Глава Седьмая. Соловей–Разбойник,

борьба за справедливость и большие подозрения

Соловья Иван, как водится в сказках, первым делом не увидел, а услышал. А кроме Соловья был еще один смутно знакомый голос. Диалог, который вели эти двое, разнообразием не отличался. По сути, Иван, приближающийся по тропинке к дому Соловья, мог различить всего два слова: «сними» и «не сниму». И то, и другое выкрикивалось с большой экспрессией и с всё возрастающим напряжением. Наконец, подойдя чуть ближе, Иван смог рассмотреть участников конфликта.

– Сними! – кричал уже знакомый Ивану с первого дня в Яровом председатель-чур. Он стоял посреди улицы напротив чужого забора. Его лицо было багровым от гнева, а неизменная шапка-ушанка сбилась от возмущения на бок.

– Не с-с-сниму! – с неменьшим жаром кричал на председателя высокий, смуглый молодой человек. Буква «с» у него выходила задорно, с присвистом. А ещё у него был тонкий, крючковатый нос, а длинные, волнистые чёрные волосы были забраны сзади в хвост. В противоположность председателю он был облачен лишь в неровно обрезанные джинсовые шорты и резиновые шлёпки. Его правое предплечье скрывал намотанный на него пёстрый платок, а на запястье поблёскивали часы «под золото». Во всём облике Соловья угадывалось что-то пришлое, дымно-тёмное, навное. Понятно, отчего у Володьки Ясно-Солнышка подозрения имелись. Да просто по национальному признаку…

– Сними! – цвет лица председателя близился к свекольному, и Иван как медик всерьёз побоялся, что того вот-вот хватит апоплексический удар. Причина его волнения обнаружилась тут же: прямо на заборе Соловья был прикреплён плакат, на котором большими кривоватыми буквами значилось: «Председатель-вор – позор для деревни!» Слово «деревня» на плакат не поместилось и загибалось в самом низу неопрятной улиткой, а восклицательный знак и вовсе был выведен в начале второй строки, но на решимость председателя это не повлияло. Он снова ткнул в плакат трясущимся от праведного гнева пальцем и повторил:

– Сними, я сказал!

– Не с-с-сниму! – снова свистнул Соловей. – Я требую с-с-справедливого межевания! Почему одному целых двадцать с-с-оток, а другому шесть, и то в заболоченной низине?

– Ах ты ж, бог Сварог! – председатель в отчаянии вцепился в свою шапку-ушанку. – Да при чём тут я! Это межевание ещё при царе Горохе делали!

– Ты представитель власти! – не унимался Соловей.

– Вот знакомься, Иван! – председатель заприметил Ивана и, видимо, решил призвать того в союзники. – Оппозиция местная! Неймётся ему!

– Всё в этой жизни должно быть по с-с-справедливости! – выкрикнул Соловей в сторону Ивана вместо приветствия.

– Вы недовольны размером своего участка? – полюбопытствовал Иван.

– Да если бы он для себя! – возопил в отчаянии председатель. – Весь сыр бор из-за огорода бабки Вальпурги, а ей вообще всё равно в её сто три года. Она слепая и глухая на оба глаза и уха. У неё огород весь лебедой зарос. Этот же! – тут председатель снова ткнул пальцем в плакат, имея в виду Соловья. – Идейный! Постоянно против чего-то протестует! Он и у нас поселился, потому что нигде больше года прожить не может. Его даже из областного краеведческого музея выперли.

– Я сам ушёл! – выкрикнул Соловей – По с-с-собственному!

– Рассказывай мне! – председатель, воодушевлённый тем, что Иван не занимает ни одну из сторон, разошёлся и принялся ябедничать напропалую. – Он всех уже достал! То никому не нужный музей отстаивал, то за экологию ратовал, то дорожно-коммунальным службам кровь пил, то на несанкционированный митинг против разработки рудника народ подбивал! Житья от него нет! – отчаянно сплюнул в дорожную пыль председатель и махнул рукой. – Ай! Да иди ты!

С этими словами он отвернулся и резко припустил по дороге, оставляя Ивана наедине с Соловьём. Тот, лишённый источника раздражения, слегка успокоился и с подозрением уставился на Ивана, словно размышляя, какой подвох готовит ему жизнь со стороны органов здравоохранения.

– А ты кто такой?

Между передними зубами у Соловья была огромная щель. Видимо, из-за этого все шипящие звуки у него выходили с присвистом. Иван достал приготовленную заранее карточку Соловья и помахал ею в воздухе:

– Я – новый участковый врач, Иван Велесов. Вот делаю обход. Знакомлюсь, так сказать. У вас же был перелом копчика? Как вас угораздило-то?

Соловей вдруг густо покраснел и отвёл глаза. Неловко засунул большие пальцы в джинсовые карманы и буркнул:

– Давай на «ты»? Чай не дедки.

И сделал шаг от калитки, как бы приглашая внутрь. Иван кивнул и прошёл в сад Соловья, крутя головой так, что едва не заклинило шею. Огородом тут и не думали заниматься, видимо, активисту было не до этого. Зато в глубине сада на огромном раскидистом дубе обнаружился самый настоящий деревянный домик.

– У тебя есть дети? – поинтересовался Иван озадаченно. На заботливого папашу Соловей был не похож.

– Почему сразу дети? – ещё больше смутился Соловей. – Так… для себя. Нравится мне. На деревьях. К природе ближе…

– Ладно, – решил не вдаваться в подробности Иван и вспомнил о цели своего визита. – Боли в области таза не мучают? Или головные?

– Не больше обычного, – поморщился Соловей и направился к небольшому столу в тени густой виноградной лозы, потирая на ходу поясницу. Смахнул со столешницы несколько сухих листьев и плюхнулся на лавку с тяжёлым вздохом. Иван последовал его примеру.

– Так как ты копчик-то сломал? – повторил он свой вопрос.

Соловей мрачно побарабанил по столу пальцами. Потом медленно снял часы и положил их аккуратно перед собой, словно у него имелось жёсткое расписание. На самом деле Ивану как белый день было понятно, что Соловей тянет время.

– В засаде сидел, – наконец нехотя сознался Соловей.

– В какой засаде? – оторопел Иван. – Где?

– На дереве, – ещё неохотнее добавил Соловей.

– А зачем ты сидел в засаде на дереве? – снова спросил Иван, понимая, что каждое слово придётся вытягивать из Соловья клещами. Да и то, Соловей в любой момент может попросту послать его куда подальше, и будет прав. Врач же, не следователь. Ему про симптомы обычно рассказывают, а не про то, по каким причинам они появились. Но Соловей, видимо, привык идти против системы.

– За Муромцем следил, – вызывающе вздернул подбородок Соловей. – Я давно за ними слежу.

– За ними, это за богатырями? – уточнил Иван на всякий случай, хотя ответ казался очевиден. Имена всех трёх богатырей были тесно связаны. – А зачем?

– Да мутят они что-то… – еще более неопределённо отозвался Соловей, явно не желая говорить больше. – Вот я и решил: организую слежку, пока суть да дело. Только ждать пришлось долго. Вот я и задремал. Так-то я на дереве хоть неделю жить могу. Мне там на высоте спокойно. А тут повернулся неловко и прямо на капот джипа охраны Муромца свалился. Они как раз внизу проезжали. Копчик сломал и теперь Муромцу десять косарей торчу за ремонт машины.

Иван, при всей трагичности ситуации, едва сдержал улыбку, представив картину падения во всех красках.

– Ну и как отдавать собираешься? – поинтересовался он.

– А фиг его знает, – совсем сник Соловей.

– А поговорить с ним? Ему эти десять штук – так, плюнуть и растереть. Правым деньги по большей части не нужны…

Соловей глухо рассмеялся. Потом резко убрал улыбку с лица.

– Деньги всем нужны. Потому что деньги – это власть. А вся власть где?

И так как Иван молчал, сам себе и ответил:

– У правых власть. И деньги. А я по профессии эколог. Экологи в селе нужны, как снег зимой. А на работу меня с моей статьей не возьмут.

– А что за статья у тебя? – невинно поинтересовался Иван.

Соловей насупился еще больше и замолчал. Потом махнул рукой:

– Тебе всё равно расскажут… За кражу. Только я не себе…

– Не себе воровал? – скрыл усмешку Иван.

– Зря смеёшься, – рассердился было Соловей, но потом снова сник. – Я пять лет назад особняк одного божка обчистил. Вынес картины, серебро столовое. Он и хватился-то не сразу. У него этого добра завались. А я всё детскому дому хотел перевести. Там детям есть нечего! Меня на попытке сбыта краденного и приняли.

– И себе ничегошеньки не взял? – не поверил Иван. – Ни рубля?

Соловей упорно мотал головой. Хотя как теперь докажешь? Сказки рассказывать все мастаки. Но биография у Соловья складывалась занятная. А главное – мотивов и возможностей украсть загадочный Образ было хоть отбавляй.

– Ну хорошо, а как же тебя, эколога, в Яровое занесло? Что ты тут забыл? Или прав председатель: тебя сюда в неофициальную ссылку?

Соловей снова неловко завозился на лавке. То ли эти расспросы доставляли ему дискомфорт, то ли пытался пристроить больную спину. С другой стороны, Соловья в деревне явно воспринимали с опаской, а тут Иван – собственной персоной. Слушает внимательно, не перебивает. Соловей вздохнул и принялся исповедоваться.

– Лет так пять назад, ещё до того, как я за кражу с-с-сел, прошёл с-с-слух, что тут поблизости собираются рудник разрабатывать на горе Алатань. Все считали, что гора пустышка, а тут вдруг ни с того ни с с-с-сего решили исследования провести. Людишки подозрительные стали тереться. Пришлые. Эксперты какие-то. На ненашем балакают. Пробы грунта брали несколько раз. И всё это с разрешения Муромца. И тут вдруг выясняется, что в горе жила, а там не менее тридцати миллионов тонн руды и сорок, а то и семьдесят – чистого золота. А это, соответственно, крупнейшая международная инвестиционная программа за всю историю области.

– А при чём тут ты? – не понял Иван.

– А при том, что в ходе эксплуатации цианид натрия, который используют при разработке, может привести к окислению Любань-озера. Тут, близ Ярового.

– А оно может? – отозвался Иван.

– В этой жизни всё может быть! – огрызнулся Соловей, но всё же пояснил: – Проект быстренько утвердили – уж больно деньги там большие. А исследования рисков для окружающей среды провели лишь на основании пары-тройки формальных анализов, которые я лично ставлю под огромное сомнение, потому что делали их правые, а им на экологию плевать с высокой колокольни.

– И что? – снова спросил Иван.

– А то… – Соловей пододвинул к Ивану ближе и понизил голос. – На все запросы эти умники тычут в журналистов отчётами сразу двух независимых компаний. Очень независимых и очень дорогих… В них, естественно, сказано, что экологических угроз от разработки нет. Я их лично читал и, скажу тебе, это полный фуфел. Я нашёл маленькую независимую компанию, которая провела свои исследования. Правда, квартиру в райцентре пришлось продать. Платить же чем-то надо. Зато подозрения подтвердились. Мне даже удалось добиться опубликования наших исследований в местной газете и поднять общественность против произвола администрации. Только всё бестолку! Ещё и административку припаяли за несанкционированный митинг.

– Сколько же у тебя судимостей? – не выдержав, перебил Иван.