Цитаты из книг автора «Александр Балыбердин»

летом 1978 года, когда умер мой дедушка Михаил Александрович. Конечно, и раньше я знал, что люди умирают, и не раз бывал на кладбище, посещая могилы людей, которых знали и помнили мои родные и близкие. Но поскольку умерших сам я никогда не встречал, их пожелтевшие фотографии на старых могильных памятниках были всего лишь фотографиями, самих людей – из плоти и крови – для меня как бы не существовало. Но теперь все было иначе – дедушку я знал лично, не раз навещал и даже какое-то время, пока родители ремонтировали квартиру, жил у него в Котельниче. Поэтому смерть дедушки Миши стала для меня первой серьезной утратой. Окружающий мiр впервые предстал передо мной во всей его ограниченности и дискретности – прерывистости, преодолеть которую человеческими силами было невозможно. Поэтому по дороге на кладбище – а мне, как самому младшему внуку, выпало идти за гробом и нести бархатную подушечку с наградами – я шел и вытирал слезы, которые текли почти непрестанно, в том числе от невозможности что-либо изменить. Когда же тело было предано земле, я почувствовал такое облегчение, словно с моих плеч упала могильная плита. Впервые за целый день я стал замечать родственников, разговаривать с ними и даже улыбаться. Так – улыбающимся – и был запечатлен

Мое прощание с детством Я не был исключением и простился с детством также в школьные годы. Конечно, оно ушло не одним днем, и все же в памяти остались мгновения, которые можно сравнить со ступенями или лестничными пролетами, поднимаясь или спускаясь по которым я все больше удалялся от детства, пока оно совсем не скрылось от меня. Именно таким выдался день 31 декабря 1976 года. Точнее новогодний вечер. Родители, ожидая прихода гостей, кудесничали у новогоднего стола, а я терпеливо дожидался полуночи, чтобы под бой новогодних курантов показать папе и маме то, что сегодня искусствоведы назвали бы инсталляцией. В те годы город Киров встречал новый год дважды – сначала по местному времени, на час раньше Москвы, и уже затем со столицей и всей страной, и это было здорово! Поэтому, как только диктор местного телевидения поздравил кировчан с новым годом, я чуть ли не силой притащил родителей на нашу маленькую кухню, взял чистый лист, написал на нем «1976», чиркнул спичкой и поджог. Когда лист догорел, я сдул пепел в раковину, достал из кармана заранее приготовленную бумажку с цифрой «1977» и торжественно произнес: «Пусть все плохое останется в уходящем году, а в новом будет только хорошее!». Помню, как отец спросил: «Это ты сам придумал? Молодец!». И в его устах – дипломированного режиссера и директора областной филармонии эти слова прозвучали особенно весомо. Возможно, кому-то с высоты прожитых лет эта инсталляция учащегося третьего класса средней школы №3 г. Кирова покажется наивной. Однако она свидетельствовала о том, что в девять с половиной лет я уже ощущал себя живущим в мiре, основными атрибутами которого являются движение, пространство и время. Так ощущают себя взрослые, в то время как младенцы, живут, скорее, в вечности и бесконечности и поэтому равнодушны к бою курантов и в новогоднюю магию не верят. И все же, даже ощущая себя подхваченным потоком времени, я не ощущал себя в опасности, как будто плыл не по бушующему морю, а по тихому лесному ручью. До тех пор, пока Бог не дал мне пережить первую серьезную и невосполнимую утрату. Это случилось

Как любящий отец, желая научить малыша ходить, не бросает, а осторожно ставит его на землю и еще многие дни неотлучно сопровождает и поддерживает, так и детство еще долгое время сопровождает нас, не давая оступиться, упасть и пропасть в круговороте взрослых дел и забот. Поэтому, когда мы, уже отслужив и родив, по-прежнему остаемся для наших родителей детьми – нам следует на это не обижаться, благодарить как родителей, так и Бога, Который тем самым продлевает наше детство. Вместе с тем, очевидно, что человек не может оставаться ребенком вечно. Хотя бы потому, что одной из всеобщих форм бытия материи является движение – понятие, которым в философии, в самом общем виде, принято называть всякое изменение и превращение. Это означает, что с первого дня, с момента нашего появления на свет, а, если задуматься, то и раньше – еще в утробе матери, мы начинаем изменяться, расти, превращаться во взрослых. Мы обречены повзрослеть, а значит также состариться и умереть. Однако пока мы остаемся детьми, эта неизбежность не страшит нас. Словно мы доподлинно, без капли сомнения знаем, что будем жить вечно, и все лучшее – впереди, и потому готовы вместе с пророком Осией, апостолом Павлом и святителем Иоанном Златоустом воскликнуть: «Смерть! Где твое жало? Ад! Где твоя победа?» (Ос. 13,14; 1 Кор. 15, 55). А детство уходит. У одних – медленно и постепенно, у других – более резко и решительно, но с каждым новым годом оно все дальше удаляется от нас. И поскольку, как свидетельствуют «эксперты», прощание с детством приходится на школьные годы, то, говоря о нем, нельзя не сказать о школе – о том, какое место школа занимает в нашей жизни, какова она есть и какой могла бы стать, если бы мы все – и дети, и родители, и учителя – все старались жить той новой жизнью, пример которой показал Христос, и которой является христианство.

напомнит о том, что, начиная с семи лет, дети приступающие к Причастию Тела и Крови Христовых должны исповедоваться, как и взрослые. Учитель скажет о том, что, поскольку начальная школа по своему устроению все еще близка детскому саду, то учиться, как взрослые, школьники начинают, пожалуй, только с пятого класса, то есть с 10 лет. Для кондуктора в автобусе детство заканчивается в 7 лет, а для кассира железнодорожного вокзала – в 12 лет, по достижении которых он потребует приобрести для сына или дочери взрослый билет. Милиционер напомнит о том, что, начиная с 14 лет, дети уже самостоятельно отвечают перед законом за свои поступки и проступки. Работник ЗАГСа – о том, что, при согласии родителей, уже с 16 лет юноша или девушка в нашей стране могут жениться или выйти замуж. И только врач детской поликлиники будет радоваться вам и вашему детству дольше остальных – до самого окончания школы, то есть до 17 или 18 лет. После чего внезапно посерьезнеет лицом и выдаст вам справку о годности к службе в армии, вождению автомобиля, участию в выборах, родам и прочим премудростям взрослой жизни. У каждого «эксперта» – свое мнение, свои аргументы и сроки, свой ответ на вопрос о том, когда заканчивается детство. Казалось бы, полный разнобой! Но он свидетельствует о том, что, как заботливый родитель постепенно приучает ребенка к самостоятельности, так и детство не уходит одним днем, раз и навсегда, не бросает нас, как нерадивая кукушка-мать, на произвол судьбы и не летит, не бежит, сломя голову по своим делам, но многократно возвращается в наш дом, постепенно приучая к самостоятельной, взрослой жизнь.

основных атрибутов – времени, пространства и движения. Поэтому дети, как правило, не фотографируют, не носят часов, не ведут дневников, не бояться взрослеть, радуются каждому дню рождения и даже рисуют иначе, чем взрослые. Попросите нарисовать дорогу, и взрослый нарисует ее в так называемой «прямой перспективе». Для этого сначала в глубине рисунка он наметит воображаемую точку и затем соединит с ней все остальные линии, в результате чего получится сужающаяся к горизонту дорога. Ребенок нарисует иначе: на его рисунке дорога к горизонту будет не сужаться, а расширяться, и если вы спросите почему, он ответит: «А как иначе? Ведь, гости оттуда придут!». При этом на рисунке ребенка не будет теней, но зато может оказаться два или три солнца – чтобы идти по дорожке было светлее, а мама – в два раза выше папы. Так рисуют дети и еще иконописцы, которые, как и дети, также видят мiр не в «прямой», а в «обратной» перспективе, словно из Царства Небесного. Но, если иконописцы еще могут сослаться на древние каноны, то ребенку не избежать встречи со взрослым, который, увидев детский рисунок, с вдохновением возьмется переучивать малыша, чтобы тот рисовал «не как дети, а правильно». И ведь добьется своего – переучит. Научит малыша не только рисовать «как взрослые», но также дружить, учиться, трудиться, любить, жить «как взрослые». Не задумываясь о том, что это, наоборот, взрослым было заповедано «умалиться», как дитя, и жить, «быть как дети» (ср. Лк. 18, 17). Как это случилось с нами? Когда, в каком возрасте заканчивается детство и начинается юность? Спросите об этом учителя, психолога, врача, священника и других людей, чья жизнь так или иначе связана с детством, и их ответы напомнят не только о том, когда детство ушло от нас, но и о том, как это произошло. Священник

не фотографируют. Поэтому, покупая дочери на день рождения фотоаппарат или смартфон с фронтальной камерой, помните о том, что с каждым selfy, каждым новым снимком детство будет удаляться от нее все дальше и дальше. С каждым новым своим снимком, своей куклой, своей машинкой или новомодным «gadget» -ом в их жизни будет нарастать «искание своего» и вместе с ним углубляться, расширяться, нависать над дочкой опыт нелюбви, готовый, словно рыкающий лев, поглотить ее всю, без остатка. Пока однажды, в один прекрасный день, детство снова не постучится, не вернется в ваш дом с новым малышом – сыном или дочкой, внуком или внучкой. И все, о чем вам останется мечтать – о том, чтобы этот малыш был, дай Бог, не последним. Потому что, если дети – это граждане Небесного Царства и сродни ангелам, то, чем больше вокруг нас детей, тем больше ангелов, и тем мы ближе к Царству Небесному. Беседа 3. Юность как встреча с мiром Почему дети не бояться взрослеть? В предыдущей беседе мы определили детство, как особый период в жизни человека, когда благодаря любви Бога и ближних он становится причастным особой духовной реальности – Царству Небесному. Знаком этой причастности является то, что ребенок меньше, чем взрослые, погружен в материю и поэтому меньше ощущает зависимость от ее

Когда уходит детство? Сказанное выше позволяет определить детство, как особый период в жизни человека, характерной чертой которого является ощущение единства с Богом, людьми и всем мирозданием. Оно сродни духовному состоянию праведников – граждан Небесного Царства, описанному в Христом в Нагорной проповеди и Заповедях блаженства. Это позволяет назвать детство опытом святости, сыновства Богу, новой блаженной жизни в Царстве Небесном, который, по милости Божией, дан человеку еще до того, как он погрузится в заботы о взрослой жизни. Поэтому, когда после трудового дня вы возвращаетесь в квартиру, где маленькая дочь впервые согласилась остаться одна, и видите, что во всех трех комнатах, на кухне и даже в кладовке горит свет, не спешите срываться на крик: «Я целыми сутками работаю, копеечку берегу, а у тебя кругом свет горит!». Поверьте, дочка включила свет не потому, что хочет разорить вас, а потому что пока еще боится оставаться в доме одна. Просто подойдите к ней, обнимите и успокойте, скажите: «Мой храбрый зайка! Не бойся, я уже дома». Поверьте, уже очень скоро – гораздо быстрее, чем вы думаете – вы будете с грустью вспоминать этот вечер и ушедшее из вашего дома детство. Когда, в каком возрасте детство ушло от нас? Возможно, это случилось в тот день, когда папа на день рождения подарил вам на не куклу или машинку, а фотоаппарат и вы сделали свой первый снимок, впервые попытались остановить мгновение и запечатлеть себя и окружающий мир именно в эту минуту, в этом месте, на этом этапе вашей жизни. И этот первый снимок на память означал, что вы повзрослели, потому что память рождается от соприкосновения с временем, пространством и движением – формами существования материи, в то время как дети, будучи маленькими гражданами Небесного Царства, дети живут, скорее в вечности и бесконечности и поэтому

это разделение людям не удалось. Для этого понадобилось, чтобы Бог стал Богочеловеком и, таким образом, оставаясь Богом, одновременно стал для людей ближним. Причем настолько, чтобы земная женщина – Богородица носила Его под сердцем, а ученики ходили бы за Ним по пятам по дорогам Галилеи и Иудеи, жили с Богом в одном доме, грелись у одного костра и ели из одной посуды. Все для того, чтобы, взирая на Бога, ставшего для человека ближним, люди смогли преодолеть древнее искушение и научится настоящей любви, которая не разделяет Бога и ближнего, а объединяет. Неслучайно, отвечая на вопрос законника о том, какая наибольшая заповедь в законе, «Иисус сказал ему: возлюби Господа Бога твоего всем сердцем твоим и всею душею твоею и всем разумением твоим: сия есть первая и наибольшая заповедь; вторая же подобная ей: возлюби ближнего твоего, как самого себя; на сих двух заповедях утверждается весь закон и пророки» (Мф. 22, 37—40). То есть не противопоставил одну заповедь другой, а уподобил их друг другу. Потому что любовь к Богу и ближнему – это не две «любови», а одна совершенная Любовь. Так любят Бог и святые, а также маленькие дети, которые «не ищут своего». Неслучайно, детский взгляд на мироздание является наиболее целостным и непротиворечивым, а их жизнь более целомудренной, чем жизнь взрослых. Чтобы человек мог научиться совершенной любви, переоценить детство и всю свою жизнь, Бог стал ближним и вошел в мiр беззащитным Младенцем. Неудивительно, что принять это смогли не все, и поэтому обвинили Сына Божия в богохульстве (ср. Мф. 26, 65) и распяли Его. Но даже в эти страшные минуты, когда убийцы вбивали в Его руки и ноги гвозди, Он молился не за Себя, а за них: «Отче! прости им, ибо не знают, что делают» (Лк. 23, 34). Даже в эти страшные минуты Он любил Бога и ближних той самой неразделимой, не ищущей своего, совершенной любовью, которой заповедал ученикам любить друг друга. Почему? Потому что именно эта любовь является законом Небесного Царства, в которое зовет нас Христос. Поэтому всякий, кто хочет жить в этом Царстве должен научиться любить именно такой любовью. Причем еще на земле, потому что другого времени у нас для этого не будет. Точнее, потому что именно для этого и дана нам земная жизнь. Дано человеку детство, которое может стать опытом пакибытия, опытом вечной жизни, опытом той самой единой, неразделимой, настоящей любви, которой живут Бог и граждане Его Царства.

крестными ходами, паломничайте по святым местам, вместе поститесь и встречайте праздники». «А это зачем?» – спросит женщина. «Чтобы ваша любовь была совершенной. Вот и апостол пишет, что Бог есть любовь. Поэтому любовь без Бога – это как любовь без любви, ноль, ничто». «Да, я-то это понимаю, а ему как объяснить?» – скажет в сердцах женщина, махнет рукой и пойдет ставить свечку за себя и своего супруга, так и не узнавшего настоящей любви. Между тем, именно в этом – в разделении Единой Любви на несколько так называемых «любовей» – и состоял план диавола, который был весьма изощренным. Зная, что Ева любит Адама – а это было вполне очевидно, потому что никакой нелюбви в Раю не было – змей предложил Еве, якобы ради любви к Адаму, проявить нелюбовь к Богу и нарушить Его заповедь, после чего, как пообещал змей, люди станут «как боги, знающие добро и зло» (Быт. 3, 5). Фактически, змей впервые предложил Еве «опыт искания своего», который лежит в основе любой нелюбви. Возможно, предложи змей Еве совершить нечто недостойное не только против Бога, но и Адама, тогда, скорее всего, Ева ужаснулась бы и отвергла его предложение. Но хитрость змея удалась – якобы из любви к Адаму, Ева нарушила Божию заповедь, проявила нелюбовь и приобщила к ней Адама. Так в жизнь первых людей вошел опыт нелюбви, как опыт «искания исключительно своего», отличного от Бога. После чего они были «изгнаны», «высланы» (ср. Быт. 1, 23—24), то есть в переводе на латинский язык «депортированы»8 из Едемского сада. Как, случается, высылают и депортируют туристов, нарушивших законы страны пребывания. И, как показала история, никакими «исключительно своими, человеческими усилиями» преодолеть

любит всех – маму, папу, брата, сестру, бабушку, дедушку, соседа и т. д. Конечно, до тех пор, пока не «обожжется» – не приобретет опыт нелюбви. Давно проверено, что сорокадневные младенцы во время Крещения не капризничают. Чтобы расположить их к себе, священнику достаточно просто улыбнуться, и младенцы тут же улыбаются в ответ. Но, если ребенок старше и уже встречался с врачом, который улыбался ему и тут же делал ему больно, то священнику стоит немалых усилий убедить малыша в том, что этот опыт нелюбви не повториться снова. Если опыт нелюбви открывается, как опыт искания своего, то много ли ребенку надо? А, если так, то в нем почти нет нелюбви. Если же ребенок любит маму папу и всех родных, то, скажите, почему бы малышу не любить также Бога, Который не сделал ему ничего плохого? Почему, вообще, ребенок должен разделять единую Любовь на две «любови» – «якобы отдельную любовь к Богу» и «якобы отдельную любовь к ближнему». Как это делают взрослые, несмотря на то, что слово «любовь» в русском языке во множественном числе не используется. Между тем, если внимательно вчитаться в историю грехопадения первых людей, то становится очевидным, что грех или ошибка, которую они совершили, состоял именно в разделении любви к Богу и ближнему – будто это не одна, а две «любови», и каждая может существовать автономно, независимо от другой. До сих пор многие люди думают, будто можно не любить Бога и при этом любить ближнего – создать крепкую семью, сохранить супружескую любовь, воспитать детей, иметь уважительные отношения с родственниками и коллегами по работе. Бывает, придет в церковь женщина и спросит священника, кому поставить свечку, чтобы муж не разлюбил, не ушел из семьи? Подскажешь и предложишь: «А вы не только свечку поставьте, но и вместе приходите в храм, венчайтесь, молитесь вместе, исповедуйтесь, причащайтесь Святых Христовых Таин, ходите