– Как вы оказались тут, в деревне? – задал первый вопрос Иван.

В ушах у него шумел сахарный тростник, а по венам текло жидкое золото отменнейшего рома. И четверти часа не прошло с тех пор, как он пересёк порог этого дома, а уже был пьян, свободен и счастлив от общения с невероятной женщиной без возраста, сидевшей напротив и мягко светившей на него приглушённой синевой глаз из-под густых ресниц.

Василиса задумчиво встала и прошлась до окна, играя мундштуком в длинных красивых пальцах.

– А зачем ещё едут в деревню? – ответила она вопросом на вопрос. – Заниматься огородом, конечно. Как он вам, кстати?

– Замечательно, – с жаром заверил Иван, смутно вспоминая спутанные, как сознание самой Василисы, бурьяны в огороде.

– Вот и я так думаю, – кивнула Василиса и выпустила три аккуратных колечка дыма. – Моя очередь спрашивать. Как вы, мой мальчик, оказались в этой глуши?

– Федеральная программа повышения квалификации медицинского обслуживания в деревнях и сёлах, – заученно отрапортовал Иван, но Василиса только поморщилась.

– Я же не шестнадцатилетняя прелестница, мой мальчик, чтобы мне мозги байками травить. Они у меня и так нестабильные. Что скажете – всё равно забуду. Может, ради разнообразия откроете правду?

– Так и вы, Василиса Лелеевна, на дачницу не особо похожи, – улыбнулся Иван.

Василиса вернулась к столику, ловко схватила бутылку и отсалютовала ею Ивану.

– Тогда начнём заново? – предложила она и вновь щедро плеснула обоим рома.

Иван принял свой бокал и поднял его в знак согласия. Опрокинул в себя ром, больше не заботясь о том, опьянеет он или нет, и чуть не поперхнулся от следующих слов Василисы:

– Всё равно ром языки развяжет. Хороший ром, я же говорила.

– Так это что же… сыворотка правды? – восхитился Иван, снова поглядывая на бутылку со стёршейся этикеткой.

– Нет никакой сыворотки правды, – абсолютно серьёзно ответила Василиса. – Есть правильные собеседники.

Иван кивнул, соглашаясь с правдивостью этого высказывания, и решил попробовать ещё один раз. Тем более, Василиса вроде бы признала в нём достойного соперника. Ну или собеседника, что в данном случае было одно и то же.

– Итак, как же вы оказались в Яровом, Василиса Лелеевна? – задал он тот же самый вопрос.

Василиса осушила бокал залпом, не спеша закусывать.

– Место тихое, неприметное, – наконец пожала плечами она. – Никто не найдёт.

– Кто не найдёт? – быстро уточнил Иван.

– Моя очередь спрашивать, – улыбнулась Василиса. – Как вы оказались в Яровом, мой мальчик?

Иван усмехнулся, частично признавая поражение, и подумал, что в эту игру он тоже умеет играть. Всего-то и следовало – говорить правду. Только вот… сильно выборочно.

– Ищу потерянное, – склонил голову он.

– Своё или чужое? – полыхнула синим взором Василиса.

– Моя очередь, – прервал он её жестом руки.

Получилось не очень вежливо, но Василиса не обиделась.

– Так от кого вы скрываетесь?

– А я похожа на того, кто будет скрываться? – ответила вопросом на вопрос Василиса.

– Это не ответ, – улыбнулся Иван.

– Каков вопрос – таков ответ, – с улыбкой парировала Василиса. – Может, я сама, как и вы, ищу потерянное. А может, и нет. Я много чего в этой жизни наворотила, и теперь мне хочется покоя. И поменьше нежелательного общения.

– А… – открыл было рот Иван, но его перебили с той же бесцеремонностью, какую он сам проявил ранее:

– Ну так, Иван, вы ищете то, что потеряли сами, или то, что вам не принадлежит?

Иван задумался, на этот раз более тщательно подбирая слова. Василиса не торопила, но и не отводила от его лица внимательного взгляда. Иван поднёс бокал к губам, сделал большой глоток и произнёс:

– То, что я ищу, мне не принадлежит, но ищу я это для всеобщего блага, – медленно сказал он.

Василиса подняла брови и никак не прокомментировала уловку Ивана. Только коротко кивнула, признавая его право на следующий вопрос. И этот вопрос Ивану предстояло сформулировать как можно точнее. Потому что, как справедливо заметила Василиса: «Каков вопрос – таков ответ».

– Я так понимаю, вы насолили людям серьёзным, – произнёс он без улыбки и поставил свой бокал на столик.

– Ну, это не вопрос, – протянула Василиса. – Это утверждение.

– Но оно верное? – спросил Иван.

Василиса потянулась за бутылкой и наполнила бокал Ивана, стоящий на столике.

– Тут весь вопрос в формулировках, – склонила она голову. – Иногда не действия, но знания делают тебя абсолютно непереносимым для общества… Ну да, мой черёд спрашивать, – прервала она саму себя. – Разве справедливо, мой мальчик, искать чужое? Вот найдёте, положим, – так ведь вернуть надо будет?

– Справедливость, Василиса Лелеевна, – понятие размытое, по нашим временам, – на этот раз Иван ответил не раздумывая. Много сам на эту тему думал, и вопрос, как ни крути, был щекотливым. – То, что одному справедливо – другому может не понравиться. И это мягко сказано.

И, прежде чем Василиса успела открыть рот, спросил сам:

– Так назовёте мне? Тех, кто вами, скажем так, недоволен остался?

– Так чего их называть, они все на слуху, – качнула головой Василиса, отпивая из своего бокала.

С Иваном она больше не чокалась. Видно было, что разговор разбередил какие-то её давние чувства.

– И всё же, – решил надавить Иван, потому что формально на его вопрос Василиса не ответила.

– Читайте учебник истории, мой мальчик, – белозубо улыбнулась Василиса. – Там все имена и найдёте. Я на свою беду и в силу своего бессмертия была знакома со многими, про кого там небылицы пишут.

– Небылицы? – заинтересовался Иван, но Василиса покачала головой, показывая, что подошло время её вопроса:

– Справедливость, такая разная для разных людей, лично вам, мой мальчик, в плечах не жмёт?

– А мне в этом смысле, можно сказать, повезло, – развеселился Иван, думая, что как раз на этот вопрос у него есть ответ. – Мне много думать по статусу не положено.

– Так какой у вас статус, Иван? – вкрадчиво спросила Василиса, чуть наклоняясь вперёд и сверля Ивана внимательным взглядом.

– Статус у меня, Василиса Лелеевна, невеликий, – ответил Иван. – Я – просто врач.

Василиса вдруг перестала улыбаться. Резко схватила его за руки и взглянула в глаза. Иван вздрогнул. Ладони у Василисы были холодными, как лёд, да к тому же они теперь оказались максимально близко друг к другу. И если рукам было нестерпимо холодно, то от газовых горелок Василисиных глаз у Ивана запекло в груди.

– Хорошо же над тобой поработали… – пробормотала Василиса. – Качественно.

Иван открыл рот, чтобы что-то сказать, но не успел. В глазах замелькали синие молнии. Сознание поплыло. Жар от груди поднялся выше, захватил лесным пожаром голову, сдавил виски. Он шумно протолкнул воздух в сжавшиеся лёгкие, но это не помогло. Иван словно летел спиной вперёд от Василисы, через всю избу – в просторное, совершенно белое помещение. Ослепительный свет бил в глаза и размывал склонившиеся над ним фигуры.

– Он точно ничего не вспомнит? – донеслось до него, отскочило от белых стен, заметалось эхом в огромном помещении. Ответа он не расслышал. Только всё тот же голос, через паузу, снова уточнил: – Аккуратнее, чтобы у него резьбу совсем не снесло. А то никому тут мало не покажется…

Он замычал, протестуя, пытаясь разлепить губы и задать сотни вопросов, разрывающих мозг. Но кто-то уже поднёс к его лицу маску, тихо шипящую газом без запаха и цвета, – и Иван снова полетел. Обратно. Через белый свет – в просторную избу, в узкое неудобное кресло напротив молодой старухи с ярко-синими глазами, глядящими прямо в душу.

– Статус, говоришь… – протянула Василиса, отпуская руки Ивана. Те шлёпнулись на колени безвольными рыбами. – Ладно… Не полезу. Уже налазилась в своё время.

Иван хватал воздух ртом, крутил головой, заново рассматривая обстановку. Василиса невозмутимо сидела напротив, изящно закинув ногу на ногу и осыпая пеплом лацканы своего пиджака. Где-то в комнате уютно тикали часы. За окном светило яркое полуденное солнце. Словно ничего и не произошло.

– Что это было? – прохрипел Иван, потирая переносицу и окончательно приходя в себя.

– Ром… – равнодушно бросила Василиса, безучастно глядя в окно. – Летняя духота. Пожалуй, вам больше не следует пить, мой мальчик.

– А я уж думал, вы мою душу решили украсть, – неловко пошутил Иван.

Василиса, так же не глядя на него, мотнула головой:

– Да нечего там красть…

Иван вздрогнул и повёл плечами, отгоняя остатки наваждения.

– Что? – уставился он на Василису.

Она изящно повернула к нему голову и вопросительно посмотрела своими невозможными синими глазами. Словно это он, а не она, последние несколько минут только и делала, что сыпала непонятными словами.

– Мы вроде об истории говорили… – ласково напомнила Василиса.

Иван помолчал и, поразмыслив пару секунд, решил разобраться с новыми прорезавшимися воспоминаниями позже. Сейчас нужно было во что бы то ни стало сосредоточиться на разговоре с Василисой. О чём они там рассуждали до того, как он отключился?

Он глянул на Василису и прокашлялся:

– Да, об истории… В учебнике истории много про кого написано. Вот про трёх богатырей, например…

Василиса весело полыхнула синим взглядом.

– А вы из догадливых, мой мальчик, – заметила она вместо того, чтобы отвечать на вопрос. Хотя формально это и был ответ.

– Ну так и вы женщина неглупая, – вернул комплимент Иван, окончательно приходя в себя. – Только вот не понимаю пока, зачем вы так близко поселились.

– И не поймёте, – ещё веселее ответила Василиса, на некоторое время забывая об очередности вопросов и переходя в режим лёгкой болтовни. – Мужчинам женщин не понять.

– Ах вот оно что… – протянул Иван, соображая, про кого из трёх богатырей идёт речь. Он был почти уверен, что Василиса воспользуется паузой и задаст свой вопрос, но она молчала, словно уже всё для себя выяснив. Иван же принялся перечислять. – Итак, Илья Муромец вас вряд ли заинтересовал бы. Скучен больно на ваш вкус, да и предсказуем… Добрыня Никитич – солдафон. А вот Алёша Попович… Как там в учебнике? Златокудр, станом строен, косая сажень в плечах, велеречив?

Василиса улыбнулась одними губами и сделала новый глоток рома из своего бокала. Потом покрутила в пальцах мундштук и вдруг рассеянно обронила:

– Всё теряю в последнее время. Действительно, что ли, разжижение мозгов старческое? Вот ведь досадно будет. Бессмертие и тотальная деградация. Адская смесь… И самое обидное – мундштук любимый пропал вот прямо на днях. Вишнёвый. Красивый такой. С серебряной инкрустацией. Да и привкус приятный. Жаль…

– Василиса Лелеевна, вы на вопрос не ответили, – напомнил Иван.

– Так я и говорю, – вздохнула Василиса, и пепел её сигареты осыпался на пол. Однако на этот раз домовая не появилась. Словно чувствовала, что момент неподходящий. – Дорогой подарок пропал. От дорогого друга.