Цитаты из книг автора «Александр Кырлежев»

Главная формула модерного «религиоведения»: религиозное не является общезначимым. Соответственно: все общезначимое — светское.

В то же время в модерном светском обществе есть сферы, куда религиозное принципиально не допускается: это политика и научное знание. Причины понятны: это сферы (все)общего, а религия понята как сфера частного. Часть не может управлять целым. Как только религиозное попадает в сферу политического как общего и объединяющего или в сферу научного как объективного и потому общеобязательного, она разрушает светскую целостность этих социокультурных доменов.

это не значит, что «религии» абсолютно закрыт доступ и к истине мира, и к обществу (здесь парадокс модерной дихотомии религиозное/светское). Просто эта истина — не общественная, а индивидуально-произвольная, и потому реальная значимость религии для общества — не принципиальная, а конкретно-ситуативная. Религия может быть значима для определенного общества или его сегмента, но — «по факту» и частично, в силу конкретной социальной и/или политической конфигурации. А принципиально — только через инстанцию свободного, автономного индивида/гражданина. То есть только как индивидуально-групповой выбор, как психологизм и как посюсторонняя культурная практика.

Поскольку религия является частью культурного наследия и культурной актуальности, постольку она по-разному воспринимается, переживается, актуализируется и практикуется в принципиально светском модерном обществе. Главное — чтобы религия не претендовала на доступ к Истине мира и, соответственно, на значимость для общественного целого.

религиозная субстанция — это, с одной стороны, просто психологизм, определенный вид психического состояния и душевной жизни, то есть принципиально индивидуальный феномен. Но, с другой стороны, в силу того, что модерное общество составляют именно индивиды (то есть это целое, составленное из частей), религиозное как религиозность индивидов имеет социальное измерение и значение.

Так происходит обезвреживание религии, то есть ее устранение как препятствия для радикальных новообразований — светского знания и светского общества. Обратная сторона этого исторического процесса или, точнее, его сущностная сторона — это дистилляция и реификация религиозного: нужно выделить саму субстанцию религии, очистив ее от солей и прочих привходящих элементов.

религия была отделена от того, что можно назвать общественной идеологией или публичным разумом. Религиозное было перемещено в пространство свободы совести и убеждений, а также порождаемого этой свободой плюрализма мировоззрений. Это можно назвать индивидуализацией и приватизацией религиозного. Но коль скоро религиозное выводится из публичного пространства, это пространство оказывается вне-религиозным. Таким образом, новое светское обретает собственное место за счет вытеснения религиозного.

религия была отделена от Истины в ее новом понимании — как объективного знания об объективных мировых процессах, определяющихся законами Природы (сначала богозданной, как в деизме, а затем самотождественной). В этом смысле религия оказалась не столько ложной, сколько просто излишней, ненужной (как в знаменитой фразе Лапласа). И здесь исток новой светской Истины (сколь бы множественной она ни была или ни стала позднее): поиск истины мира и истины человека-в-мире идет помимо религии.

религия выполняет определенную функцию в реальном обществе. Здесь два ключевых аспекта модерного понимания: «религия как социальный институт» и «религия как культурная практика».

Как вещь, как выдуманная вещь и как миро-ориентирующая вещь «религия» попадает в область социального, в том числе в сферу «культуры». И здесь она легитимируется — после ее делегитимации с точки зрения научного знания о физической реальности.