Цитаты из книг автора «Александр Балыбердин»

пути, блуждать по жизни. Примеров тому не счесть. От внезапно разбогатевшего соседа, решившего, что к его деньгам и новому положению в обществе, также должны прилагаться новая машина, новая квартира, новая жена и новая семья, до революционеров, гордость и самомнение которых настолько велики, что они готовы оторвать целые народы от родной истории и культуры, тысячелетнего опыта предков, веры отцов и даже Самого Бога и заставить их «идти другим путем». О том, что в результате этого происходит, хорошо сказал польский поэт и философ Станислав Ежи Лец (1909—1966): «Когда вагоновожатый ищет новые пути, трамвай сходит с рельсов», и добавил, что, к сожалению, «всегда найдутся эскимосы, которые начнут учить папуасов, как жить в ужасной жаре». Причем с завидной доле вероятности можно предположить, что это будет молодой эскимос. Потому что учить других и «ходить кривым путем» – одно из любимых занятий молодости, которая уверена в том, что настоящее принадлежит героям, и потому «кто не рискует, тот не пьет шампанского». Кто такие взрослые? Однако, если настоящее – рядом, а герои «всегда идут в обход», то из этого следует, что главным препятствием на пути к настоящему являются не горы, поля и долины, а сам человек, точнее его уверенность в собственной исключительности, а проще – гордость, которую Церковь называет «матерью всех грехов», о чем в своё время говорили и писали, фактически, все учителя христианской Церкви. Из современных философов, пожалуй, наиболее глубоко высказался по этому вопросу протоиерей Сергей Николаевич Булгаков, который в знаменитой «веховской» статье «Героизм и подвижничество» заметил, что при кажущемся внешнем сходстве героя и подвижника между ними есть существенное

перебивая и Бога и других людей, кричать о себе и о своем. Но сделать это, бывает, ох, как непросто! Особенно, если человек считает себя не таким как все. Не может поверить, что настоящее – рядом, и путь к нему – прост и прям. Не хочет признать, что до него уже многие люди – не только родители, старшие друзья или коллеги, но целые поколения – уже шли тем же самым путем и могут дать ценный совет. Надо только прислушаться! Однако «особенные» люди не слушают советов родителей и учителей, не читают книг из семейной библиотеки и не ходят в храм через дорогу. Но подобно «экс-битлу» Джорджу Харрисону отправляются из родного Ливерпуля в экзотическую Индию и находят приют у кришнаитов, или же подобно симбирскому гимназисту Володе Ульянову считают, что обустраивать Россию следует не по святым Сергию Радонежскому и Дмитрию Донскому, а по Марксу и Энгельсу, которые в России, отродясь, не бывали. И не случайно. Потому что таким «особенным» людям, как Джордж Харрисон и Володя Ульянов, ближе настоящего никак не найти. Ведь, как поется в одной из известных песен, «нормальные герои всегда идут в обход»23. В фильме Ролана Быкова эту песню исполняют разбойники – друзья Бармалея. Глядя на то, как, забавно и настойчиво они пробираются «кривым путем» через леса, овраги и болота к намеченной цели, сегодня невольно думаешь о том, что эта песня не только о разбойниках. Поскольку, едва стоит человеку поверить в свою особенность и исключительность, как он тут же начинает искать другие

Почему «герои всегда идут в обход»? Если настоящее – рядом, то почему путь к нему, порой, так не близок? Почему некоторые люди говорят, что всю жизнь искали настоящее, но так и не нашли? Почему люди так долго, а иногда до конца своих дней живут подделками: вместо здоровой пищи едят фаст-фуд; вместо семьи живут случайными связями; вместо заботы о родных и близких тратят все свои силы на карьеру и личное благополучие; вместо признанных образцов классической музыки, живописи, литературы, искусства театра и кино довольствуются массовой культурой? Бывает, что, наоборот, люди в поисках настоящего садятся в поезда и самолеты, отправляются в непроходимые джунгли, предпринимают экспедиции и паломничества, меняют города и страны, убеждения и веры, отращивают бороды и бреют головы, снимают пионерские галстуки и надевают длинные юбки, перелистывают тысячи страниц, просматривают километры кинопленки, выслушивают тысячи мнений, спорят до хрипоты, строят баррикады, совершают военные перевороты и революции – и всё без толку. Поистине, как заметил А. Сент-Экзюпери, люди «выращивают в одном саду миллионы роз, хотя то, что они ищут можно найти в одной единственной розе». Хотя иногда для того, чтобы встретить настоящее надо просто до конца выслушать данный с любовью совет отца или матери, старшего друга или наставника, открыть форточку и услышать колокольный звон, выглянуть в окно и увидеть рядом с твоим домом храм или взять с полки книгу, которая сегодня есть почти в каждой семье. Для христианина очевидно, что всё настоящее – от Бога, а Бог не за тридевять земель, а рядом – там, где любовь, прежде всего, в Церкви и семье, как и сказал Христос, «где двое или трое собраны во Имя Мое» (Мф. 18, 20). Однако, чтобы услышать Христа, надо прислушаться к Нему и, для начала, хотя бы перестать

иное, овеществленные мысли и силы Бога Слова»22. Неслучайно, христиане называют семью «домашней церковью». Однако не только семья, но также рабочий или творческий коллектив, круг родственников, друзей, одноклассников, однокурсников и даже собрание жильцов, проживающих в одном доме и одном подъезде – всё это могло бы стать Церковью, если бы в основу взаимоотношений между людьми в этих коллективах была положена любовь к Богу и ближнему. И, наоборот, всё перестает быть Церковью, подлинным и настоящим, когда люди забывают о любви и впускают в мир нелюбовь, грех и смерть. Почему мы говорим об этом в беседе о взрослости? Потому что, если призвание человека состоит в том, чтобы, будучи соработником Богу, всё делать с любовью (1 Кор. 14, 16) и таким образом всё делать подлинным и настоящим, то с кем об этом говорить, как не со взрослыми?

делает ненастоящей армию. Предприниматель, наживающийся на чужой беде, заставляет думать, что весь бизнес, вся торговля ненастоящие, а журналист «желтой» газеты, собирающий сплетни про других людей, заставляет так думать обо всей прессе. Судья или чиновник, равнодушный ко всему, кроме своей карьеры, делает ненастоящим государство, а встреча с равнодушным священником искушает мыслью о том, что Церковь, которой он служит, также является ненастоящей. Стоит ли после всего этого удивляться тому, что больница не лечит, школа не учит и не воспитывает, наука не развивается, армия не боеспособна, бизнес беспощаден, торговля обманчива, свобода слова превратилась в свободу от совести, суд несправедлив, государство не защищает, а некоторые храмы, хотя и восстановлены, но пусты. Так без любви к Богу и ближнему всё, что нас окружает, к чему мы причастны, постепенно становится ненастоящим, теряет подлинное предназначение и смысл, перестаёт интересовать, вызывает уныние, отторжение и даже ненависть, желание «разрушить до основания» весь «этот безумный, безумный, безумный, безумный мир»21, чем с завидным упорством занимается каждое новое поколение революционеров, еще более «охлаждая» любовь и тем самым приближая конец истории. Это не просто печально, а поистине трагично. Тем более, потому что, как заметил преп. Иустин Попович: «По сути, всё создано как Церковь: вся вселенная, все миры и все существа во всех мирах. Вся тварь есть не что

трость; и. становясь перед Ним на колени, насмехались над Ним, говоря: радуйся, Царь Иудейский! И плевали на Него и, взяв трость, били Его по голове» (Мф. 27, 27—30). Читая эти строки, хочется спросить, разве долг, призвание, смелость и достоинство настоящих воинов состоит в том, чтобы так издеваться над беззащитным и не оказывающим сопротивления узником? Известно, что подобным же образом вели себя люди, собравшиеся на Голгофе у Креста Спасителя. Не имея сострадания к распятому на Кресте и мучительно умиравшему Иисусу, они смеялись над Ним и бросали жребий, кому достанутся Его одежды. Матфей пишет, что так вели себя не только добившиеся своего убийцы, но даже «проходящие», то есть люди, случайно оказавшиеся на Голгофе и спешившие куда-то по своим делам мимо Креста, на котором умирал Распятый Бог. И снова спросим – разве так должны вести себя настоящие сограждане? Что общего в поступках и поведении всех этих людей – священников и судей, религиозных и народных вождей, государственных мужей и воинов, активных участников или просто случайных свидетелей страданий? В их поступках нет любви к Богу и ближнему, без которой все эти люди изменяют своему призванию, перестают быть настоящими апостолами, священниками, судьями, вождями, правителями, воинами. Они сами становятся ненастоящими и всё, чем занимаются, к чему имеют отношение – государственную и воинскую службу, гражданский долг, суд, религию – без любви также превращают в подделку или, как сказал об этом апостол Павел, в «звенящую медь» (ср. 1 Кор, 13, 2), от которой звона много, а толка мало. Так врач, который тратит больше времени на бумажки, чем на пациента, делает ненастоящей больницу. Учитель, безразличный ко всем ученикам, кроме отличников и медалистов, которые приносят ему необходимые для аттестации грамоты и дипломы, делает ненастоящей школу. Ученый, ворующий из чужих диссертаций мысли, идеи и даже целые главы, делает ненастоящей науку. Командир войсковой части, спекулирующий топливом для танков

спрашивает Иисуса: «Заклинаю тебя Богом живым, скажи нам, ты ли Христос?». На что Иисус отвечает: «Ты сказал; даже сказываю вам: отныне узрите сына Человеческого, сидящего одесную силы и грядущего на облаках небесных» (Мф. 26, 63—64). Казалось бы, ответ дан. Будь в первосвященнике и судьях хотя бы капля любви к Богу и ближнему, они прислушались бы к этим словам Иисуса. Но они повели себя иначе – обвинили Иисуса в богохульстве, приговорили к смерти и тут же начали издеваться над осужденным. О чем Матфей пишет: «Тогда плевали Ему в лицо и заушали Его; другие же ударяли Его по ланитам и говорили: прореки нам, Христос, кто ударил Тебя?» (Мф. 26, 67—68). Можем ли мы назвать такой суд настоящим? Очевидно, нет. Это не суд, а судилище. Все повторилось, когда Иисуса привели к Понтию Пилату, римскому наместнику, который, вместо того, чтобы вникнуть в спор об Иисусе, просто «взял воды и умыл руки» (Мф. 27, 24), то есть переложил решение на народ. Разве так должен поступать настоящий правитель, призвание которого в том, чтобы защищать невиновных и наказывать виноватых? Тоже самое можно сказать о существовавшем у иудеев обычае отпускать на Пасху одного из узников, с помощью которого иудеи могли бы избежать судебной ошибки и произвола властей и спасти невиновного. Однако, без любви к Богу и ближнему, после того, как по требованию ослепшего от ненависти народа на свободу был отпущен не Иисус, а «известный узник» и разбойник Варавва (Мф. 27, 21), этот обычай перестал быть благочестивым и утратил свой смысл, перестал быть настоящим. Матфей продолжает: «Тогда воины правителя, взяв Иисуса в преторию, собрали на Него весь полк и, раздев его, надели на Него багряницу; и, сплетши венец из терна, возложили Ему на главу и дали Ему в правую руку

Соль любви Как соль делает пищу съедобной, так и настоящее всегда осолено любовью, а без любви все становится ненастоящим, подделкой. Наиболее глубоко и убедительно эта мысль звучит в Евангельском рассказе о последних часах земной жизни Христа Спасителя, когда все, кто участвовал в Его осуждении и казни, изменили своему призванию, перестали быть настоящими. Начиная с Иуды, который первым предал Христа и первым перестал быть Его учеником и апостолом, а братское лобзание, которым Иуда предал Учителя, стало поцелуем смерти. Как смертелен для человека «поцелуй» кобры или гадюки, в котором также нет любви, как не было любви в поцелуе Иуды. Также и апостол Петр, когда в ночь ареста трижды отрекся от Христа, перестал быть Его учеником и апостолом. Поэтому, когда жены-мироносицы, придя ко Гробу Господню, встретили Ангела и узнали о Христовом Воскресении, Ангел произнес имя Петра отдельно от других учеников, повелев: «Идите, скажите ученикам Его и Петру, что Он предваряет вас в Галилее; там Его увидите, как Он сказал вам» (Мк. 16, 7). Примечательно, что из четырех евангелистов об этом сообщает только Марк, записавший Евангелие со слов апостола Петра, глубоко раскаявшегося в своей слабости. Иоанн же сообщает, что поскольку Петр отрекся от Христа трижды, то и покаяние ему пришлось принести также трижды, за каждое свое отречение, после чего Христос восстановил Петра в апостольском служении (Ин. 21, 15—18). Обратив внимание на то, как во время Суда над Спасителем вели себя судьи и священники, мы увидим, что, призрев любовь, они также изменили своему призванию, перестали быть настоящими. Вот первосвященник

и жалеют только о том, что, если бы они могли раньше узнать, что настоящее – рядом и связано с любовью, то во всём – в работе, семье, отношениях с родными и близкими, творчестве, карьере и во всей их жизни было бы больше любви и больше настоящего.

специально для этого действия, я записал на кассету фрагмент Первого фортепианного концерта П. И. Чайковского. Всё – и восход солнца, и ледоход, и возложение цветов – прошло более чем романтично. После чего я наскоро забежал домой – благо, что жил по соседству, и спустя пару часов вышел из дома и по пути на остановку автобуса, проходя мимо памятника Ленину, увидел, как рабочие в оранжевых робах сгребают наши цветы и бросают в мусорную машину. Тогда я не сразу понял – зачем? И только вечером в выпуске новостей увидел и услышал, как «сегодня, в значимый для каждого советского человека день руководители г. Кирова и области первыми возложили цветы к памятнику вождю мирового пролетариата и создателю первого в мире социалистического государства». Первыми, как и положено по протоколу. Памятник Ленину на Театральной площади стоит и сегодня. Как сегодня есть люди, которые верят в коммунизм. Но лично для меня в тот памятный день этот «протокольный» коммунизм оказался ненастоящим, идолом. Уже много лет спустя я понял почему – потому что в нём не было любви, а без любви, по слову Апостола, всё перестает быть настоящим, становится ничем (1 Кор. 13, 2). Поэтому идол коммунизма рухнул и рассыпался. Знаю, что это случилось не со мной одним, но многими, кому сегодня за сорок. Поскольку же, как известно, «свято место пусто не бывает», кто-то поспешил водрузить на освободившийся пьедестал демократию, другие – деньги, третьи – успех в мирских делах. Но без любви всё это так и не стало настоящим и рухнуло вслед за коммунизмом. Без любви демократия обернулась властью сильных и богатых, бизнес – новым кризисом, карьеризм – в лучшем случае, пенсией, а не тюрьмой. И только те, кто выбрали любовь, не ошиблись, не разочаровались в жизни