Цитаты из книг автора «Александра Маринина»

набиралась решимости все разгрести и привести в порядок, то двигалась вперед быстро, напористо, жестко и не останавливалась, пока не видела перед собой идеальную картину.

Он по телефону разговаривал, не думал, что я слышу. Кого-то распекал, что слишком заметного парня куда-то послали. Он тогда еще в розыске работал. И говорит: «Он должен быть таким, как моя Аська. Никаким. Сто раз мимо пройдешь и не запомнишь». Я, естественно, в слезы. Он понял, что я слышала, утешать начал. Вот тогда-то он мне и сказал: «У тебя лицо как чистый лист бумаги. На нем что угодно можно нарисовать. И красоту, и уродство. Это редчайший дар природы, им надо уметь пользоваться». Кроме того, Димуля, мы ведь не черты лица запоминаем, а масть, мимику, моторику, голос, манеры. А это все легко меняется, было бы желание. Так что, повторяю, риска не было ни малейшего.

Но я уже давно ее не люблю. Я никогда не оставлю ее без помощи и поддержки, я благодарен ей за детей и за те счастливые годы, когда я был влюблен в нее, но мне было бы намного легче, если бы сейчас ее не было в моей жизни. Страсть прошла, а дружба не родилась. Обычный капкан, в который попадают миллионы».

со статусом. Вы замечали, как люди любят делиться информацией? Не знаниями, а именно информацией. Задумывались, почему? – Ну и почему же? – нетерпеливо спросил Ветер. – Да потому, что когда один человек сообщает другому информацию, он тем самым как бы говорит: я уже обладаю этими сведениями, а ты еще нет, значит, мой статус выше. Этим он тешит свое самолюбие, он в таких ситуациях сам себе кажется более значительным и важным. У людей это называется «сплетничать». Чем больше человеку хочется самому себе и окружающим доказать, что он что-то собой представляет, тем больше он любит сплетничать, то есть делиться информацией о других людях. Причем чаще всего это происходит неосознанно, на подсознании. Аэлла много лет не может заставить Бегорского подчиняться, он все время демонстрирует ей свое превосходство и независимость, он до сих пор единственный, кто позволяет себе называть ее Алкой, и кому же, как не ему,

в чем достоинство тех, кто не обременен семьей! Они могут являться на

Пойми же, Леша, если человек совершает преступление, он должен быть разоблачен и наказан, но это совершенно не означает, что с ним при этом нельзя общаться, нельзя посмеяться над сказанной им шуткой, нельзя предложить ему выпить вместе кофе или даже присоединиться к трапезе. Ему можно оказать услугу. Можно точно так же принять услугу от него. Есть нормальные человеческие отношения, которые не должны зависеть от официальных отношений преступника с системой правосудия. Судья может сказать ему, что он виновен и заслуживает наказания, но конвоир при всем том не должен иметь права называть его сукой и сволочью. Понимаешь? Потому что лично конвоиру он ничего плохого не сделал. Он нанес ущерб конкретным людям, людей этих защищает государство и за них, хотя и от своего имени, заступается. А конвоир здесь вовсе ни при чем. Его дело – охранять, а не судить и не высказывать моральные оценки.

перетерпеть, переждать, пережить.

Делать ты должна была то, что положено, и ты делала, а вот что ты чувствовала – никого не касается.

– Если это шоссе – то да, одна и та же. – Когда смотришь в зеркало заднего вида на ту часть шоссе, которая осталась позади, можно сделать вывод о том, какое шоссе впереди? – Ну, в принципе, можно, – ответил он, не особенно, впрочем, уверенно. – Полотно такое же… Хотя нет, не обязательно. Позади все могло быть гладко, а впереди колдобина или еще что-то. – Хорошо, – кивнула Вера, слегка улыбнувшись. – Можно даже допустить, что колдобины никакой нет и шоссе такое

Костик, в одной умной книге я вычитала замечательную по своей простоте мысль: нельзя ехать на машине, глядя в зеркало заднего вида. Понимаешь, о чем я? – Не очень, – признался Константин Георгиевич. – Тогда пойдем последовательно. Дорога позади и дорога впереди – это одна и та же дорога?