Цитаты из книг автора «Александр Балыбердин»

разницу между детством, юностью, молодостью и взрослой жизнью, можно, если представить, как бы стали переходить дорогу ребенок, подросток, молодой человек и взрослый. Младенец, скорее всего, будет спокойно лежать или сидеть в коляске, а ребенок постарше послушно позволит взрослому взять себя за руку и, дождавшись зеленого сигнала светофора, вместе с ним перейдет на другую сторону улицы. Подросток, скорее всего, выдернет свою руку из руки взрослого и демонстративно первым шагнет на мостовую, едва перед ним загорится желтый цвет. Если же подросток один или в компании таких же, как он, сорванцов, то, модно предположить, что сигнал светофора не будет иметь для них никакого значения, и при первой возможности компания бросится в просвет между машинами. Молодой человек перейдет улицу, где захочет и как захочет, не доставая из ушей плеера, не отрывая глаз от смартфона, никого не замечая, в том числе ребенка или старушку, в растерянности остановившихся перед красным сигналом светофора. И только взрослый человек, насколько бы он не спешил, остановится, дождется зелёного сигнала светофора, возьмёт малыша или старушку за руку и, не торопясь, переведёт на другую сторону улицы, а, возможно, проводит и дальше, до самого дома. Почему? Потому что взрослый живет не для себя. Представив эту ситуацию, свидетелями и участниками которой вы мы

Апостол сравнивает христианство с новой жизнью, в которой человек растет и изменяется не только физически, но и духовно, а суть взросления в этой новой жизни заключается в приближении к Самому Христу – возрастании «в полную меру возраста Христова». Причем, что важно подчеркнуть, не в одиночку, а вместе с другими христианами, своими братьями и сестрами, членами Церкви. Потому что возрастание во Христе немыслимо без любви к Богу и ближнему, с помощью которой христиане, подражая Христу, призваны «возращать» во Христа не только себя, но также семью, круг друзей и родных, учебный и трудовой коллектив – всё, что их окружает. Каков наш возраст? А если так, то, помимо обычного физического возраста, у каждого из нас также есть внутренний возраст, и это – возраст жизни во Христе, через Которого, по словам преп. Ефрема Сирина достигается «достигается мера возраста нашего внутреннего человека». Каков возраст нашего внутреннего человека? Насколько мы выросли, повзрослели? Кто мы во Христе – младенцы, «юноты» или взрослые? Очевидно, что, если жизнь во Христе есть жизнь по заповедям Божиим, с любовью к Богу и ближнему, то и возраст нашего внутреннего человека измеряется этой любовью. И хотя для нее еще не придумано измерительного прибора, но в свете всего сказанного выше вполне очевидно, что взрослым можно назвать того, кто вырос не только физически, внешне, но и внутренне, то есть «возрос» до понимания того, что надо жить не для себя и всё делать с любовью (1 Кор, 14, 16), для чего нам и дана жизнь. Поэтому, если и считать маркером взрослой жизни первую зарплату, то, думается, только в том случае, если она была потрачена на букет для мамы, книгу для отца, игрушку для младшего брата или сестры, но не на себя. Понять

но также в уме, совести, чуткости, ответственности и, в конечном итоге – в любви к Богу и ближнему. Что, впрочем, понятно многим, но особенно очевидно должно быть для христиан, призванных всё делать с любовью (1 Кор, 14, 16). Пожалуй, точнее и глубже всего эта мысль выражена в Послании к Ефесянам, в котором апостол Павел говорит о Церкви, используя образ понятный каждому человеку. Он объясняет, что, подобно тому, как тело человека тело состоит из рук, ног, торса, головы и иных членов, также и Церковь является Телом, Глава которого – Христос, а члены – христиане, которые собраны в Церкви – далее цитата: «… для созидания Тела Христова, доколе все придем в единство веры и познания Сына Божия, в мужа совершенного, в меру полного возраста Христова; дабы мы не были более младенцами, колеблющимися и увлекающимися всяким ветром учения, по лукавству человеков, по хитрому искусству обольщения, но истинною любовью всё возращали в Того, Который есть глава Христос, из Которого всё тело, составляемое и совокупляемое посредством всяких взаимно скрепляющих связей, при действии в свою меру каждого члена, получает приращение для созидания самого себя в любви» (Еф. 4, 13—16).

Беседа 5. Кто такие взрослые? Доколе все придем в единство веры и познания Сына Божия, в мужа совершенного, в меру полного возраста Христова. (Еф. 4, 13—16). Насколько мы взрослые? Задав вопрос, в каком возрасте человек становится взрослым, в ответ мы, скорее всего, услышим, что человек перестает расти, когда полностью заканчивается становление организма, то есть, в среднем, к 22—25 годам, после чего его уже можно назвать взрослым, то есть «взросшим», «выросшим» в полную меру. Таков будет ответ с точки зрения возрастной физиологии – науки, изучающей закономерности формирования и особенности функционирования организма в процессе его отногенеза, то есть развития от рождения до смерти. Конечно, у взрослости могут быть и другие маркеры. Так, если взрослые в окружении ребенка пьют, курят, бездельничают и гуляют, ему ошибочно может показаться, что для достижения взрослости также надо пить, курить и бездельничать, а ее маркерами являются первая рюмка или пачка сигарет. В другой семье, где родители с утра до вечера работают, таким маркером, скорее всего, будет считаться первая зарплата. В семье ученых – успешная защита кандидатской диссертации. В семье военных – лейтенантские погоны сына, а дочь, выросшая в многодетной семье, постарается скорее выйти замуж, родить первенца и тем самым доказать родителям, что она уже выросла. Все это верно, но лишь отчасти. Не только потому, что, в действительности, человек продолжает расти даже после 25 лет, а также потому, что растет не только тело, но также психика и самосознание, зависимость которых от физического роста хотя и очевидна, но не безусловна. А раз так, то и подлинное возрастание есть возрастание не только в сантиметрах и килограммах

за роман «Доктор Живаго». Как был не принят, гоним, оклеветан, осужден и распят Сам Сын Божий, Христос, словами Которого Пастернак заканчивает свой роман:   Ты видишь, ход веков подобен притче. И может загореться на ходу. Во имя страшного ее величья Я в добровольных муках в гроб сойду.     Я в гроб сойду и в третий день восстану, И, как сплавляют по реке плоты, Ко мне на суд, как баржи каравана, Столетья поплывут из темноты.   Возможно, в конечном итоге, именно для того и дана нам молодость, чтобы, ощутив радость обретения свободы и открыв для себя радость со-Бытия с другими людьми, мы могли понять, что в жизни надо искать не свое, а настоящее и жить не для себя, а для настоящего, а, если это необходимо, то и пострадать, умереть за настоящее. И, если ты в своей жизни нашел, встретил, открыл, обрел настоящее, ты знаешь – оно того

Не забуду, как встретил свою будущую супругу Ирину и был настолько поражен радостью наших встреч, глубиной понимания и общения, что никакой настоящей жизни без нее не представлял и уже вскоре предложил руку и сердце. Не забуду, как уже после окончания пединститута, работая учителем в школе села Кстинино, уложив спать дочку Настю, долгими зимними вечерами читал Библию и, когда за год прочитал всю, как говорится, «от корки и до корки», понял, что, на самом деле, я изучал не «Книгу книг», а самого себя. Не забуду, как однажды, трясясь на верхней полке плацкартного вагона в Москву и из Москвы, слушал в записи роман Бориса Пастернака «Доктор Живаго», и был настолько потрясен его ремаркой: «Вечер был сух, как рисунок углем», что осознал – так я никогда не смогу написать. И тут же подумал: «И не надо – все уже написано: кратко, образно, глубоко, по-настоящему» и обрадовался, как школьник или студент, у которого отменили экзамен. Не забуду, как впервые услышал «Sogno» в исполнении Андреа Бочелли, узнал, что певец в 12 лет потерял зрение, и понял, что так спеть о мечте мог только слепой тенор. И это не исключение – а общее правило: потому что петь по-настоящему, сочинять музыку, писать книги, снимать фильмы, размышлять по-настоящему можно только в том случае, если ты так живешь – по-настоящему. А, если ты живешь по-настоящему, то готов за настоящее и пострадать и умереть. Как это произошло со скромным кантором хора церкви святого Апостола Фомы в Лейпциге И. С. Бахом, гений которого мир смог оценить только спустя столетие после смерти композитора. Как это случилось с режиссером Андреем Тарковским, который, как было сказано в некрологе, в последние годы «жил и работал за пределами Родины, о чём приходилось думать с горечью и сожалением, с этим невозможно было ни согласиться, ни примириться». Как были изгнаны большевиками из России авторы «Вех» и другие религиозные философы. Как был ошельмован и гоним своими же коллегами по писательскому цеху Борис Пастернак

как в выпускном классе школы, упросив родителей купить музыкальный проигрыватель, я пообещал, что создам коллекцию классической музыки, и одной из первых приобрел в Центральном универмаге пластинку с записью «Страстей по Матфею» И. С. Баха. Что такое «страсти» или «пассионы» я еще не знал. Как и том, что такое Евангелие, о Ком и о чем столь вдохновенно хор и солисты поют на немецком языке, которого я также не знал. Но это не мешало. Я был потрясен сочинением Баха и горячо люблю до сих пор. Не забуду, как в декабре 1986 г., получив долгожданный отпуск от службы в армии, я приехал в родной город и в кинотеатре «Мир» впервые увидел, возможно, один из самых пронзительных фильмов о России – «Андрей Рублев», а спустя два дня из газеты «Советская культура» узнал, что в тот же самый день 29 декабря 1986 г. его создатель кинорежиссер Андрей Тарковский скончался в Париже, в изгнании. Не забуду, как в 1990 г., будучи студентом исторического факультета, я впервые прочитал «Вехи» и был поражен глубиной мысли Николая Бердяева, Сергея Булгакова, Петра Струве и других авторов этого философского сборника, в сравнении с которым труды Ленина показались мне студенческими рефератами.

в Нагорной проповеди Христос говорил ученикам: «Да будет слово ваше: да, да; нет, нет; а что сверх этого, то от лукавого» (Мф. 5, 37). Легко ли так жить? Возможно ли? Надо ли? Как жить так, чтобы затем, как писал Николай Островский, «не было мучительно больно за бесцельно прожитые годы, чтобы не жег позор за подленькое прошлое», или, как с иронией говорила Фаина Раневская об артистах, разменявших талант на деньги и почетные звания – «деньги проели, а позор остался». И справедливо, потому что жить по-настоящему также означает не довольствоваться подделками в театре и кино, искусстве, музыке, литературе, науке, творчестве или поверхностным отношением к людям, событиям и явлениям окружающего мира, стараться постигнуть смысл и суть происходящего. Как замечательно сказал об этом Борис Пастернак в одном из своих стихотворений:   Во всем мне хочется дойти До самой сути. В работе, в поисках пути, В сердечной смуте.     До сущности протекших дней, До их причины, До оснований, до корней, До сердцевины.     Все время схватывая нить Судеб, событий, Жить, думать, чувствовать, любить, Свершать открытья.   Если, хотя бы раз в жизни это удавалось, радость встречи и сопричастности настоящему вы уже никогда не забудете. Не забуду

лучшими из людей и могло бы стать также и нашим? Радость встречи с настоящим К сорока годам человек, как правило, уже знает ответ на этот вопрос. Благодаря детству, в котором семья и родители впервые знакомят нас с настоящим и учат отличать его от подделок. Благодаря юности, когда на помощь семье приходят учителя. И, конечно, благодаря молодости, когда нам предстоит сделать выбор в пользу настоящего уже, большей частью, самостоятельно и, понять, что все настоящее в нашем мире – не от мiра сего. Чтобы убедиться в этом, необязательно поступать на философский факультет университета. Существует множество других способов, проверенных самой жизнью, и главный из них – самому стремиться к настоящему всегда и во всем – в учебе, работе, науке, культуре, творчестве, отношениях с другими людьми. Одним словом, стремиться жить по-настоящему – с любовью к Богу и ближнему. Не лгать, не обманывать, не говорить «на двое», не жить «в полсилы», не работать «спустя рукава», не тратить время «в пустую», держать данное слово, быть «верным» не только в большом, но и в «малом» (Мф. 25, 11), не лицемерить и не лукавить, поступать по совести, не отказываться от своего мнения и убеждений за деньги или положение в обществе, не поддаваться мнению толпы или сильных мiра сего, не выдавать «черное» за «белое», о чем

и однокурсниками, командиром роты майором Горюшкиным, прапорщиком Ушаковым и всеми твоими сослуживцами по 125 взводу войсковой части 74306; соседями из всех десяти квартир, в которых тебе довелось проживать; с подругами твоей жены и мужьями этих подруг; с друзьями, их женами и детьми; начальниками и подчиненными, коллегами на всех твоих работах. И это лишь верхушка айсберга! Потому что, продолжая перечислять людей, которые оказали на нас влияние; чей пример жизни для нас важен; кому, порой, неосознанно подражаем; чьи советы ценим, слова и цитаты помним наизусть со школьной скамьи, мы обязаны назвать имена святителя Николая, князя Владимира, Бориса и Глеба, Александра Невского, Дмитрия Донского, Сергия Радонежского, Серафима Саровского, Царственных страстотерпцев и других святых; Александра Суворова, Михаила Кутузова, Петра Столыпина и иных исторических деятелей, писателей Александра Пушкина, Николая Гоголя, Федора Достоевского и других классиков не только русской, но и зарубежной литературы, включая Гомера, Данте Алигьери, Карла Льюиса и Джона Толкиена и других композиторов, художников, кинорежиссеров, актеров, ученых, философов, мыслителей, о которых можно говорить часами. «Надо же, как поздно в этом году выпал снег! Прямо, как у Пушкина в «Онегине». Помните? «Снег выпал только в январе / на третье в ночь. Проснувшись рано / в окно увидела Татьяна…». Или: «Чем больше я думаю о работе, тем все чаще вспоминаю Мордор». Или: «Наш новый начальник – вылитый Собакевич, ни о ком доброго слова не скажет». Или: «Сегодня весь день падает снег. Как у Пастернака: «Снег идет, снег идет / словно падают не хлопья, а в заплатанном салопе / сходит наземь небосвод!». Иду, не спеша, домой, гляжу, как он падает, а в душе звучит Чайковский, «Январь. У камелька». Было такое? Так, что же в нас своего? И что предпочесть – свое, которое, по большому счету, не наше, а только усвоено, пересказано нами в меру сил и способностей, или настоящее, которое открыто, понято, создано, выстрадано