поэтому Лизавета решила не беспокоить родителей и чуть приуменьшила масштаб проблемы. Также она умолчала об эпизоде, когда Сашка спросила у неё, стоит ли пить вторую дозу лекарства, и Лиза, в пику матери, которая всегда отвечала положительно, сказала, что нет. В итоге младшая сестра полночи просидела в туалете, а старшая, виноватая донельзя, – на стуле рядом с уборной. В общем, мама сдалась под натиском обеих дочерей, но обещала обязательно приехать в скором времени. Сегодня Александра чувствовала себя приемлемо, поэтому в данный момент они с Лизаветой сидели в зальной комнате и лениво играли в карты.

– Хм… А если… Так? – пробормотала Саня, чуть приподнимаясь в кресле и скидывая пару валетов на журнальный столик.

Лиза бросила туда быстрый взгляд из-за собственного веера карт. Задумчиво и нервозно покусала изнутри щёку. Она ещё несколько раз переводила взор с импровизированного веера на сестру и обратно, растирала его картонные пожелтевшие края и резко отдёргивала пальцы. Младшая девочка, приложив холодную ладонь к ноющему животу и заулыбавшись, с убеждённостью предположила, что у соперницы есть, чем бить карты, но она не уверена, стоило ли ради этого прощаться с козырем.

– Слушай, у тебя лицо такое… сложное, – хихикнула Саша.

– Не надо на меня смотреть! – возмутилась Лиза. – Имею право подумать! Не в покер играю.

– Ты лучше тузами не свети, – поддразнила её сестра и игриво изогнулась. Девушка испуганно прижала колоду к груди, но осознав, что над ней насмехаются, быстро щёлкнула им по Саниному носу.

– Ух я тебя! – замахнулась на веселящуюся девочку блондинка. – Если бы не болела. Чтобы знала, как над старшими издеваться!

– Ты ход свой уже сделаешь, или нет? – прыснула та. Елизавета вздохнула, покачала головой и, в конце концов, взяла злосчастных валетов, глядя на них крайне осуждающе.

– Я бы на твоём месте вела себя вежливее. Мы же здесь одни, все дела…

– Вот так угроза! – закашлялась Саша, не прекращая улыбаться. – Кстати, сегодня какой день недели, пятница?

– Четверг, – Лиза злорадно ухмыльнулась. – Так что на скорую помощь родителей не надейся! Ой, а у тебя все карты на виду!

– Правда? – делано удивилась девочка. Неторопливо вернула колоду в прежнее положение и понизила голос до заговорщицкого шёпота. – Я думаю, мы договорились.

Блондинка, пребывающая сегодня в прекрасном настроении (что случалось редко), после маленькой паузы искренне и очень громко, очень заразительно расхохоталась, даже не потому, что шутка была смешной, а просто так: потому что играть в «Дурака» интересно и сидеть в просторных уютных креслах, когда стрелки часов уже показывали полночь, хорошо. Сашка тоже окончательно развеселилась и без стеснения залилась радостным смехом, но вдруг как будто что-то вспомнила, вжалась в спинку кресла и опустила грустный взгляд на руки.

– В чём дело? – остаточно хихикнув, спросила Лизавета. – Поняла, что проигрываешь? Я соглашусь на реванш.

– Нет, – Санька отложила колоду. Задор окончательно угас. – Просто ты так не радовалась с тех пор, как рассталась с ребятами. Наверное, очень волнуешься из-за того, что больше не общаешься с ними.

– Нет, конечно, – фыркнула та. – На что они мне?.. – вовсе не чуткая девушка поморгала, задумалась. Было слышно, как с трудом скрипят шестерёнки в её мозгу.

– Это ТЫ волнуешься, – членораздельно произнесла она. Сестра ещё больше поникла, и блондинка поняла, что попала в точку. Мыслительный процесс вновь запустился. – Получается, и тебя тоже, – она изумлённо подняла брови, – с глаз долой, из сердца вон?

Сашка не опровергла.

– Но как? Вас же не разлучить!

– Было. Было не разлучить, – поправила девочка.

– Они обидели тебя? Сказали что-то? В вашу последнюю встречу?

– Точно не помню. Вроде, просто разошлись, – Александра совсем скуксилась. Лиза заворчала, но подошла к девочке и села на подлокотник.

– Не ожидала от них, – призналась, она, протянув белую руку Саше. – Зато ты теперь понимаешь, почему я с ними порвала. Чтобы они не порвали со мной.

– Как романтично, – хлюпнула та.

– Да, как-то не в моём духе. Но подумай, если они так разбрасываются, скоро от них останется полтора землекопа.

– Сомневаюсь, они изначально были сплочёнными, мы присоединились позднее.

– Какая теперь для тебя разница? Забудь и добро пожаловать!

– Куда? – донельзя удивилась Саша.

– К нам! До того, как ты познакомилась с этими пугалами, мы со всем справлялись вдвоём.

– У нас будет команда из двух человек?

– А что тебе не нравится?

Сашке нравилось всё, поэтому она с готовностью сжала сестру-тростиночку в тисках.

– Не задуши! – успела пискнуть девушка.

Россия. Вступление во взрослую жизнь

Постоянное, непрерывное жужжание шин по асфальту стало за долгие годы вождения таким привычным, что Света перестала его замечать. Точно так же и какое-то молодёжное радио, включённое на стандартную громкость – совсем не раздражало слух. Если что-то сейчас и раздражало водителя – слишком яркое солнце, недавно показавшееся из-за горизонта, что било в глаза и вынудило надеть старые тёмные очки. Женщина воровато огляделась и на секунду отпустила руль, быстро вытирая потные руки о кофту. Нет, это какое-то издевательство! Отправить бедных детей сдавать экзамен по физике в Бибирево! Слава Богу, она смогла добиться возможности отвезти дочь самостоятельно. Правда, с раннего утра сил на то, чтобы злиться на некомпетентность Министерства Образования, не было, остались лишь жалость и волнение – несильное, все нервы уже успели поистрепаться за одиннадцатый класс. Света посмотрела в зеркало заднего вида, задержала взгляд на искусанных тёмно-вишнёвых губах и мерно двигающейся нижней челюсти.

– Может, возьмёшь ещё? – женщина пошуршала упаковкой с жевательными конфетами. Пассажирка мотнула головой. Она с бессмысленно-сонным измученным выражением взирала куда-то вверх, за окно. Светлана пожала плечами и положила на язык две сладкие пластинки. Снова ласково поглядела на девушку сзади. Через несколько минут монотонное пережёвывание ириски прекратилось, после чего вновь продолжилось, но уже с попаданием в бодрый ритм новой песни – явный признак того, что дочке она нравилась. И действительно, почти сразу большие круглые агатово-чёрные глаза обратились к небольшому светящемуся экранчику. Света, всё так же следя за дорогой, покосилась на табло встроенного радио.

– Это, кажется… Zedd – Beautiful now. Запомнила?

***

Остаток пути Рита проспала. Приехали заранее, оценили танец переливающихся снежинок на морозном воздухе и решили отсидеться в родной тёплой машине.

– Вот тебе и пожалуйста, – неодобрительно цокнула мама, рассматривая небольшое трёхэтажное здание, – твой ППЭ²! – её критический тон был вполне справедлив. Школа №254, считавшаяся одной из лучших, являла довольно мрачное, унылое и угнетающее зрелище: обыкновенная кубообразная коробка с высочайшим фундаментом, серыми стенами в грязно-оранжевую полосочку и маленьким редкими зарешеченными окошками.

– Тюрьму напоминает. Или психлечебницу.

– Да ты просто мастерски умеешь обнадёживать, – пробормотала Маргарита, но подтянулась к закрытому окну, прижалась к нему носом и вперилась взглядом в жуткое строение. Застыла в таком положении. Похоже, внутрь ещё не пускали, поэтому ученики заранее столпились у дверей, и даже на расстоянии ощущалось настроение концентрированной тугой нервозности. Девушка, убедившись в справедливости описания, данного матерью, отлипла от тонированного стекла и сползла на сиденье, с трудом вытянувшись (конечно, почти метр восемьдесят). Действительно, очень похоже. Некоторое время девушка о чём-то сосредоточенно думала, накручивая на палец отросшую чёлку, а потом сердито хлопнула себя по колену. Нет, не достоверно, не по-настоящему! Не случилось бы такого в реальности, никто не поверит! Нужно больше стараться. Рита съехала на мягкое кресло полностью, прикрыла глаза. Как бы всё произошло, будь правдой? А никак, она-то откуда знает? Не хватает опыта… В короткое мгновение сознание переключилось. Марго обеспокоенно пошарила рукой под сиденьем, заталкивая предмет поглубже. Ей не из-за чего нервничать – она здесь по своим делам, которыми ни с кем не обязана делиться. Мало ли, сколько машин останавливается около этого здания за день? А их ничем не отличается от других… Внезапно ветер донёс крики. Со стороны здания. «Что там такое?» – взволнованно встрепенулась пассажирка и привстала, когда автомобиль тряхнуло с такой силой, что он едва не завалился на бок, но всё же, качнувшись, сохранил равновесие и упал с грохотом на колёса. Шины всмятку. Маргарита, охнув, опрокинулась в салон, запутавшись в ремне безопасности. Спереди послышался визг шофёра, бульканье пробитого пулей двигателя. Окно вышибли, осколки со звоном серебряных колокольчиков посыпались на голову девушке, едва успевшей выставить руки. Справившись с шоком, она забарахталась на полу, задёргалась в ловушке, с трудом вытянулась и заблокировала дверь, к которой уже подбегали. В ту же секунду выворотили кусок металла с другой стороны. Рита закричала, что есть мочи. Не может быть! Неужели никто не придёт на помощь? Чёрные перчатки выволокли её, извивающуюся, по разбитому стеклу на улицу – похитителям ремень безопасности не помешал. С плеч сдёрнули жёсткий, как пластик, пиджак, обмотали им руки вокруг талии. Поставили на землю и окружили, чтобы она получше рассмотрела крупных мужчин в тёмных военных костюмах.

– Что вам нужно? – лягалась и упиралась она, пока её тащили к мрачному сооружению психиатрии. – Вы не имеете права! Я… Полиция! Опустите! У меня ничего нет! Я турист! – от страха она потеряла рассудок.

– Хороший же турист, – один из мучителей обыскал машину и нашёл… Профессиональный фотоаппарат под сиденьем. Просмотрел на запечатлённые улики злодеяний местных врачей. Растоптал технику.

– Нет! – взвыла девушка. Её забросили в раззявленный чёрный проём дверей, поглотивший новую невольную пациентку.

***

– Солнышко, задумалась о чём? – не выдержала мама.

– Нет… Задремала немного, – очнулась та. Размяла затёкшую шею и посмотрела на мрачную школу – у ворот столпотворение. Хватит мечтать, пора вернуться к насущным проблемам.

– Как-то мне туда не хочется… Может, увезёшь меня обратно? – но сразу же покорно вышла; зацеловала и крепко стиснула в объятиях Свету.