Цитаты из книг автора «Александр Балыбердин»

Почему «попа и в рогожке видать»? Но вот церковная служба закончилась. Прозвучали последние молитвы. Умолк хор. Священник произнес отпуст, заключив служу словами о том, что Христос, истинный Бог наш, молитвами Пречистой Богородицы и всех святых спасет и помилует нас. Гаснет свет, и, посвятив Богу воскресный день, мы выходим за порог храма – в мiр, чтобы провести в нем оставшиеся шесть дней седмицы или, как было сказано через Моисея израильскому народу, чтобы «шесть дней работать и делать всякие дела твои» (Втор. 5, 13). Так устроена наша жизнь, что ее большая часть проходит вне стен храма. Но и здесь, за церковной оградой, христиане призваны быть христианами. Это настолько очевидно, что осознается даже людьми далекими от Церкви, которые иногда не преминут случая укорить христиан за недолжное, как они считают, поведение в мiру. Особенно, служителей алтаря – певчих, чтецов, алтарников, диаконов и, конечно, священников и епископов, которые, как «город, стоящий на верху горы» (ср. Мф. 5, 14), всегда на виду. На какой машине ездит батюшка? Какая у него зарплата? Куда собирается в отпуск? Для кого постом он купил в магазине пакет молока? – ничто не укроется от бдительных «совопросников века сего» (1 Кор. 1, 20) и еще долго будет звенеть, перетираться, а иногда и перевираться в очередях, у плетней, в офисах, на кухнях или скамейках у подъездов многоквартирных домов, то есть за церковной оградой. Иногда эта бдительность похожа на паранойю, иногда выглядит анекдотически, но все равно ранит. Митрофорный протоиерей Герман Дубовцев вспоминал, как однажды, в 60-е годы прошлого века, он, тогда еще молодой священник, служивший в единственном на весь областной центр храме, пришел с дочкой в цирк шапито. Стоял жаркий летний вечер. Под брезентовым тентом, раскинутым на месте древней торговой площади, пахло сеном и мотоциклетным дымом. Постепенно зал заполнялся зрителями. Из-за кулис слышались голоса людей и животных. Музыканты, не спеша, занимали места в оркестре и настраивали свои инструменты. И в ту минуту, когда священник, впервые за много лет, вновь почувствовал себя не отцом, а повзрослевшим ребенком, вдруг кто-то постучал костяшками пальцев по его плечу, а затем, из-за спины, к нему наклонилась незнакомая женщина и вполголоса, но так, чтобы слышали соседи по залу, произнесла: «Батюшка! А ведь в цирк ходить не хорошо!». Сказав это, женщина с чувством исполненного долга заняла место в ряду за спиной священника.

спешим исповедовать грехи и восстановить это утраченное единство, получить исцеление души и тела в Таинствах Покаяния и Елеосвящения (Соборования). В Таинстве Евхаристии за Божественной литургией, когда Христос воистину пребывает посреди нас, мы дерзаем причащаться Его Тела и Крови. В Таинстве Брака просим освятить наш союз, как некогда Христос благословил брак в Кане Галилейской. И, наконец, само совершение этих Таинств становится возможным также по особому дару Христа, преподаваемому в Таинстве Священства. Церковь как лоза соединяет нас со Христом. Поэтому, пребывая в Церкви, в единстве с Богом и ближними, мы пребываем, живем во Христе и Его Царстве, которое, как писал прот. Александр Шмеман, «приблизилось и, хотя и незримое, и неведомое „мiру сему“, уже пребывает „посреди нас“, уже светится, уже действует в нем»44.

БЕСЕДА 5. ВСЁ У ВАС ДА БУДЕТ С ЛЮБОВЬЮ Напомню, что в начале наших встреч и бесед, размышляя о любви, мы постарались увидеть в ней не только прекрасное и возвышенное чувство, но также силу, которая, по выражению поэта, «движет солнце и светила», то есть является одним из основных законов мироздания и способна привести человека в тот новый «более высокий план бытия»43, который Евангелие называет Царством Небесным. Со страниц Евангелия, в Нагорной проповеди, других проповедях и притчах Христовых, новизна вечной жизни, «пакибытия» в Царстве Небесном открывается как жизнь в совершенной любви, а сама любовь как совершенное, то есть осуществленное единство с Богом и ближними, которому нельзя научиться в одиночку. Поэтому и путь в Царство Небесное нельзя пройти в одиночку, но можно осилить только вместе со спутниками – Богом и ближними. Для этого Бог собрал нас в Церковь и расположил в ней, как члены в составе одного тела (ср. 1 Кор. 12, 26). Как в теле нет ненужных членов, так в Церкви нет чужих и лишних людей, но все – родные и близкие, каждый – на своем месте, и все призваны любить, то есть стремиться к единству с ближними и Самим Христом, Который пребывает посреди нас (ср. Мф. 18, 20), то есть в Церкви. Подобно тому, как ветви винограда могут принести плод только, если пребудут в лозе, так и мы можем принести плод только, если пребудем во Христе (Ин. 15, 3—4). В этом суть всех церковных Таинств. В Таинствах Крещения и Миропомазания мы соединяемся со Христом, становимся членами Его тела – Церкви Христовой. Если случится согрешить, то есть проявить нелюбовь, разорвать единство с Богом и ближними, то мы

Бог есть любовь (1 Ин. 4, 8). Поэтому Он «хочет, чтобы все люди спаслись и достигли познания истины» (1 Тим. 2, 4). Поэтому Бог и собрал нас в Церковь, чтобы мы покаялись, то есть переменились – превозмогли «ненавистную рознь мiра сего», обрели единство с Богом и ближними, не только сами научились любить, но и помогли научиться любви другим христианам, нашим братьям и сестрам. Чтобы осознали, что в Церкви нет лишних людей, и мы все нужны друг другу. Поэтому нам сказано: «Не судите и не судимы будете» (Мф. 7, 1), то есть не размышляйте, достоин ли тот или иной человек находиться в Церкви, не требуйте совершенства от других людей, а будьте сами «совершенны, как совершенен Отец ваш Небесный» (Мф. 5, 48). В русском языке есть два созвучных слова: любой – в значении «всякий», «каждый» и любый – в значении «любимый», «возлюбленный». Бог собрал нас в Церковь для того, чтобы любой, стал для нас любым, чтобы мы возлюбили каждого и помогли ему полюбить нас и Бога. И когда любой станет любым, тогда мiр станет миром – мiр земной станет Небесным Царством. Вот зачем мы собираемся в Церковь. Самое потрясающее в том, что не только Церковь, но также семья, наука, образование, культура, государство – «все создано как Церковь»42. Но об этом – в следующий раз.

Напротив, каждый грех против ближнего есть нарушение единства с ним и начинается, как правило, с гордости – с того, что мы мысленно взбираемся горе – вверх, как на гору, возвышаемся над человеком, перестаем считать его ближним, удаляемся от него, разрываем единство с ним и поэтому позволяем себе его осуждать, обижать, унижать, ненавидеть, вплоть до убийства – это крайней степени неединства и нелюбви. Также и в отношениях с Богом. Если мы любим Его, то пребываем в единстве с Ним и не тяготимся общением с Богом – молимся и постимся, читаем и слушаем Слово Божие, посещаем храм, исповедуемся и причащаемся, ощущаем себя частью Церкви – Тела Христова и живем церковной жизнью. Напротив, наше удаление от Церкви, наше неучастие в жизни Тела Христова свидетельствует о нелюбви к Богу, желании не быть с Ним, жить отдельно от Него, самому определять, кто тебе свой и кто чужой, жить своим кругом в своей норе. Но это – не Любовь, и не Жизнь. Потому что, какая же жизнь в норе? Поэтому всякий, кто стремится в настоящей Любви и настоящей Жизни, рано или поздно приходит к Богу. Точнее – Бог приводит этого человека к Себе, потому что именно Бог есть подлинная Любовь, Путь, Истина и Жизнь (ср. 1 Ин. 4, 8 и Ин. 14, 6).

Чтобы «любой» стал «любым», а мiр – миром По-славянски, члены тела называются «удами»: «Якоже бо тело едино есть и уды имать многи, вси же уди единаго тела, мнози суще, едино суть тело: тако и Христос» – «Ибо, как тело одно, но имеет многие члены, и все члены одного тела, хотя их и много, составляют одно тело, – так и Христос» (1 Кор. 12, 12). Здесь слово «уды» употребляется в значении «члены», «части тела». Примечательно, что у слова «уды» есть и другие значения – снасть, снаряд, орудие41. Отсюда – «удочка» и «удила». Уды – не просто части одного тела, но и его орудия. Как руки, ноги, глаза и другие «уды» имеют свое предназначение и служат телу, также и христиане, как части Тела Христова имеют свое предназначение, являются орудиями Церкви Христовой, служат друг другу и Богу. Но в чем состоит наше служение? Для чего мы собираемся в Церковь? А точнее – для чего Бог собрал нас в Церковь, свел нас в одном храме, одном городе, одной жизни? Для чего Он сделал нас членами, «орудиями» Своего Тела, каждому из нас отвел в Теле Церкви свое, подобающее ему место, и каждому дал его Дар? Почему, как пишет Апостол Павел: «Одному дается Духом слово мудрости, другому слово знания, тем же Духом; иному вера, тем же Духом; иному дары исцелений, тем же Духом; иному чудотворения, иному пророчество, иному различение духов, иному разные языки, иному истолкование языков» (1 Кор. 12, 8—10)? И отвечает: «Бог расположил члены, каждый в составе тела, как Ему было угодно, … дабы не было разделения в теле, а все члены одинаково заботились друг о друге» (1 Кор. 12, 18, 26). Бог собрал нас в Церковь, чтобы мы осознали любовь как единство с Богом и ближними, а нарушение этого единства, как грех, то есть буквально наш «промах», «ошибку». Это так очевидно – когда ты любишь человека, то пребываешь с ним в единстве – не избегаешь этого человека, не тяготишься общением с ним, не удаляешься от него, не отталкиваешь дерзким поступком или грубым словом, не думаешь о нем плохо.

Священник восклицает: «Возлюбим друг друга, чтобы в единомыслии исповедовать…», на что от лица молящихся хор отвечает: «Отца, и Сына, и Святого Духа, Троицу Единосущную и Нераздельную». Далее священник исповедует любовь к Богу: «Возлюблю Тебя, Господи, крепость моя, Господь – твердыня моя, и прибежище мое, и избавитель мой», после чего свидетельствует: «Христос посреди нас!», на что сослужащие отвечают: «И есть и будет!». «Христос посреди нас». Не в переносном, но в самом прямом смысле – не когда-то «потом» или «может быть», но уже здесь и сейчас на Божественной литургии невидимо, но действительно «Христос посреди нас». О чем святитель Феофилакт Болгарский пишет: «Господь не сказал: буду посреди их, но – есть, то есть тотчас обретаюсь там»40. Там, где мы собрались во Имя Христово – во Имя Любви, где любовь к Богу и ближнему соединила нас, таких разных, но близких друг другу, в Единую Церковь – Тело Христово. Не только друг с другом, но также с Богом, без Которого нет настоящей любви, а поскольку без любви все и мы сами – ничто (1 Кор. 13, 2), то без Которого мы не можем по-настоящему любить, творить, жить. Отсюда вывод, с которым, возможно, не все согласятся, но задуматься над ним стоит всем – по-настоящему любить, творить и жить мы можем, только, пребывая во Христе – пребывая в Его Церкви, как члены Тела Христова.

Поэтому всякий, кто хочет научиться любить, должен не только узнать о любви. Как можно узнать о ней из книг, фильмов или популярных психологических тренингов. Этого недостаточно. Потому что человек должен не только узнать о любви, он должен узнать любовь, и для этого пребыть во Христе. Но где искать Христа? Где сегодня пребывает Христос? Казалось бы, ответ очевиден: Христос – Бог и пребывает на небе. Неслучайно во время молитвы мы мысленно обращаемся к небу, возводим очи и руки горе, то есть вверх. Однако, уместен вопрос – если Христос далеко, то, как Он слышит наши молитвы, если мы молимся вполголоса, а, бывает, и вовсе произносим молитвы или имена в уме, про себя? Например, во время богослужения в храме, когда просто невозможно всем молиться вслух. Как Он слышит нас? Да и возможно ли докричаться до неба? Однако, вспомним, что так Церковь называет не то небо, что мы видим с земли, а невидимый духовный мир, который не имеет видимых границ. А также вспомним, что Христос не оставил учеников в неведении и указал, где Его следует искать: «Истинно… говорю вам, что если двое из вас согласятся на земле просить о всяком деле, то, чего бы ни попросили, будет им от Отца Моего Небесного, ибо, где двое или трое собраны во имя Мое, там Я посреди них» (Мф. 18, 18—20). Этими словами Христос прямо и недвусмысленно указал, что Он пребывает в собрании Своих учеников, то есть в Церкви. Что, собственно, и означает само слово «церковь» или по-гречески «экклесиа» (Ἐκκλησία) – «собрание». Христос пребывает в Церкви, и, если мы тоже в Церкви, то «Христос посреди нас». Этими словами священники приветствуют друг друга в начале Евхаристии, наиболее важной части Божественной литургии, за которой мы причащаемся Тела и Крови Христовых. Совершенно неслучайно Евхаристия начинается с призыва к любви к Богу и ближнему. Потому что Бог есть любовь (1 Ин. 4, 8) и, не стяжав любви, нельзя соединиться с Богом.

И, прежде всего, человеку необходим Сам Бог. Неслучайно, Иисус назвал «первой и наибольшей заповедью» любовь к Богу, а любовь к ближнему – «второй же подобной» этой первой заповеди (Мф. 24, 37—39). Также и на Тайной вечере, дав ученикам заповедь «Да любите друг друга!» (Ин. 13, 34), Иисус указал, что исполнить эту заповедь ученики смогут только, если пребудут в Его любви (ср. Ин. 15, 9). По образу того, как виноградные ветви пребывают в лозе. Иисус сказал: «Пребудьте во Мне, и Я в вас. Как ветвь не может приносить плода сама собою, если не будет на лозе: так и вы, если не будете во Мне. Я есмь лоза, а вы ветви; кто пребывает во Мне, и Я в нем, тот приносит много плода; ибо без Меня не можете делать ничего» (Ин. 15, 3—4).

«Сотелесники Христовы» Один из наиболее древних и глубоких образов Церкви – Тело Христово. Так Церковь была осознана еще первым поколением христиан. В послании к жителям Ефеса Апостол Павел пишет, что христиане мiра собраны Богом в единое целое, которое автор описывает, как Тело Христово: «Одно тело и один дух, как вы и призваны к одной надежде вашего звания; один Господь, одна вера, одно крещение, один Бог и Отец всех, Который над всеми, и через всех, и во всех нас» (Еф. 4, 4—6). Как в теле человека нет лишних и ненужных членов, так в Церкви также нет лишних и ненужных людей. Послушаем Апостола Павла: «Не может глаз сказать руке: ты мне не надобна; или также голова ногам: вы мне не нужны. Также «и вы – тело Христово, а порознь – члены. И иных Бог поставил в Церкви, во-первых, Апостолами, во-вторых, пророками, в-третьих, учителями; далее, иным дал силы чудодейственные, также дары исцелений, вспоможения, управления, разные языки. Все ли Апостолы? Все ли пророки? Все ли учители? Все ли чудотворцы? Все ли имеют дары исцелений? Все ли говорят языками? Все ли истолкователи?» (1 Кор. 12, 21, 27—30). Вопросы Апостола звучат риторически, потому что ответ на них очевиден. Конечно, все мы – разные. Не только по дару, но также по духовному опыту. Как заметил преподобный Иустин (Попович), одна из великих тайн Церкви состоит в том, что она состоит не только из праведников, «в Церкви живут и великие грешники, но она все же свята и непорочна, без какой-либо скверны или порока (ср. Еф. 5, 27)». И все же все христиане – как святые, так грешники – части одного Тела, в котором нет лишних или не нужных членов, все необходимы друг другу. «Что такое христиане? – спрашивает преп. Иустин (Попович) и отвечает. – Сотелесники Христовы (ср. Еф. 3, 6), составляющие чудесный Богочеловеческий организм Его, которым, в котором и ради которого живет Он – предвечный Бог Слово. Глаз, ухо, рука, нога, палец – всякий член тела, всякая клеточка тела живут и нормально функционируют, только пока они всем своим существом связаны с телом, со всем организмом, со всеми животворными силами этого организма. Так и всякому христианину для его христианской жизни необходима вся Церковь, весь Господь Христос в ней, все святые ее, все святые силы ее, все святые ее средства»39.