Глава Четвертая. Капище

Направление, которое показал Володька Ясно–Солнышко, Иван помнил прекрасно. Да и тропинка туда вела всего одна. Сбивчивое объяснение соседа про бьющую из земли силу следовало проверить лично, а вот в бесов, которые кого-то там куда-то водили, верилось с трудом.

Пробежать требовалось что-то около километра через пролесок. Дорога шла в горочку, под ногами похрустывали еловые иголки, ветра не было. Солнце пробивалось сквозь развесистые кроны и прошивало лес косыми золотыми нитями. В наушниках негромко играла любимая музыка. Самое то для утренней пробежки. Даже неприятный след от беседы с Володькой стал потихоньку таять.

Иван выровнял дыхание и темп. Два шага вдох – два шага выдох. Два шага вдох – два шага выдох. Два шага…

Через некоторое время Иван остановился. Капля пота поползла между лопатками вниз, холодя и тревожа. Иван стянул толстовку и обвязал её вокруг пояса. Потом взглянул на трекер шагов на запястье и осмотрелся. Лес как лес. Спокойно и тихо. Судя по мобильному приложению, он пробежал уже километра два. Иван пригляделся повнимательнее, но тропинка была одна, и другого пути не наблюдалось. Иван пожал плечами и припустил снова. Теперь дорога шла вверх под более крутым наклоном. Сердце стучало, тяжело перегоняя кровь по венам. На висках выступила испарина, на ноги словно подвесили по пудовой гире. А капища всё не было видно.

– Да что ж такое! – пробурчал себе под нос Иван, через некоторое время снова останавливаясь. Утер пот со лба тыльной стороной руки, потом уперся ладонями в колени и постарался отдышаться. Опять бросил тревожный взгляд на трекер и нахмурился – четыре километра, а капище и не думала показываться. Иван оглянулся. Ощущение было такое, будто он только что вступил в лес. Картинка не менялась абсолютно. Словно всё это время он бежал на одном месте. Иван задумался. В бесовщину он не верил, и предупреждения сначала Явись, а затем и Володьки Ясно–солнышка пропустил мимо ушей. Однако пора было признать, что к своей цели он не приблизился.

Иван глянул назад, думая, что в такой ситуации самое правильное будет вернуться обратно и предпринять ещё одну попытку попасть в капище в следующий раз, потому что время, по его представлению, уже подбиралось к обеду.

Словно подтверждая догадку, желудок требовательно заурчал, а мысль об оладьях с яблоками, которые напёк заботливый домовой, заставила рот наполниться слюной. Иван шумно сглотнул и пошёл на сделку с самим собой, решив потратить на задуманное ещё десять минут. Наушники он больше не надевал. Теперь он вслушивался в каждый звук, ругая себя, что не сделал этого раньше. Деревья с травой, конечно, так себе собеседники, но общее настроение передавали отлично.

Однако всё было тихо. В этом лесу ни одна птица не пела свою песню, ни одна мышь не прошмыгнула перед ним по тропинке, листва не шелестела над головой. Единственными звуками оставались шаги Ивана и его прерывистое дыхание. И это казалось странным. Всё живое Иван чувствовал очень чутко. Его уху не сложно было отличить песнь соловья от иволги, примечать малейшие шорохи, с которыми муравьи тащили всякую полезную ерунду, но этот лес словно вымер. А точнее, напряжённо за ним наблюдал. Тревога, не покидавшая Ивана со дня его приезда в Яровое, всколыхнулась с новой силой.

Он снова сосредоточился на счёте вдохов и выдохов и постарался включить мозги. Уговаривал себя, что всё можно объяснить логически. Вполне вероятно, к капищу просто вела другая дорога.

Словно в ответ на его догадки, тропинка вдруг вывела на развилку. Иван остановился, решая, куда ему податься: направо или налево. В голове всплывали какие-то обрывки из детских сказок – про «налево пойдёшь – коня потеряешь, направо – жизнь потеряешь», а дальше как? Вроде, прямо пойдёшь – себя потеряешь. Коня у Ивана не было, прямо пойти не предлагали, и Иван свернул налево.

Лес стал гуще и темнее. Через дорожку тут и там змеились узловатые корни деревьев, и Ивану приходилось перепрыгивать через них на манер горного козла. Пот струился по спине ручьём, и футболка прилипла к телу как вторая кожа. Иван сжал руки в кулаки. Два шага вдох – два шага выдох. Два шага вдох – два шага выдох.

Наконец деревья раздвинулись, света стало побольше, и… Иван вынырнул к уже знакомой развилке.

– Твою ж налево! – выругался он, снова упираясь ладонями в колени и пытаясь отдышаться. – И куда теперь?!

Вопрос, собственно говоря, был риторическим. Налево он уже сворачивал, и ничего не вышло. Оставалось только бежать направо, как бы там сказки на этот счёт ни пугали. Иван стер пот со лба и потрусил по второму пути, прикидывая, что рыскает по лесу уже часа три.

«Правая» тропинка была не легче, чем «левая». Под ногу то и дело подворачивались большие камни. Корни елей складывались в затейливые узоры. Высохшие колючие ветки цеплялись за штанины. Иван упрямо считал шаги и дышал, экономя силы. Солнце почти не проникало через сомкнувшиеся кроны деревьев, и мокрая от пота футболка стала холодной и тяжёлой. Но поворачивать обратно было глупо. В конце концов, где-то в лесу пряталось капище! Иван сам отчётливо видел крышу. С того места, где её показал Ивану Володька, вообще казалось рукой подать. Так что по любому оставалось всего ничего. Два шага вдох – два шага выдох. Два шага вдох – два шага и…

Иван вновь оказался перед злополучной развилкой. Он чуть не взвыл от отчаяния и бессилия. Пнул ногой ствол ближайшей ёлки, и ему на голову тут же свалилась огромная шишка, пребольно стукнув по макушке.

– Хватит! – прорычал Иван, обращаясь непонятно к кому, ведь в лесу он был один. Над его головой тревожно качнулись ветки. Иван в последний раз посмотрел на развилку и, махнув рукой, повернул назад, к дому. – В следующий раз!

Возвращаться было проще. Теперь тропинка шла под гору, и ноги сами несли его в сторону деревни. Лес слегка расступился, деревья уже не жались друг к другу, создавая непроглядный частокол. Откуда-то отчётливо потянуло дымком от печной трубы. От сердца отлегло. Иван перевёл дух и перешёл с бега на скорый шаг, окончательно успокаиваясь, хотя разочарование не отставало словно назойливая гудящая муха, как ни старался Иван отогнать её мыслью, что он обязательно вернётся и найдёт капище позже.

Деревья расступились, солнце ударило прямо в лицо. Иван глубоко вздохнул, готовясь увидеть деревенскую улицу, но вместо этого вышел на ровную площадку перед массивным зданием, сложенным из светло-серого камня.

– Нашёл… – прошептал Иван, забывая про усталость и раздражение и восторженно оглядываясь.

Капище было большое и торжественное. В некоторых населённых пунктах и вовсе не заморачивались постройкой стен и крыши, ограничиваясь хорошо утоптанной площадкой, которая, как правило, имела форму круга. Тут же аккуратно обтесанные светло-серые камни были прекрасно подогнаны друг к другу, хоть и основательно поедены безжалостной молью-временем. Стены поднимались так высоко, что приходилось задирать голову, чтобы их рассмотреть. Всё было сделано на славу, и труда потрачено немало. Вот только капищем явно давно не пользовались. Вероятно, с исчезновением Образа люди перестали сюда захаживать.

Иван пошёл в обход здания, решив для начала осмотреть капище снаружи, а потом уже заходить внутрь. Он медленно ощупывал кладку и осматривал всё, что могло привлечь внимание, По большому счёту ничего загадочного или странного не наблюдалось. Вот только складывалось впечатление, что когда-то давно ландшафт тут был совершенно другой: большие вековые ели, дубы в обхват человеческих рук, старые клены, липы – вдруг расступались для низкого пролеска с деревцами потоньше так, что от каждой из сторон капища в лес уходила широкая прогалина. Словно его построили на перекрёстке давно забытых и заросших дорог.

Иван поскрёб подбородок, остановился перед распахнутыми дверями и заглянул внутрь. Священного трепета в подобных местах он не испытывал, хотя почитать правых богов было обязательным для всех, и капища строились в каждом населённом пункте. А чего ещё ожидать, если государством управляли правые боги? Вера и власть в умах переплелись так, что вера и стала властью. Но именно эта обязательность и отвращала. То, что много лет назад было священным, стало для многих формальным. Что до чудодейственных свойств идолов – тут было ещё больше вопросов.

Иван постоял, прислушиваясь к тихому гулу под ногами, и хмыкнул – место и правда было сильное. Могло и сдетонировать при правильном приложении. Такие точки раскидало по всей стране, и многие были утеряны. Судя по всему, Яровое оставалось одним из таких забытых энергетических выбросов. Иван вошёл внутрь.

На первый взгляд всё выглядело неплохо. Лучи солнца, проникая через четыре витражных окна, ложились на пол причудливой разноцветной мозаикой; стены расписаны цветами и затейливыми орнаментами. Но нигде не было видно идолов, а ведь их по правилам должно было быть семь. Семь великих правых богов, которых Великий Первородный бог Род оставил присматривать за миром в своё отсутствие: главный Сварог – залог порядка на земле; его правая рука Перун – глава военного ведомства; врачеватель Велес; просветитель Дажбог; Стрибог, дарующий всё, что растёт и плодоносит; матушка Мокошь, семью оберегающая, и таинственный Семаргл, защищающий страну от напраслины, или, выражаясь нормальным светским языком, отвечающий за безопасность границ от внешнего воздействия.

В некоторых, совсем древних капищах, славили и Рода, но с момента исчезновения Первородного минуло столько времени, что память о нём стала вытираться. Да и на высшем уровне такое поклонение не поощрялось. В Столице и городах побольше так и вовсе всё, что касалось Рода, поубирали. Есть, как говорится, и действующие современные правые боги, верить в которых целесообразнее и уж всяко полезнее. Ждать возвращения Рода продолжали лишь навни. Именно к ним относились все последние ужесточения в законодательстве и, естественно, находились старики, травившие байки о том, как хорошо жилось при прежней власти Первородного. Однако шли годы, за ними века, а Род так и не появился. А тех, кто продолжал верить в сказки о его втором пришествии, в народе метко окрестили – наивными.

Иван очнулся от раздумий и двинулся дальше. Под ногами захрустела сухая листва, нанесённая сюда от порога, лба коснулась лёгкая паутина, и Иван отвёл её рукой. Изнутри капище и вовсе выглядело огромным, да к тому же оказалось двухъярусным. По стенам его опоясывал резной балкон, от которого выше шла небольшая лестница. Иван задрал голову, гадая, куда она ведёт, и обнаружил световой проём в сводчатом перекрытии капища, сделанный, видимо, для обслуживания крыши. Он перевёл взгляд пониже, осматривая тяжёлые дубовые лавки, стоявшие вкривь и вкось, и вдруг заметил, что на стене, прямо по центру над главным постаментом, на котором при нормальном раскладе должна была стоять статуя Сварога, небольшой прямоугольник, где краска казалась чуть темнее, чем основной оттенок остальной стены. Видно просто не успела выцвести. Получалось, на стене долгое время висело что-то небольшое и почти квадратное. Видимо, то, что Володька назвал Образом. А впрочем, размер ничего не значил. Сила, заложенная в Образе, возможно, крылась не в размере, а в сильнейшем энергетическом поле, которое излучал артефакт, установленный в определённом месте. Но чтобы вынести из капища Образ, не нужно было никаких приспособлений. Всего-то и требовалось: снять реликвию со стены и, спрятав под полой, пройти на выход. А ещё как белый день стало понятно, что в Яровом чтят совсем не правых богов.

Иван последний раз осмотрелся и только тут задумался, как он будет выбираться. Что-то или кто-то явно не пускал его в это место. Непонятно было, выпустят ли обратно.

Иван вышел из дверей и, так как дорога была только одна, припустил бегом вперёд. К своему удивлению, уже через пятнадцать минут он выскочил из леса на знакомую улицу, залитую солнцем. Перевёл дыхание, повернулся назад и обомлел: тропинки, по которой он держал путь, больше не существовало. Лес сомкнулся перед ним сплошной стеной.