Цитаты из книг автора «Александр Балыбердин»

которых едва ли не больше было ошибок и падений, сегодня я могу с уверенностью сказать о том, что все они были вызваны неверным пониманием свободы, а точнее не пониманием того, что, вопреки расхожему мнению, свобода – это вовсе не право «делать, что хочу» или «жить, как хочу», а, скорее, бремя, которое дано человеку нести для других, более высоких и значимых целей. Например, для того чтобы студент проявил настойчивость и трудолюбие, успешно сдал сессию, стал хорошим специалистом и в будущем приносил пользу людям. А в более далекой перспективе, чтобы человек научился любить и встретил Бога, Который есть любовь (1 Ин. 4, 8), и Который как справедливо заметил Н. А. Бердяев, «принимает только свободных»14, потому что любви без свободы не бывает. Конечно, тогда ни я, ни мои сверстники этого еще не понимали. В советские годы ни в семье, ни в школе о свободе и любви говорить было не принято, и, уж, тем более – о Боге. Впрочем, позже в институте и университете, где мы чего только не изучали, никто так и не объяснил нам очень простую мысль – свобода всегда связана с любовью: как нет любви без свободы, так нет и не может быть свободы без любви. Поэтому по-настоящему свободен только тот, кто любит, то есть живет не для себя, вплоть до того, что готов «положить свою душу за друзей своих» (Ин. 15, 13). Как это сделал Христос, «распныйся волею», то есть «добровольно принявший Распятие». Неслучайно, в одной из работ Н. А. Бердяев назвал христианство «религией свободной любви и любящей свободы»15. Поэтому, пока мы не любим по-настоящему, пока мысленно ставим в центр

Свобода не «от», а «для» Вспоминая молодые годы, вглядываясь в них из «дали прожитых лет», я понимаю, что едва ли не главной их новостью была именно свобода, которая проявлялась даже в том, что, если раньше в школе родители контролировали нашу учебу и поведение и при необходимости «мотивировали», подгоняли нас добрым советом, крепким словом или даже «ремешком», то теперь это осталось в прошлом. Никто не собирался нас контролировать и, тем более, готовиться за нас к зачетам и экзаменам, стоять у станка, разносить газеты, подметать улицу или выполнять другую работу. Мне довелось учиться в родном городе – в августе 1984 года я успешно сдал экзамены и был зачислен на исторический факультет Кировского государственного педагогического института. Признаюсь, что первая сессия далась непросто. Не только потому, что пришлось оправдывать полученные в школе оценки. Но еще более, потому что во время подготовки к ней никто меня не подгонял и «не стоял над душой». Ни родители, ни педагоги, ни декан факультета Анатолий Петрович Бородин, который, помнится, лишь ненадолго заглянул в аудиторию и сказал примерно следующее: «Ну, что, первый курс. Впереди сессия. Все вы люди взрослые, самостоятельные. Вот и узнаем, зачем вы поступали в институт и надо ли вам в нем учиться». Впрочем, этого оказалось достаточно для того, чтобы затем в течение двух недель каждый вечер я бродил вокруг родного квартала и библиотеки имени Герцена и, как мантру, повторял имена Навуходоносора, Ашшурбанипала, Хаммурапи, Перикла, названия работ Маркса, Энгельса и Ленина и избранные цитаты, сожалея о том, что кроме меня, никому этого не надо. Можно представить, как трудно далась первая сессия моим друзьям и сверстникам, уехавшим в поисках счастья в Москву и другие города. Не перечисляя всех событий того первого года моей студенческой жизни, среди

религия которых, по словам Н. А. Бердяева, «исключительна в утверждении свободы и нетерпима в своем отрицании рабства, насилия и принуждения»13. Это же можно сказать и о созданном христианами обществе, которое без свободы было совсем другим. Приведем несколько примеров. Известно, что одним из плодов этого общества является наука, мир которой мы открываем для себя в молодые годы. Между тем, без свободы наука – сущая мука. Подумайте сами, захотели бы вы заниматься научными исследованиями, если бы у вас не было права выбора темы реферата или диссертации, а на ее защите членам диссертационного совета было бы запрещено высказать мнения, расходящиеся с точкой зрения признанных авторитетов? Очевидно, что не только вам, но и самой науке такое положение дел было бы не на пользу. Неслучайно, ученые шутят, что величие ученого определяется тем, на сколько лет он смог затормозить развитие науки. Хотите проверить? Тогда попробуйте поспорить с научным руководителем или заведующим кафедрой. В молодости мы открываем мир культуры, которая без свободы творчества превращается в невыносимую скуку, набор штампов, утвержденных на «последнем заседании ЦК» или слизанных «один в один» с иных, более или менее удачных образцов. Когда-то скверы Страны Советов были заполнены бесчисленными копиями «Женщины с веслом», «Пионера с горном» и «Ленина с кепкой в руке». Подобно этому сегодня телеэкраны на всем постсоветском пространстве заполнены многочисленными копиями зарубежных фильмов и сериалов, рейтинговых шоу, игр и программ. Спросите почему? – и в ответ директор телеканала разведет руками, сделает брови домиком, ткнет пальцем куда-то вверх и скажет: «Ну, вы же сами все понимаете! Рынок!». Когда-то в советские годы его предшественник точно таким же жестом намекал на Кремль или Старую площадь. Не будем спорить. А зарубку для себя сделаем – как дерево не может жить без воды, так и культура без свободы творчества засыхает, дряхлеет и умирает. Без свободы политика и общественная жизнь в тиранию и диктатуру. Работа без свободы напоминает рабство, а служебный кабинет – клетку, хотя, для кого-то, золотую. Также и семья, в которой супруги отказывают друг другу в личном пространстве. Дружба без свободы превращается в постылую обязанность «поддерживать нужные связи», творчество – в театр кукол Карабаса Барабаса, а Церковь – в секту, где от тебя требуют только одного – безоговорочного послушания, словно, входя в храм, следует снять не шапку, а голову.

о приобретениях молодости, конечно, мы имеем в виду не только первое вечернее платье, спортивный велосипед, сотовый телефон или ноутбук. Хотя и они могут порадовать. Мы хотим сказать о большем – о свободе, без которой все названные выше приобретения теряют свой смысл, если не на сто процентов, то хотя бы наполовину. Потому что, зачем нужно вечернее платье, если его некуда надеть? Зачем спортивный велосипед, если тебе запрещено ездить дальше собственного двора? Зачем ноутбук, пароль от которого знают только родители, и сотовый телефон, если разговаривать по нему можно только в их присутствии? Без свободы все это не радует. Известно, что всегда были, есть и будут люди, которым свобода в тягость или противна. Среди них не только известные всему миру тираны, диктаторы или фюреры, но также миллионы людей, которые голосуют за них на выборах, маршируют перед ними в колоннах, тоскуют по железному порядку и крепкой руке. Не будем их осуждать, и лишь заметим, что в мире немало других людей, которые убеждены в том, что свобода – не просто бонус к обычной, так называемой, «нормальной» жизни, а ее неотъемлемая часть, которая, собственно, и делает жизнь «нормальной». Прежде всего, это христиане

не на необитаемом острове, и в жизни нет ничего, что бы нам не пришлось разделить с другими людьми и, конечно, с Богом, от Которого и призвание, и любовь, и дети, и все остальное. Не понимая, что радость жизни состоит не в том, чтобы найти нечто, положить подальше от чужих глаз и затем годами «чахнуть» над ним, как Кощей. Радость в том, чтобы делиться – любовью и мыслями, делами и деньгами, песнями и стихами, наконец, самой жизнью. Если задуматься над словами, которыми в Книге Бытия описано Сотворение мира, то становится очевидным, что самим своим существованием мы обязаны радости, которой был преисполнен Бог, и которой Он захотел поделиться с людьми. Каждый акт Творения доставлял Создателю великую радость, о чем в Книге Бытия говорится: «И увидел Бог, что это хорошо» (Быт. 1, 8 и др.). Мир был сотворен совершенным, и человек был введен в него как соработник Божий, чтобы в трудах и заботах о мироздании разделить радость Творения с его Создателем. Полноту этой радости сегодня мы представить не можем, потому что после грехопадения и человек и окружающий его мир стали другими. И все же некое подобие можно привести. Бывает, что, впервые оказавшись в каком-то удивительно красивом месте, бесконечно жалеешь, что ты – один, что рядом нет любимой, детей, родителей и просто друзей. Красота и радость этой встречи переполняет тебя настолько, что, кажется, одному тебе ее не вместить, не унести и потому хочется поделиться этой радостью с близким человеком. Хорошо, если рядом есть фотоаппарат или телефон. Тогда можно сделать снимок или звонок и попытаться в словах или мегапикселях передать хотя бы часть того, чему стал счастливым свидетелем. Но делиться можно только тем, что у тебя есть. Если же ты пуст – тебе нечего дать и другим. Поэтому, перед тем как ввести нас во взрослую жизнь, призвать поделиться ей с другими людьми и испытать от этого поистине неземную радость, Бог дает нам юность, как время исканий, и молодость, как время приобретений. Приобретений, на которые благодарное сердце не может не откликнуться радостью. Радость обретения свободы Говоря

документа, который мы получили в тот волнующий и долгожданный день – «Аттестат зрелости». Нет, оно даже не говорило, а кричало на весь мир о том, что мы, наконец, созрели! Возможно, кто-то скажет: «Если яблочко созрело, значит, скоро упадет. Взрослая жизнь – не сахар и не мед. Сначала экзамены сдавай, затем ни свет, ни заря вставай. В армии, пойди, отслужи, молодую жену заслужи, а затем, попробуй, детей роди да ними в оба гляди. Работай, порой, до пота, на то она и работа. Нужных людей привечай, а, ведь, надо еще на чай. Да, только трудом праведным не наживешь палат каменных. Начальнику не перечь, а то голова с плеч! Затем полюби зятя, да что с него взяти? С дураками не спорь, коль придут за тобой. Считай сколько жить осталось, а старость – увы, не радость. Похоронишь родных и друзей и за ними туда же скорей. Тут не радоваться, а плакать надо!». А мы радовались! Причем всему и сразу – будущим сессиям и экзаменам, службе в армии, поискам своей половинки, теще и тестю, родам и работам, и, конечно, нашим будущим детям. Радовались самой возможности не только искать, но, наконец-то, найти и обрести свое – свое призвание, свою любовь, свою семью, своих детей, своих друзей, свое дело, свой путь в жизни. Еще не понимая, что все это – не совсем наше, поскольку мы живем

Беседа 4. Радости молодости Молодо, зелено! Когда заканчивается юность, и начинается молодость? Возможно, в тот миг, когда ты едешь в автобусе – а в юности ты ездишь именно в автобусе – и стоящая рядом женщина спрашивает тебя: «Молодой человек, вы на следующей остановке выходите?». «Не мальчик или юноша, но уже человек, – думаешь ты, – хотя еще молодой. Но разве это недостаток?». По твоему лицу расползается довольная улыбка, и ты снова слышишь тот же голос, который на это раз уже с другой интонацией спрашивает: «Че лыбишься, пацан? Я спрашиваю – выходишь на следующей остановке или нет?». «Она сказала «пацан», – улыбка тут же сползает с твоего лица, и ты негромко, чтобы не выдать разочарования, шепчешь. – «Нет, не выхожу». – «Ну, тогда освободи дорогу! – произносит женщина голосом, которым через год старшина твоей роты прапорщик Ушаков будет останавливать танки. И уже вдогонку раздраженно шепчет. – Что за молодежь пошла? То ли глухая, то ли стамая?» «Так, значит, всё-таки молодежь!» – оживает твоя душа и озорно кричит в спину уходящей женщине. – Граждане! Освободите дорогу бабушке!». «Я тебе покажу «бабушку»! – уже с подножки автобуса женщина грозит кулаком, и тут же, быть может, вспомнив свою молодость, улыбается. – Эх, молодо-зелено!». И эта улыбка для тебя – больше, чем Нобелевская премия. Она – пропуск в мир взрослых, который, наконец-то, признал тебя своим, назвал «человеком». Пусть пока не с большой буквы, с оговорками и даже с раздражением, но это, поверьте, многого стоит! Молодость как время радости и приобретений Конечно, эта ситуация вымышленная, и придумана она для того, чтобы напомнить о радости вхождения во взрослую жизнь, которое для многих совпало с окончанием школы и выпускным вечером. О чем говорило само название

и бессознательную вражду против Бога и Его Царства. Он вел нас к Себе через нелюбовь, частичка которой уже жила в нас, через «искание своего», которым был наполнен каждый день нашей юности. Но Бог, как заботливый отец и мудрый педагог, все устроил премудро. Он устроил так, что «искание своего», которое позвало нас в дорогу, в итоге привело нас к Нему. Но только после того, как «верхом на айсберге, с веслом в руке», исплавав весь мiр, от края и до края, мы не нашли в нем того, чего искали – настоящей любви и дружбы, истины и красоты. Потому что все настоящее – не от мiра сего, а от Бога, и поэтому дать настоящее может только Бог. Возможно, именно для этого и была даны нам юность, о которой мы говорили сегодня, и молодость, о которой будем говорить в следующей беседе.

Бориса и Елены Никитиных обусловлена тем, что все они были практикующими педагогами, то чего ожидать от тех, кто всю жизнь занимается одним только «сухим плаванием»? Если цель педагогики – не знания, сами по себе, в отрыве от жизни, а жизнь, для которой нужны знаний, то, очевидно, что научить жизни может только тот, кто сам жил, живет и знает жизнь. Именно в этом заключается сила учительства, педагогики Христа, Сына Божия, о чем евангелист Иоанн Богослов сказал: «В Нем была жизнь, и жизнь была свет человеков. И свет во тьме светит, и тьма не объяла его» (Ин. 1, 4—5). Или, как сказал о Христе апостол Павел: «Ибо, как Сам Он претерпел, быв искушен, то может и искушаемым помочь» (Евр. 2, 18). Важно понять, что только в школьном расписании жизнь разделена на предметы. Надо вспомнить свое первое сентября, когда мы с букетом цветов в руках и портфелем в руке впервые пришли в школу, и наши лица сияли поистине неземным светом. Чего мы хотели в это день? На что надеялись? Чему радовались? Что ожидали от школы? Только ли новых знаний, побед на олимпиадах, грамот и кубков? Конечно, нет. Не меньше того мы ожидали новых встреч и впечатлений, друзей и подруг. В тот день, много лет назад, мы ожидали новой жизни. Собственно за это мы и благодарны школе, с которой нам довелось разделить юность, и юности, которая стала для нас школой. Школой первых самостоятельных шагов в окружающем мiре, которые помогли нам сделать наши учителя и родители. Помог сделать Бог, Которого мы еще Его не знали, но Он уже знал нас и вел к Себе. Через все моря и океаны мiра сего, все его стереотипы, архетипы и паттерны, сознательную

на пользу». Соответственно, администрации школы необходимо по-новому взглянуть на учителей и поддержать не только тех, кто, как говорят сами учителя, «натаскивает на предмет или ЕГЭ», но также увидеть, оценить и поддержать тех учителей, которые учат детей новой жизни. Поддержать, учителей начальных классов, которые по-матерински заботливо опекают малышей, вместе с родителями поддерживают их в первых самостоятельных шагах. Классных руководителей, с которыми чаще всего соприкасаются родители в их школьных заботах. Учителей литературы, задающих на своих уроках такие вопросы, которых, пожалуй, больше не задаст никто. Учителей физической культуры, которые на своих уроках учат детей не столько ставить рекорды, сколько взаимодействовать между собой. Учителей рисования, которые учат видеть прекрасное. Учителей музыки, которые учат слушать и слышать не только музыку, но и друг друга. По сути, надо заново открыть для себя образование, его цели и задачи. Мысленно возвратиться к тем первым страницам учебника педагогики, которые, в действительности, являются самыми главными. Просто тогда, на первом курсе пединститута, еще не имея жизненного и педагогического опыта, мы этого не понимали. Теперь пришло время их перечитать. Причем не только учителям, но также их ближайшим соработникам – родителям, бабушкам и дедушкам. Уже не как ученикам, а, скорее как коллегам, фактически на равных. И для начала поинтересоваться – работал ли сам автор учебника в школе, есть ли у него семья и дети? Потому что учиться педагогике у того, кто сам в школе никогда не работал, все равно, что учиться плавать у того, кто никогда не входил в воду, или учиться летать на самолете у того, кто никогда не поднимался в небо и сам «летал» только на тренажерах. Ведь очевидно, что, если сила педагогики Антона Макаренко, Василия Сухомлинского, Шалвы Амонашвили, Виктора Шаталова