— Может, я хочу испачкать руки в твоей крови?

Панга равнодушно пожал плечами и, не оборачиваясь, бросил:

— Не переживай. Я себя без удовольствия не оставлю.

Он развернулся и отошёл, рассекая строй OLC, пропуская желающих выйти вперёд.

— Шестёрок своих решил спустить, да? — крикнул ему Мортен.

Панга усмехнулся, даже не повернув головы.

— Да, — коротко ответил он и скрылся между Олцерами.

Олцеры начали выходить вперёд, но их опередил Тантр. Мортен сразу поймал его взгляд:

— Что? Ты тоже будешь драться?

— Я слежу, чтобы никто не умер, — спокойно ответил Тантр.

Мортен усмехнулся, явно сомневаясь:

— Ты уверен, что это твоя роль?

Тантр метнул в него косой взгляд, уловив намёк, но ответил жёстко:

— Уверен.

В центр круга вышло девять Олцеров. Они остановились в полукруге напротив Мортена, изучая его. На холме Виана напряжённо смотрела на происходящее и тихо спросила:

— Агата, его убьют? Скажи мне.

— Вполне возможно, — ответила Агата, не отводя глаз. — Но Тантр должен проследить, чтобы этого не случилось.

Тантр обвёл взглядом собравшихся, шагнул ближе и громко напомнил:

— Повторяю: одно правило. Никаких острых предметов.

Он глубоко вдохнул.

— Начинайте.

С криками девять Олцеров сорвались с места и бросились вперёд, на одинокую фигуру Мортена, всё ещё спокойно стоящего в центре. Виана не выдержала — зажмурилась, не в силах смотреть. За то недолгое время, что она знала Мортена, он стал для неё кем-то важным — первым, кто в этом городе не отвернулся. И сейчас, самое страшное, что она могла представить, — это красно-белый фургон скорой помощи, уносящий изуродованное, безжизненное тело Мортена.

Он уложил всех девятерых.

Не убил — нет. Но после такого падения многим из них будет лучше, если они просто не проснутся. Они валялись на асфальте, истерзанные, сбитые, униженные. Кто-то отхаркивался кровью и тут же захлёбывался ею. У кого-то сломана ключица, кто-то лежал, вывернув руки в неестественном направлении. Один так и остался глядеть в небо, моргая редко, будто смотрел в пустоту и молил, чтобы это всё оказалось сном. Он не использовал ни одного ножа. Ни одного кастета. Ни рук. Только ноги, его ботинки стали темнее от крови. Мортена шагал по залитому кровью асфальту, мимо тел, вглядываясь в лица. То ли проверял дыхание, то ли смотрел в глаза тем, кто был при памяти. Панга, где-то в тени толпы, впервые выглядел настороженным.

Тантр продолжал наблюдать за происходящим с пугающим спокойствием, будто знал заранее, чем всё закончится. Его лицо оставалось непроницаемым, но глаза говорили больше — в них не было удивления. Агата сидела на холме с широко раскрытыми глазами.

— Я никогда такого не видела, — прошептала она, не сводя взгляда с Мортена.

Виана хотела ей ответить, но не успела — Мортен шагнул вперёд и, повернувшись к толпе, громко и почти безумно спросил, распахнув глаза, в которых горел адреналин:

— Есть ещё желающие?

Из толпы медленно, с намеренным спокойствием, вышел Панга. Он встал прямо напротив Мортена, остановившись на достаточном расстоянии, чтобы слышать друг друга. — Впечатляет. Всё-таки не пропил талант.

Мортен смотрел на Пангу без эмоционально.

— Но я не они, — продолжил Панга, бросив короткий взгляд на поверженных Олцеров, лежащих в крови. — Я положу твой труп рядом с этими позорищем.

Мортен, не сводя с Панги взгляда, медленно потянулся к заднему карману своих штанов.

— Помнишь, Панга, ты ведь искал свой нож?

Мортен извлёк нож — покрытый кровью, с характерной рукояткой, которую Панга бы узнал среди сотни других. Он поднял его к своему лицу, изучая как древний артефакт.

— Бесполезный он у тебя, — произнёс он тихо, но так, что слышали все. — Даже меня не смог убить.

И с этими словами он бросил нож к ногам Панги. Лезвие ударилось об асфальт с глухим звуком, разлетевшись пятном красной пыли и презрения. Панга не посмотрел на нож. Он смотрел только в глаза Мортена.

— Забирай, — сказал Мортен спокойно. — Тебе ведь понадобится хоть что-то, чтоб выжить.

Панга молча поднял нож. На мгновение он просто держал его в руке, сжимая с такой силой, что побелели костяшки пальцев, а затем — аккуратно убрал его в задний карман. Его лицо было каменным, но мышцы на шее и челюсти подрагивали от напряжения.

— Давно я его таким не видела, — прошептала Агата, не отводя глаз.

Олцеры окружили бойцов плотной стеной. Мортен стоял неподвижно. Он не сделал ни шага, ни вздоха, смотрел на Пангу, не мигая. Панга в ответ — будто дрожал внутри, но не от страха, а от желания выплеснуть всё то, что сдерживал. Вдруг он тихо, с легким подрагиванием плеч, издал истеричный, едва сдержанный смех:

— Я знаю, чего ты хочешь, — сказал он, — ты пришёл сюда не ради того, чтобы тебя избили.

Мортен прищурился, ухмыльнулся одной стороной губ и спокойно ответил:

— Не понимаю, о чём ты.

Но в следующую секунду лицо его стало серьёзным. Панга шагнул ближе. Теперь они были почти вплотную. Только дыхание разделяло их.

— Не можешь себя простить, да? — прошептал Панга, глядя в упор, глаза его расширились, в них плясал огонь.

Их взгляды врезались друг в друга, как две острые иглы.

— Я тоже, — выдохнул Панга.

И в тот же миг его кулак врезался в челюсть Мортена с силой, которая могла бы снести каменную плиту. Воздух рассекло громким хлопком, а голову Мортена откинуло назад. Толпа замерла. Виана инстинктивно отшатнулась, прикрыв рот рукой. Мортен пошатнулся, но не упал. Он выдохнул, глотнул кровь, но уже через долю секунды его правая нога вылетела вверх — резкая, быстрая, как у машины. Удар пришёлся точно в висок Панги, и тот отлетел назад, заваливаясь на бок. Он ударился о землю, но тут же вскочил, рванулся на Мортена с серией ударов — размашистых, тяжёлых. Каждый из них был рассчитан на разрушение, но Мортен уклонялся, подныривал, отвечал короткими, быстрыми ударами в корпус и коленом в бедро. Лица и тела покрывались кровью и потом. Олцеры кричали, скандировали имена, кто-то спорил, кто-то ставил.

Панга попытался схватить Мортена за плечо и сбить с ног, но тот выкрутился, ударил локтем в переносицу, и кровь брызнула фонтаном. Панга на секунду ослеп, отпрыгнул. Теперь он бросился, как на убой. Мортен принял удар, упал на одно колено, но тут же пробил в солнечное сплетение снизу. Панга захрипел и отшатнулся. Мортен поднялся, сжимая кулаки. Они стояли в шаге друг от друга. Оба в крови. Оба тряслись от ярости и усталости.

Неожиданно для Панги Мортен нанес ему резкий удар кулаком в челюсть. Тот пошатнулся, пытаясь устоять на ногах и нанести ответный удар, но тут же получил с разворота ногой в подбородок. Панга опрокинулся на спину, и в следующую секунду Мортен оказался сверху, уже занося кулак для следующего удара…

Но в этот момент всё изменилось.

Мортен вдруг задышал прерывисто, его тело на долю секунды застыло. Он не сразу понял, что произошло, — лишь внезапное жжение в животе заставило его посмотреть вниз. Тот самый нож, который он вернул Панге перед боем. Лезвие торчало из живота, медленно окрашиваясь в багровый цвет. Панга, лежа под ним, успел дотянуться до заднего кармана и нанести удар, пока Мортен был полностью сосредоточен на ударе. Руки Мортена ослабли, он откинулся на спину рядом с Пангой, тяжело дыша и улыбаясь.

Панга поднялся, пошатываясь, протер запачканный кровью лоб. Его глаза метались, дыхание было рваным, бешеным. Агата остолбенела, её лицо побелело. Она была готова закричать, но Виана, действуя инстинктивно, зажала ей рот, удерживая её в тени холма. Виана не могла отвести взгляд от Мортена. Он лежал, слабо корчась, с глазами, полными чего-то тревожно‑мирного.

Толпа Олцеров затихла. Тантр пошатнулся — он видел, что Панга нарушил единственное правило. Мортен повернул голову к Панге, и, несмотря на кровь на губах и слабость, — рассмеялся. Панга озверел. Он подошёл, поставил кроссовок ему на рот, чтобы заглушить смех, и, склонившись, выдернул нож из раны. Тело Мортена вздрогнуло, но звука не было — подошва Панги глушила всё. Тантр рванул к ним, хватая Пангу за плечо, пытаясь оттащить. Но Панга обернулся, глаза его горели яростью. Он резко поднял окровавленный нож на уровень лица Тантра, готовый ударить.

— Выведи всех отсюда. Быстро, — прошипел он с остервенением.

— Не смей убивать его, — громко ответил Тантр, не отводя взгляда.

— Делай, что я сказал! И сам уходи, — сорвался Панга, почти выкрикивая, угрожающе сжимая рукоять ножа.

Тантр обернулся к строю и громко, безапелляционно сказал:

— Уходим.

Тишина на мгновение повисла, как глухой гул в ушах после взрыва. Только теперь стало слышно, как кто-то хрипит, кто-то тихо стонет. Те, кто лежал на асфальте после избиения Мортеном, начали медленно приходить в себя. Один Олцер, с разбитым носом и окровавленным ртом, попытался приподняться, опираясь на локти, задыхаясь от боли. Другой зажал живот, словно опасаясь, что из него высыпется что-то важное. Кто-то с трудом поднялся на колени и закашлялся, выплёвывая розовую слюну на залитый кровью асфальт. Глухо, сквозь стиснутые зубы раздавались звуки:

— Кто, кто он, мать его…

— Я… я не чувствую пальцев.

Это были не крики, а скорее мысли, вырвавшиеся наружу из оглушённых, униженных тел. Некоторые старались скрыть глаза, чтобы не пересекаться взглядом с Пангой или Тантром. Стыд был хуже боли. Они проиграли. Перед тем как уйти Тантр ещё раз посмотрел на Пангу — в этом взгляде было всё: страх, бессилие, разочарование. Затем он молча последовал за остальными, увлекая за собой оцепеневших Олцеров.

Агата не двигалась. Глаза её налились слезами. Всё, что она сейчас видела, будто происходило не с её братом, а с чудовищем в его теле. Тот самый Панга, которого она знала, исчез. Перед её глазами стоял кто-то другой. Кто-то, кого могли теперь посадить в тюрьму. Мортен лежал на асфальте, неподвижный. Его глаза были полуоткрыты, взгляд — стеклянный. Он больше не двигался. Панга подошёл ближе. На лице у него застыло что-то похожее на спокойствие. Он занёс ногу и с размаху ударил Мортена по лицу. И снова тишина. Мортен не отреагировал. Панга замер. Стоял прямо над телом. Его руки и лицо были забрызганы кровью. Он почти не дышал. Смотрел будто пытался поверить, что всё произошло. Что он действительно сделал это.

Агата не выдержала. Вскочила. Захотела броситься к нему, остановить. Кричать, трясти его, бить. Но не успела. Позади них — появились двое в чёрных масках, в плотной тактической одежде. Один схватил резко Агату, другой — Виану. Мешки на головы. Холодные пластиковые стяжки — на запястья. И в следующее мгновение — темнота.