Цитаты из книг автора «Александр Балыбердин»

Мiр сей – не природа, государство, какая-либо политическая или социальная общность. Это духовная реальность, передающая состояние Творения после грехопадения, в том числе состояние человечества отказавшегося от Бога и подлинной Любви. Также как духовной реальностью является Царство Небесное, которое, по словам Сына Божия, было уготовано праведникам от создания мира (Мф. 25, 34), то есть до грехопадения. Будучи духовной реальностью, Царство Божие и мiр сей не связаны временем и пространством – формами бытия материи. Поэтому они не знают государственных, каких-либо территориальных и временных границ и объединяют, как людей, живущих на разных континентах, и так и людей, живших в разные эпохи. Граница между Царством Божиим и мiром сим, проходит не по земле, а в сердцах людей, которые, по словам Апостола Иоанна, делятся на две категории. Одни, подобно Адаму, печалятся об утраченном рае и стараются даже здесь, на чужбине, быть гражданами Небесного Царства и жить по его законам – заповедям Божиим, с любовью к Богу и ближнему. Таковых апостол Иоанн называет детьми Божьими. Другие забыли или не хотят знать ни о каком Небесном Царстве. Они считают единственной реальностью мiр сей и стараются выжить в нем любой ценой. В том числе поправ любовь к Богу и ближнему, что и произошло в начале мiра сего. Таковых Апостол Иоанн называет детьми диавола и пишет: «Дети Божии и дети диавола узнаются так: всякий, не делающий правды, не есть от Бога, равно и не любящий брата своего» (1 Ин. 3, 10). Как христианство означает верность Царству Небесному, так светскость означает верность мiру сему. Конечно, мера светскости бывает разной.

человеку, говоря: от всякого дерева в саду ты будешь есть, а от дерева познания добра и зла не ешь от него, ибо в день, в который ты вкусишь от него, смертью умрешь» (Быт. 2, 16—17). Как и все в Раю, эта заповедь была заповедью Любви. Поэтому и запретным плодом было не яблоко, киви или груша. Запретным плодом была жизнь без Любви, которую правильнее было бы назвать не жизнью, а смертью. Потому что, какая же жизнь без Любви? Это не жизнь, а медленное и безрадостное умирание одинокого, никому не нужного, всеми забытого, давно приговоренного к смертной казни и уставшего от ее ожидания преступника. Это предельное разделение не только с Богом и ближними – с самим собой. И первый шаг к нему был сделан еще в Раю. В Книге Бытия сказано, что, когда после грехопадения Адам и Ева «услышали голос Господа Бога, ходящего в раю во время прохлады дня», то не поспешили к Нему, а, наоборот, скрылись «от лица Господа Бога между деревьями рая» (Быт. 3, 8), а затем и вовсе были высланы (Быт. 4, 23) из Едемского сада. В Синодальном переводе Книги Бытия употреблен именно этот глагол, словно речь идет о гражданах, нарушивших основной закон государства и за это высланных, депортированных из своей страны на чужбину. Так возник мiр сей, жизнь в котором для Адама и Евы и их потомков превратилась в умирание – медленную смерть. Бог есть любовь (Ин. 4, 8), и жить в Раю можно было, только любя Бога и ближнего. Поэтому, нарушив заповедь Божию, первые люди отказались не только от Бога, но также отказались от Любви. Поэтому возникший в результате грехопадения мiр сей не знает настоящей, подлинной, совершенной Любви и не принял Сына Божия, Который пришел в мiр, чтобы свидетельствовать об истине (Ин. 18

Что такое мiр сей, и стоит ли гордится светскостью? К сожалению, в обычной жизни мы редко задумываемся над этим вопросом. Ни телевидение, ни радио, ни глянцевые журналы, ни пестрящие тысячами объявлений газеты ничего не говорят о мiре сем. Молчат о нем современная школа, наука и культура, еще недавно с гордостью называвшие себя советскими, а теперь – светскими или секулярными и готовые живо рассуждать на все темы. Даже о духовности. Но только при одном условии – в церковь не ходить! Потому что это, будто бы, подрывает их светский, секулярный характер. А ведь знает кошка, чье мясо съела! Потому что в переводе с английского секулярный (secular) означает мирской. То же самое означает прилагательное светский, то есть зависящий не от Церкви, а от света – от «общества, связанного определенными узами условностей»33. И только, когда мы начинаем ходить в церковь, вслушиваться в слова молитв и песнопений, задумываться над строками Евангелия, стараться жить церковной жизнью – то есть с любовью к Богу и ближнему, только тогда мы начинаем понимать, что это «общество, связанное определенными узами условностей» и есть тот самый мiр сей, граждане которого связали себя условностью, то есть негласной договоренностью или желанием жить не по заповедям Божиим – законам Небесного Царства, а по законам отпавшего от Бога мiра сего – без любви к Богу и ближнему. Библия говорит о том, что впервые на это решились еще Адам и Ева в Раю – Царстве Небесном, для жизни в котором был создан человек. Бог есть любовь (Ин. 4, 8). Поэтому единство с Богом есть единство в Любви Божией, которая есть основной закон, «Конституция» Небесного Царства, жить в котором можно только с любовью, то есть в единстве с Богом и Его Творением. «Люби и живи». И хотя в Книге Бытия нет этих слов, но они достаточно точно передают как суть благословения Божия «плодитесь и размножайтесь, и наполняйте землю, и обладайте ею» (Быт. 1, 28), так и суть условия, при котором это возможно: «И заповедал Господь Бог

Примерно тоже самое можно услышать от грабителя, отнимающего последний кусок хлеба у женщины с ребенком; от одинокой матери, которая еще в роддоме решила отказаться от своего младенца; от детей, сдавших своих родителей в дом престарелых; от чиновника, закрывшего последнюю больницу в районе; от судьи, вершащего за взятку неправедный суд; от учителя, исправляющего ошибки в выпускном сочинении сына директора школы; от врача, выписывающего заведомо бесполезное, но дорогое лекарство; от продавца, выкладывающего на прилавок просроченный товар; от начальника, уволившего работника – правдолюбца или от подчиненного, собирающего компромат на своего руководителя. Скорее всего, именно эти слова – в этом мiре каждый выживает, как может – будут последними словами в истории человечества, которые произнесет какой-нибудь политик, генерал или террорист перед тем, как открыть «ядерный чемоданчик» и нажать на красную кнопку атомной войны. Но что означают эти слова? Что это за мiр, который заставляет мать убивать свое неродившееся дитя и настолько влиятелен, что способен погубить все живое на земле?

Так происходит с супругами, которые создавали семьи не для того, чтобы заботиться друг о друге, а для того, чтобы «удачно выйти или сходить замуж, сделать красивую фотосессию со свадебным букетом, родить себе ребенка, построить свою карьеру, породниться с известными людьми, приумножить капиталы, обеспечить старость, к тому же жизнь коротка, надо все попробовать, а еда и секс должны быть регулярными и, в конце концов, чем я хуже других? – в этом мiре каждый выживает, как может!» Примерно то же самое можно услышать от женщин, решившихся на аборт – это одно из самых крайних проявлений ненависти к ближнему. Потому что кто может быть ближе матери, чем дитя, которое она носит под сердцем? Между тем печальный рекорд по числу абортов был зарегистрирован в России вовсе не в годы войны или экономического кризиса, а ровно пятьдесят лет назад – в мирном 1964 г. В том году, когда наша страна на всех парах летела «вперед к победе коммунизма», в РСФСР было сделано 5,6 млн. абортов. С тех пор их число медленно снижается: в 1980 г. – 4,5 млн., в 1990 г. – 4,1 млн., в 2000 г. – 2,14 млн., в 2005 – 1,5 млн., в 2010 г. было произведено 1 054 820 абортов31. В 2011 г. в России впервые было сделано менее 1 млн. абортов – 989 375, в 2012 – 935 50932. Тем не менее, по-прежнему большинство беременностей в России сегодня по-прежнему заканчивается абортами. И на вопрос «почему?» по-прежнему можно услышать, что в этом мiре каждый выживает, как может.

Беседа 4. ЗАЧЕМ МЫ «СОБИРАЕМСЯ В ЦЕРКОВЬ»? Какие слова будут последними? В предыдущей беседе, размышляя над вопросом «с чего начинается любовь?» мы говорили о том, что, как симпатия обычно начинается со взгляда, так и христианская любовь начинается с готовности увидеть в человеке – супруге, брате или сестре, друге или даже пока незнакомом человеке – твоего ближнего, попечение о котором доверил тебе Бог, чтобы, полюбив Бога и ближнего, ты мог научиться настоящей любви. Чтобы так разглядеть ближнего в окружающих нас людях надо перестать думать, что мiр вращается вокруг тебя. Необходимо поставить в центр мироздания Того, Кто этого действительно заслуживает – Бога. Образно говоря, надо перестать заслонять собой Бога. Настоящая любовь всегда смиренна или, как говорит Апостол, «не ищет своего (1 Кор. 13, 5). Без смирения нельзя увидеть Бога и ближнего, а без любви к Богу и ближнему не войти в Царство Божие. Поэтому Христос, Сын Божий, в Нагорной проповеди, перечисляя черты характера, которыми должны обладать граждане Его страны30, первой называет «духовную нищету», то есть смирение – «Блаженны нищие духом (греч. πτωχοὶ τῷ πνεύματι), ибо их есть Царство Небесное (ὅτι αὐτῶν ἐστιν ἡ βασιλεία τῶν οὐρανῶν)» (Мф. 5, 3). Так учит Церковь. Мiр сей учит человека другому – самому решать, кто для него ближе. И не для того, чтобы позаботиться о ближнем, а чтобы самому получать от твоего избранника или избранницы поддержку или удовольствие. Когда же с течением времени, в силу различных причин, они уже не могут этого дать, тогда ближние в мiре сем быстро становятся дальними и чужими. Вплоть до ненависти – острого желания никогда больше не видеть их в своей жизни.

Только Бог любит той любовью, о которой говорится в Евангелии. Человек не может так любить, потому что эта любовь есть Сам Бог, Его Божественная природа. И только в Боговоплощении, в соединении Бога и человека, то есть в Иисусе Христе, Сыне Божием и Сыне Человеческом эта Любовь Самого Бога, лучше же сказать – Сам Бог Любовь явлены и дарованы людям… Не в заповеди новизна христианской любви, а в том, что стало возможно исполнение заповеди. В соединении со Христом в Церкви, через Таинства Крещения и Причащения Телу и Крови Его, мы получаем в дар Его Любовь, причащаемся Его любви, и она живет и любит в нас»29. Именно для этого Христом создана и существует Церковь, которая не только хранит истину о любви, но также соединяет нас с Богом, Который есть любовь (1 Ин. 4, 8) – соединяет с настоящей Любовью. Церковь – это место, где мы встречаемся с Богом и ближними, учимся их любить и вместе с ними идем к вечной жизни, в Царство Небесное, в которое нельзя войти в одиночку. В Божье Царство войти можно только вместе с Богом и ближними, то есть Церковью. Поэтому и говорят, что «без Церкви нет спасения», «кому Церковь не мать, тому Бог не Отец». Поэтому, несколько перефразировав вопрос, вынесенный нами в заглавие беседы – когда начинается любовь? – можно на него ответить так: настоящая любовь начинается с приходом в Церковь.

Когда начинается любовь? Видеть в каждом встреченном нами – ближнего, спутника на пути в Царство Небесное и быть готовым положить за него свою душу, как за друга своего. Так жил Сам Христос, Который исцелял, наставлял, согревал Божией любовью всех людей. Стремление Сына Божия к единству с Богом Отцом и ближними было настолько велико, что Он говорил: «Лисицы имеют норы, и птицы небесные – гнезда; а Сын Человеческий не имеет, где приклонить голову» (Лк. 9, 8). Помня о том, что Сын Божий никогда не прятался от людей за дверью и стенами Своего дома, и наши православные предки также старались держать двери своего дома открытыми для других людей. Сегодня мы живем за стальными дверями. По сути – в сейфах. С решетками на окнах и домофонами, назначение которых в том, чтобы не пускать в дом незнакомых людей, то есть тех, в ком мы не признали или не хотим признать своих ближних. А это значит, что мы живем иначе – не по-Христову, не по-христиански. У нас не хватает сил даже на самых родных и близких, о чем поэт сказал, что «меньше всего любви достается нашим самым любимым людям»28. Да, и возможно ли полюбить всех тех людей, с которыми ежечасно нас сталкивает жизнь? По силам ли нам Христова заповедь любви? «Ответить на это можно одно, – писал протопресвитер Александр Шмеман. – Да, эта заповедь была бы чудовищной и невозможной, если бы христианство состояло только в заповеди о любви. Но христианство есть не заповедь только, но и Откровение и дар любви. И только потому любовь и заповедана, что она – до заповеди – дарована нам. Только «Бог есть любовь».

Почему так? Потому что любовь к Богу и ближнему – это не два вида любви, а одна Любовь, и она – Божия. Бог есть любовь (1 Ин. 4, 8). Поэтому Апостол Иоанн пишет, что «всякий любящий знает Бога», и «если мы любим друг друга, то Бог в нас пребывает, и любовь его совершенна есть в нас» (1 Ин. 4; 7, 12). Вместе с ближним, нуждающимся в нашей помощи человеком, к нам приближается, приходит Сам Бог, Который есть любовь (1 Ин. 4, 8). Поэтому, принимая ближнего, мы принимаем Самого Христа. Эта истина была хорошо известна нашим православным предкам, старавшимся принимать каждого нуждающегося в приюте путника, как Небесного Гостя – Бога.

Приблизившийся Бог Церковь открывает нам еще одну тайну: когда мы, подобно доброму самарянину, принимаем человека, как своего ближнего, то вместе с ним к нам приближается Сам Бог. В определенном смысле, ближний – это и есть приблизившийся к нам Бог. Эта мысль красной нитью проходит через Притчу о Страшном Суде, последнюю в Евангелии от Матфея, которую Иисус рассказал ученикам перед Тайной вечерей и Распятием. В ней указание не только на Грядущий Суд Божий и то, что каждый будет судим по своим делам, но также под видом ближнего, нуждающегося в помощи человека, к нам приближается Сам Бог. Поэтому, когда мы отказываемся увидеть в человеке своего ближнего, мы также отвергаем Бога. И, наоборот, когда мы с любовью принимаем ближнего, то принимаем Самого Бога. Послушаем эту притчу: «Когда же приидет Сын Человеческий во славе Своей и все святые Ангелы с Ним, тогда сядет на престоле славы Своей, и соберутся пред Ним все народы; и отделит одних от других, как пастырь отделяет овец от козлов; и поставит овец по правую Свою сторону, а козлов – по левую. Тогда скажет Царь тем, которые по правую сторону Его: приидите, благословенные Отца Моего, наследуйте Царство, уготованное вам от создания мира: ибо алкал Я, и вы дали Мне есть; жаждал, и вы напоили Меня; был странником, и вы приняли Меня; был наг, и вы одели Меня; был болен, и вы посетили Меня; в темнице был, и вы пришли ко Мне. Тогда праведники скажут Ему в ответ: Господи! когда мы видели Тебя алчущим, и накормили? или жаждущим, и напоили? когда мы видели Тебя странником, и приняли? или нагим, и одели? когда мы видели Тебя больным, или в темнице, и пришли к Тебе? И Царь скажет им в ответ: истинно говорю вам: так как вы сделали это одному из сих братьев Моих меньших, то сделали Мне. Тогда скажет и тем, которые по левую сторону: идите от Меня, проклятые, в огонь вечный, уготованный диаволу и ангелам его: ибо алкал Я, и вы не дали Мне есть; жаждал, и вы не напоили Меня; был странником, и не приняли Меня; был наг, и не одели Меня; болен и в темнице, и не посетили Меня. Тогда и они скажут Ему в ответ: Господи! когда мы видели Тебя алчущим, или жаждущим, или странником, или нагим, или больным, или в темнице, и не послужили Тебе? Тогда скажет им в ответ: истинно говорю вам: так как вы не сделали этого одному из сих меньших, то не сделали Мне. И пойдут сии в муку вечную, а праведники в жизнь вечную» (Мф. 25, 31—46).