Кресло выглядело более удобным местом, чтобы перевести дух, чем тот закуток, в который мне удалось забиться до этого, немного отоспаться и частично привести мысли в порядок. Взявшись за подлокотник и плавно перевалившись через него всем телом, сразу почувствовалось некое облегчение из-за принятой позы, более удобной, чем скрученное положение ранее.

Но, не успев отдохнуть от пережитого потрясения, как кресло со скрежетом рвущегося металла дернулось и сместилось в сторону на несколько сантиметров. Руку зафиксировали две эластичные дуги, появившиеся из основания подлокотника. Два фиксатора защелкнулись, будто пыточное кресло нашло свою жертву и не собирается отпускать.

Металлическая рука, висевшая над креслом и имевшая вид скорее не руки, а пинцета, дернулась в направлении разбитой колбы. Но после чего зависла в воздухе, как будто в недоумении. Тут же резким рывком передвинулась ко второй колбе в противоположной стороне и резко остановилась над тем местом, где располагалось отверстие, ведущее во внутрь. Медленно продвинувшись к той части, где виднелся открытый гель, захват проник в колбу и появился через мгновение уже с треугольным предметом, напоминающим синий кристалл, обрамленный матовым металлом. Я в недоумении смотрел за происходящим, пытаясь осознать, что здесь творится. Не предпринимая никаких попыток, ожидая результата. Результата возможного решения проблемы или ещё большего усугубления ситуации.

В этот момент Кив, как ненормальный кричал и пытался допрыгнуть до железной руки. Но не мог достать, как бы не старался.Выйдя из ступора в тот момент, когда механизм начал движение в мою сторону, я попытался вынуть руку, но от растерянности и боли в груди нечего не получалось. Боль была такая, что казалось в попытках освободиться, рука вот-вот вырвется из плеча.

Переводя взгляд то на руку, то на железяку, нависшую надо мной, мне довелось мельком разглядеть, что нижняя часть треугольника была усеяна мелкими штырьками, зазубренными, как рыболовные крючки. Как в тот же момент они вонзились в тыльную сторону ладони. Из металлической руки выдвинулись тонкие шершавые стержни и приблизились к кромке треугольника, замерев на секунду.

Боль пронзила кисть руки. Но двигать ею было рискованно, поскольку слишком много подвижных деталей находилось рядом с головой, и попытка вынуть руку могла закончиться еще более плачевно. Оцепенев от страха, обливаясь потом, стекавшим с морщинистых канавок кожи прямо в открытый рот, тело не слушалось и приказывало не двигаться. Сердце выпрыгивало из груди, а дыхание затруднялось текущим в глотку потом.

Раздался электрический гул, и на концах трех штырей появились искры. Обжигающие кожу, они двигались по периметру вставленного в руку треугольника. Комната наполнилась запахом горелой плоти и раскаленного металла. Голова пульсировала, а легкие сошли с ума, заглатывая все больше воздуха вперемешку с потом. Появился кашель, еще сильнее забивавший дыхание. Слезы от кашля и дыма способствовали тому, чтобы захлебнуться в своих же выделениях.

Когда искры исчезли, а металлический манипулятор поднялся вверх, на двери ниже надписи: «БИОЛОГИЧЕСКАЯ ОПАСНОСТЬ» появилась надпись: «УТИЛИЗАЦИЯ».

В этот момент рельсы щелкнули, и пути перевелись. Кресло со скрипом двинулось в направлении круглой двери, но свернуло в сторону открывающихся жалюзи. Яркие полоски света проникали через открывавшиеся створки и отражались мягким оранжевым светом на моем измученном теле.

***

Осознав, что там меня ждет верная смерть, я вырвал что есть сил руку из зажимов, не обращая внимания на раздавшийся хруст большого пальца, зацепившегося за дугу. Перевалился через подлокотник, как мешок мяса и рухнув на пол.

Уперевшись на левую руку и с трудом повернув голову, взор приковала странная картина.

Кресло, состоящее из прямоугольных фрагментов, деформировалось, а затем точно вошло в разъем двери, который еще недавно закрывали жалюзи. Затем оно вернулось в исходное состояние и на прежнее место. Жалюзи закрылись, и панель с надписью «УТИЛИЗАЦИЯ» потухла.

Внимание уже перешло на разрывающуюся от боли руку, и было не до кресел-трансформеров и раздумий о происходящем. Мало было переломанных ребер и ноющей боли в плече, нахватало еще куска железяки в руке. Стоя на четвереньках и всматриваясь в блестящий кристалл, торчавший из кисти, казалось, что вот-вот «поедет крыша» от творящегося безумия. Воздух наполнял запах гари и пота. Сирена продолжала настырно гудеть. Боль пронзала тело, давило на виски, а в голове стоял гул, разрывающий ее на части. Еще и Кив кружился вокруг и лаял, как ненормальный. Но необходимо встать и идти. Выбраться отсюда как можно скорее.

С трудом поднявшись, переваливаясь с ноги на ногу, бредя в пелене тумана в направлении места, из которого мы пришли, не оставляя надежды на спасение. Нужно было попытаться еще раз выбраться из этого ада.

Проходя рядом с панелью, мою правую руку с кристаллом осветили две зеленые полоски. Те же, что незадолго до этого скользили по ладони в виде двух сходящихся световых лучей. В двери раздался щелчок. Но зазвучавший гудок и красная надпись: «В ДОСТУПЕ ОТКАЗАНО» видимо, прервали открытие дверного проема. Я снова поднес кристалл к панели, и произошло то же самое. Дверь не открылась.

– За что мне это, за чтоооооо, – заорал я как сумасшедший, с перекошенным от агонии лицом. – Не понимаю. Что происходит! Что происходит! Что происходит!

Как завороженный, повторяя одну и ту же фразу, мне под руку попался один из уголков разрушенного подъемника.

– Ненавижу! – крикнул я, швырнув что есть сил уголок в торчавший из потолка объект в виде разрезанной сферы с ярко красным цилиндром внутри.

Сфера посыпала искрами, и сирена утихла. Надпись «БИОЛОГИЧЕСКАЯ УГРОЗА» на двери исчезла, а воцарившаяся тишина позволила расслышать тяжелое дыхание замолкшего Кива и слабый гул, доносящийся из шкафов с оборудованием.

Снова приблизившись к панели и поднеся кристалл в надежде на иной результат, в двери раздался щелчок. Внутренний круг провернулся по часовой стрелке и немного вылез наружу. Внутри раздалось несколько тяжелых ударов, и дверь с нарастающим стоном начала открываться.

***

Стоя у дверного проема и всматриваясь во тьму, нерешительно покачиваясь из стороны в сторону и пытаясь заглушить боль, мне хотелось рухнуть на пол прямо здесь. Но оставаться здесь опасно. Нужно двигаться дальше. Недолго думая, я шагнул в пустоту, отозвавшуюся глухим эхом моих шагов.

Опустив взгляд вниз, в недоумении, как босые ноги могут производить столько шума, и вслушиваясь, от меня ли исходит этот звук, как тут же раздались отголоски всех четырех конечностей радостного, как мне казалось, Кива, ломанувшегося в неизвестность.

– Стой, – крикнул я, услышав в ответ повторяющийся отзвук своего голоса.

– Оууууу, – зачем-то опять прокричав, пытаясь уложить в голове размер комнаты, по отразившемуся эхо

Мое зрение начало привыкать к темноте, улавливая очертания отдельных объектов и изредка мигавших квадратных светильников, располагавшихся над ними.

Затихающее эхо подражало нашим звукам, словно играясь, после долгой разлуки с давними друзьями.

Ковыляя и осторожно осматриваясь по сторонам, чтобы не угодить в очередную ловушку, передо мной предстал огромный зал. Больше зала в нашем месте обитания.

Он был громадный. Потолок уходил вверх и заканчивался тьмой. Наверху не было света, поэтому определить высоту не представлялось возможным. Стен не было видно. Из-за тусклого света, исходившего от редких источников, можно было разглядеть железные роботизированные руки, под стать той, что вонзила мне в кисть эту штуковину. Между ними проходили рельсы прямиком из двери, дарующей мне свободу.

Периодически встречались сооружения квадратных форм, которые пронзали рельсы. Вездесущие конвейеры, кабели и трубы переплетались в замысловатый узор промышленного монстра.

На конвейерах застыли металлические части, напоминающие части тела. Подойдя ближе, становилось понятно, что это были только их металлические копии, созданные не понятно кем и для чего.

Воздух был холодный и тяжелый. Хотелось скорее убраться отсюда.

Тишину нарушил раздавшийся грохот и приближающийся звук скрежета металла. Замерев от очередной порции страха, на меня выбежал Кив, волоча в пасти кости руки. Он подбежал ближе и положил на пол находку.

– Что ты притащил? – я взял длинную кость, на конце которой располагалась кисть с пятью фалангами. – Это же.

Хоть на вид она походила на такие же кости, как у нас, была гладкой на ощупь, блестящей на вид и холодной, как рукоять резака. Еще она очень мало весила и напоминала больше игрушку, а не кость.

Отшвырнув ее в сторону, меня посетило лишь одно желание – не встречаться с живым обладателем таких частей тела.

– Пошли отсюда быстрее, надо выбраться, пока мне не стало хуже.

Кив покачал головой и побежал в направлении, откуда принес эту штуковину. Сначала я шел вдоль рельс, убежденный, что выход будет в конце. Но, услышав Кива, скулящего совсем в другом направлении, мне всё-таки пришло осознание, что рельсы могут быть циклическими и закончиться там, где мы начали путь.

Пробираясь через очередное скопление деталей, аккуратно разложенных на настиле возле рук манипуляторов, я задел одну из них. Она с многократно отраженным чревом монстра, звоном свалилась на пол и засветилась белым холодным цветом, по форме похожим на полумесяц.

Взявшись за противоположный конец трубы и подняв, меня осветил холодный свет, исходивший из топоровидного инструмента. Вытянув руку и озарив себе путь, я продолжил идти. Предмет напоминал мне один из инструментов, про который рассказывала голограмма в детской. И ей, кажется рубили дрова. Не знаю, что такое дрова, но топор был режущим оружием, как мой костяной нож, сделанный из не переработанных остатков, найденных в чреве.

– Нож! Где мой нож? – произнес я, ощупывая левый бок, на котором располагался чехол, небрежно обмотанный вокруг тела кожаными полосками оторванных и высушенных с тела плоти. Да, так делать нельзя, но нож – полезная вещица.

– Наверное, обронил в шахте. Возвращаться не стоит. – пробормотал я, вращая в руках новую игрушку. – Судя по свечению, он режет так же, как резак в пещере.

Освещая себе путь новым приобретением, я дошел до Кива и точно такой же двери, как в злополучной комнате. С той лишь разницей, что рядом не было светящейся панели. Только узкий короб справа, с отверстием посередине, освещаемый пробегавшими по нему лампочками синего цвета. Поднеся топор к отверстию, мне удалось разглядеть в глубине круглую рукоятку, с пересекающимися зелеными полосками света.

– Как же болит рука. Неужели мне ее туда совать? – я повернулся к Киву с надеждой на подсказку. Но он пускал слюни, уставившись на мой топор.

Делать было нечего. Дрожавшей рукой, с трудом попав в отверстие, я схватил рукоятку и стиснул зубы от расползавшейся жгучей боли по всему предплечью. Сначала потянул на себя, что не дало результатов, затем повернул в сторону. В двери раздался щелчок, но дверь не открывалась, а гудела и громыхала, словно пытаясь вырваться из дверного проема.

Спустя несколько секунд дверь со скрежетом и звуком разрывающейся плоти открылась. В проеме показалась биомасса, такая же, как в месте нашего обитания.