Цитаты из книг автора «Александр Балыбердин»

не тот, кого ты выбрал, чтобы получить от него поддержку или удовольствие. Ближний – тот, кого послал тебе Бог, чтобы ты позаботился о нем. Это новое понимание ближнего в образной и потому наиболее яркой, глубокой и запоминающейся форме Иисус выразил в Притче о милосердном самарянине, которая прозвучала именно в ответ на вопрос о ближнем. Евангелист Лука рассказывает, как однажды к Иисусе приступил один «законник» и спросил, как можно спастись для вечной жизни? Иисус в ответ указал на данные через Моисея заповедь возлюбить Бога и ближнего. Тогда законник спросил: «А кто мой ближний?». Лука пишет: «На это сказал Иисус: некоторый человек шел из Иерусалима в Иерихон и попался разбойникам, которые сняли с него одежду, изранили его и ушли, оставив его едва живым. По случаю один священник шел тою дорогою и, увидев его, прошел мимо. Также и левит, быв на том месте, подошел, посмотрел и прошел мимо. Самарянин же некто, проезжая, нашел на него и, увидев его, сжалился и, подойдя, перевязал ему раны, возливая масло и вино; и, посадив его на своего осла, привез его в гостиницу и позаботился о нем; а на другой день, отъезжая, вынул два динария, дал содержателю гостиницы и сказал ему: позаботься о нем; и если издержишь что более, я, когда возвращусь, отдам тебе. Кто из этих троих, думаешь ты, был ближний попавшемуся разбойникам? Он сказал: оказавший ему милость. Тогда Иисус сказал ему: иди, и ты поступай так же» (Лк. 10, 30—37). Эти слова были адресованы не только вопрошавшему его «законнику», но всем ученикам и означали, что подлинная близость определяется не кровным родством или социальным статусом, а готовностью прийти на помощь тому, кто оказался в беде. Если по мiрским меркам, человек сам выбирает тех, кто ему наиболее близок – по родству, достатку, общественному статусу, убеждениям, увлечениям, взаимным интересам или выгоде, то для христианина ближний – это человек, попечение о котором Бог доверил тебе. Но, чтобы так увидеть, разглядеть ближнего в окружающих нас и, порой, совершенно не знакомых нам людях, надо перестать думать, что мiр вращается вокруг тебя. Надо мысленно убрать себя из центра мироздания и поставить на это место Того, Кто этого действительно заслуживает – Бога и принять посланного Богом человека, как своего ближнего. Неслучайно Апостол Павел пишет, что настоящая любовь не ищет своего. Она смиренна и поэтому настоящая любовь также начинается со смирения, без чего невозможно в том, кто рядом с тобой, увидеть ближнего.

всего жертвами репрессий за советский период стало от 11—12 до 38—39 млн. чел., из них 4,5 – 4,8 млн. чел. были осуждены по политическим мотивам, из которых примерно 1,1 млн. чел. были расстреляны, остальные попали в ГУЛАГ. Такова мiрская любовь, которая распространяется, как правило, на своих и не терпима к чужим. Так, деля весь мир на своих и чужих, могут любить не только отдельные люди, но целые страны и народы. Особенно в те периоды их истории, когда прежнее, языческое понимание любви и ближнего захлестывает, побеждает в них христианское начало. Языческое мироощущение никуда не исчезло и не исчезнет само собой. Оно превозмогается новым христианским пониманием любви и ближнего. И если человек или целый народ удаляется от Христа, то в нем неизбежно просыпается язычник и берет верх. До тех пор, пока человек или народ не возвратится ко Христу и Его новой заповеди любви. В основе Христовой любви – новое понимание ближнего. Ближний –

В чем новизна Христовой заповеди любви? Подобными примерами и словами, которые глубоко запали в память учеников, Иисус утверждал среди них новое понимание любви, которое не просто дополняло существовавшие у людей представления, но было поистине новым. О новизне это любви Иисус Сам свидетельствовал перед учениками: «Заповедь новую даю вам – да любите друг друга!» (Ин. 13, 34). Почему Иисус назвал эту заповедь «новой»? Разве в Древнем Египте, Греции или Риме люди не любили? Любили, но преимущественно своих – сородичей, соплеменников, сограждан. Поэтому одним из наиболее суровых наказаний в древних Афинах было изгнание из города. Известно, что аналогичные обычаи были также в Сиракузах, Милеете, Ефесе и некоторых других городах. В Афинах процедура получила название «остракизма». Она существовала в V веке до Рождества Христова и проходила следующим образом: обычно в марте или апреле, в назначенный день, граждане собирались на общее собрание и писали на принесенных ими черепках имена людей, которых по их мнению, следовало изгнать из города. Затем эти черепки раскладывали по именам, и тот, против кого было подано наибольшее количество голосов, должен был в десятидневный срок уйти в изгнание, иногда на срок до 10 лет. И хотя изгнанный не лишался собственности и гражданства и мог затем вернуться в Афины, показателен сам факт изгнания и обращения ближнего в дальнего. Также и термин «враг народа» возникло вовсе не в советской России, а в Древнем Риме, в рамках римского права, и предполагало объявление лица вне закона, приравнивало его к вражескому солдату, воюющему против Рима с оружием в руках, и предполагало его уничтожение. Затем этот термин активно использовался во время Французской революции конца XVIII века, один из лидеров которой Сен-Жюст призывал «карать не только врагов, но и равнодушных, всех, кто пассивен к республике и ничего не делает для нее», а «друг народа» Марат настаивал на отрубании 100 тысяч голов своих сограждан. В России выражение «враги народа» впервые было применено В. И. Лениным к членам партии кадетов 28 ноября 1918 г., то есть уже спустя месяц после прихода большевиков к власти, и затем не только неоднократно применялось к разным категориям граждан, но даже было закреплено в Конституции 1936 г. по отношению к «лицам, покушавшимся на социалистическую собственность» (ст. 121). По данным правозащитной организации «Мемориал»

под кров мой, но скажи только слово, и выздоровеет слуга мой; ибо я и подвластный человек, но, имея у себя в подчинении воинов, говорю одному: пойди, и идет; и другому: приди, и приходит; и слуге моему: сделай то, и делает. Услышав сие, Иисус удивился и сказал идущим за Ним: истинно говорю вам, и в Израиле не нашел Я такой веры. Говорю же вам, что многие придут с востока и запада и возлягут с Авраамом, Исааком и Иаковом в Царстве Небесном; а сыны царства извержены будут во тьму внешнюю: там будет плач и скрежет зубов. И сказал Иисус сотнику: иди, и, как ты веровал, да будет тебе. И выздоровел слуга его в тот час». (Мф. 8, 5—13) Итак, сотник попросил Иисуса исцелить больного слугу, который, судя по всему, не был знатного происхождения и не приходился ему родственником. Сотник был командиром центурии и, в случае необходимости, мог послать за Иисусом любого из своих солдат, но пожелал прийти сам. Он мог вообще не заботиться о слуге, который мог быть для центуриона не более чем расходным материалом на пути к должности «примилила» – командира полка. Сотник был иноплеменником, но, когда до него дошла молва об Иисусе, Его проповедях и исцелениях, сотник сам поспешил к учителю и попросил об исцелении слуги. Видя отеческую заботу сотника, Иисус не только исцелил его слугу, но и произнес слова, которые прозвучали подобно грому. Он сказал, что не нашел такой веры «и во Израиле», то есть во всем богоизбранном народе. Напомню, что это было сказано об оккупанте, командире отряда римских войск. Каково было это слышать жителям Галилеи и, особенно, иудеям, кичившимся своим происхождением от Авраама и точным, как они считали, исполнением Закона Божия!

Один из подобных случаев был описан в 25 зачале Евангелия от Матфеем, которое обычно читается во время молебна о недужных. В нем рассказывается о случае, который произошел в Капернауме, городе на берегу Галилейского озера. Здесь находились таможня и пост, который охраняли солдаты римской армии, оккупировавшей эти земли еще до Рождества Христова. Ими командовал сотник или, как говорили сами римляне – центурион. Сегодня мы бы сравнили его с командиром роты или батальона. Власть центуриона над солдатами была практически неограниченной – даже тому, кто попытался защититься от удара центуриона, грозила смертная казнь. Поэтому центурионы нередко ей злоупотребляли – вымогали у солдат деньги, например, за отпуска или освобождение от лагерных работ, избивали и унижали своих подчиненных. Бывало, что недовольные легионеры поднимали мятеж и убивали своих центурионов. Но сотник из Капернаума был не таким. Он не только с сочувствием относился к местным жителям, но даже перешел в иудейство и построил в городе синагогу, в которой проповедовал Иисус. Случай в Капернауме произошел вскоре после Нагорной проповеди, когда за Иисусом следовало множество народа. Матфей пишет: «Когда же вошел Иисус в Капернаум, к Нему подошел сотник и просил Его: Господи! слуга мой лежит дома в расслаблении и жестоко страдает. Иисус говорит ему: Я приду и исцелю его. Сотник же, отвечая, сказал: Господи! я недостоин, чтобы Ты вошел

сформулировал… черты и характер, которыми должны обладать граждане Его страны»27 – Царства Небесного. Он сказал: «Вы слышали, что сказано: люби ближнего твоего и ненавидь врага твоего. А Я говорю вам: любите врагов ваших, благословляйте проклинающих вас, благотворите ненавидящим вас и молитесь за обижающих вас и гонящих вас, да будете сынами Отца вашего Небесного, ибо Он повелевает солнцу Своему восходить над злыми и добрыми и посылает дождь на праведных и неправедных. Ибо если вы будете любить любящих вас, какая вам награда? Не то же ли делают и мытари? И если вы приветствуете только братьев ваших, что особенного делаете? Не так же ли поступают и язычники? Итак, будьте совершенны, как совершен Отец ваш Небесный» (Мф. 5, 43—48). Очевидно, что совершенная, настоящая любовь не может быть ограничена границами рода, сословия, класса или какой-либо другой социальной группы. Потому что, как было сказано выше, настоящая любовь – не наша, а Божия. Поэтому она не от мiра сего и не зависит от форм существования материи – времени, пространства и движения. Как не зависит от них Сам Бог. Настоящая любовь вечна и распространяется не только на современников, но и тех, кто жил раньше и будет жить после нас. Она не знает государственных, социальных, классовых, родовых и иных границ и не изменяется в зависимости от ситуации, в которой оказывается человек. В то время как мiрская любовь распространяется, как правило, на своих современников и соплеменников. При этом она изменчива, и вчерашние ближние очень быстро могут оказаться дальними. Как, например, переставшие прибираться на лестничной клетке соседи или забывшие поздравить вас с днем рождения однокурсники. Внимательно перечитав Евангелие, нельзя не удивиться тому, как решительно, порой, Иисус сокрушал миражи мiрской любви и являл мiру примеры подлинной Любви Божией.

Кто мой ближний? Обычно самые близкие – это родственники, члены одного с нами рода, связанные кровным родством. Это не только одна из наиболее древних, но и наиболее устойчивых «идентификации ближних» в народном или, говоря языком Евангелия, «языческом»26 сознании. Как правило, родственники не только похожи друг на друга внешне, но также близки по месту жительства, роду занятий, увлечениям, взглядам и т. п. Принято считать, что родственники должны «держаться вместе», помогать друг другу и защищать «место под солнцем», которое занимает их род. Пробиться в круг людей связанных кровным родством практически невозможно, о чем говорят многочисленные проблемы в отношениях с тещами и свекровями, тестями и свекрами, некоторые из которых скорее готовы развести молодых супругов, чем признать в них родню. Церковь Христова признает важность кровного родства, о чем говорит Пятая заповедь: «Почитай отца твоего и мать твою, [чтобы тебе было хорошо и] чтобы продлились дни твои на земле, которую Господь, Бог твой, дает тебе» (Исх. 20, 12), а также поминальные родительские субботы и другие традиции, побуждающие христиан с уважением относится к родителям, перед которыми мы, как правило, все в неоплатном долгу. Однако Христос всегда подчеркивал, что его ученики призваны к большему – полюбить не только родных по крови или благословляющих их людей, чему следуют также и язычники, но также людей чужих по крови и даже врагов. Только такую любовь можно назвать совершенной. С особой убедительностью мысль прозвучала во время Нагорной проповеди, в которой Иисус, «как царственный наставник народа

Авраама, ибо Сын Человеческий пришел взыскать и спасти погибшее» (Лк. 19, 5—10). Что произошло? Закхей был известен горожанам, как сборщик налогов и податей, и они видели в нем, прежде всего, мытаря. Иисус же увидел в Закхее человека, Своего ближнего, и в ответ на любовь Иисуса душа мытаря отозвалась покаянием, переменой жизни – Закхей пообещал половину своего имения отдать нищим и щедро воздать всем, кого прежде обидел. Евангельское чтение о Закхее звучит в храмах перед началом Великого поста, в дни которого Церковь с особой силой призывает нас вглядеться в родственников, сослуживцев, начальников, учащихся и других окружающих нас людей и увидеть в них не фунцию или должность, а человека – ближнего нам и Богу. Не только жители Иерихона, но и мы также, порой, не можем разглядеть ближнего в том, кто находится рядом с нами. Не потому что должность, достаток, положение, статус или какая-либо другая «функция» заслоняют для нас человека? По сути, именно они и важны для нас. Когда же затем человек лишается своей функции – например, выходит на пенсию – то и нам становится не важен и не нужен. Но не для Бога, Который в каждом из нас видит, прежде всего, личность, человека, Своего ближнего, и нас призывает к тому же.

О том, почему, порой, это бывает непросто сделать, рассказывает Евангельское чтение о Закхее, который, как пишет Евангелист Лука, был «начальник мытарей» – сегодня мы бы сказали «начальником местной налоговой службы» и жил в г. Иерихоне, примерно в 30 км. к северо-востоку от Иерусалима. Закхей был богат, но мал ростом. Однажды через Иерихон проходил Иисус, и Закхей поспешил вместе с другими жителями города встретить Учителя, но не смог к Нему подойти из-за множества собравшихся вокруг Иисуса людей. Горожане не любили мытарей, которые, собирая налоги, порой, злоупотребляли своей властью. Намеренно ли они не пускали Закхея к Иисусу, толкали и оттесняли его, или же просто не заметили его среди собравшихся – неизвестно. Однако желание Закхея видеть Иисуса было так велико, что мытарь забежал вперед и, презрев все условности, влез на смоковницу – плодовое дерево, чтобы с нее увидеть Спасителя. Давно ли вы видели начальника налоговой службы сидящим, как ребенок, на дереве? Можно даже себе представить, как горожане подтрунивали и смеялись над Закхеем, когда тот влезал на смоковницу25. О том, что произошло далее, Евангелист Лука пишет: «Иисус, когда пришел на это место, взглянув, увидел его и сказал ему: Закхей! сойди скорее, ибо сегодня надобно Мне быть у тебя в доме. И он поспешно сошел и принял Его с радостью. И все, видя то, начали роптать, и говорили, что Он зашел к грешному человеку; Закхей же, став, сказал Господу: Господи! половину имения моего я отдам нищим, и, если кого чем обидел, воздам вчетверо. Иисус сказал ему: ныне пришло спасение дому сему, потому что и он сын

Человек или функция? Но кто мой ближний, и где я могу обрести с ним единство? На этот вопрос ответить, вроде бы, несложно – ближний тот, кто близко, рядом со мной – отец или мать, брат или сестра, муж или жена, сын или дочь. Действительно, ближе людей не найти. Возможно, пожилые люди добавят в категорию самых близких для себя людей внуков и внучек, молодежь – друзей, одноклассников и однокурсников, а находящиеся на воинской службе офицеры и солдаты – своих сослуживцев. Это люди, с которыми мы, действительно, наиболее близки по возрасту, роду занятий, месту жительства. Однако, положа руку на сердце, признаемся, что мы не готовы записать в число наиболее близких нам людей всех одноклассников, однокурсников, сослуживцев, соседей по подъезду и даже родственников – братьев и сестер, родителей мужа или жены. Мы избирательны и поскольку, определяя круг наших ближних, в центр этого круга ставим себя, то и степень близости также определяем сами и по себе. Как будто, поворачиваясь внутри этого круга вокруг себя и глядя в лица окружающих людей, мы предлагаем жестами одним пройти внутрь этого, круга, поближе к нам, а другим – оставаться на месте. И, доведись нам на время оказаться среди незнакомых людей, хотя и достаточно близко – например, в купе поезда или вагоне метро в час пик – вряд ли мы увидим близких и ближних в тех, кто рядом. Даже лицом к лицу. Почему? Потому что люди – не стулья и не коробки с обувью, которые можно поплотнее уложить, чтобы наиболее эффективно использовать пространство склада или шкафа. Также и общество – не склад и не шкаф. Одного механического единства недостаточно. Вокруг нас много людей, но важно не только заметить человека, но также увидеть в нем своего ближнего.