Глава 13

Рассказ от лица: Автор

«Иногда ты не замечаешь последнего взгляда, потому что мир решает, что пора — закрыть тебе глаза.»

Сегодня был выходной. Будильники не срабатывали, и Виана почти весь день провела в своей комнате. Ближе к вечеру её разморило, и она решила немного подремать. Проснулась она от настойчивого стука в дверь. Сонно открыв глаза, Виана села и с неохотой направилась к двери.

— Сегодня у Олцеров день развлечений, пойдём? — быстро и почти шепотом с радостью проговорила Агата, едва войдя в комнату и захлопнув за собой дверь.

Мысль о Мортене и его предупреждении — держаться подальше от Олцеров — снова всплыла в голове.

— А мне разве можно?

Агата фыркнула:

— Мне тоже нельзя, но кто нам запрещает? Я знаю одно место. Посмотрим с безопасного расстояния.

Виана замялась, взглянула на стены комнаты, будто надеялась найти в них оправдание или выход. Но понимала: выхода нет.

— Хорошо.

— Отлично. Тогда пошли, Панга уже там, — Агата улыбнулась и первым делом проверила, нет ли никого за дверью.

Они шли сквозь тёмные переулки, как будто сами улицы вели их туда, где не стоит быть. Солнце уже почти село. Небо было серым, тяжёлым. Воздух прохладный, от которого кожу тянуло мурашками. Виана шла молча. Её шаги звучали по-разному: то приглушённо по земле, то звонко — по случайным битым стеклам. Она смотрела себе под ноги, но мысли были далеко. Она представляла место, куда они направляются, как огромную, гниющую арену — с клетками, с кольцами, с брошенными лампами и криками внутри. Она ожидала увидеть толпу опасных, злобных людей, бетонные стены, облезлую краску, кровь на полу. У неё в голове крутились образы, от которых пересыхало в горле. Но эти мысли рассеялись, когда они добрались до небольшого пригорка недалеко от старого здания. Агата взобралась первой, Виана — следом.

— Мы здесь, — сказала Агата, присаживаясь у камня.

Виана задумчиво посмотрела на неё, затем — вперёд, в поисках того самого «логова».

— А где OLC? — спросила она, оглядываясь по сторонам.

— Вон там, — Агата показала на ничем не примечательный бар, маленький, облезлый, с мигающей вывеской. — Видишь?

— Это бар?

— Снаружи — да, но под ним подвал. Не просто подвал, а тренировочный зал. Он раз в двадцать больше, чем сам бар.

Виана молча уставилась на здание. Так просто? Маленький бар? А под ним — они?

— Они скоро выйдут оттуда, не переживай, — добавила Агата, откидываясь на камень. — Не пропустим цирк.

Агата достала из кармана тёмно-серую помятую пачку сигарет и щёлкнула ногтем по донышку. Она молча протянула одну Виане. Та нерешительно взглянула — сначала на сигарету, потом на лицо Агаты.

— Попробуешь?

Виана колебалась. Её пальцы неуверенно взяли сигарету, как будто это был чужой предмет, не предназначенный для неё. Агата достала спички, зажгла огонь и поднесла. Виана затянулась, как видела у других. Почти сразу кашель сжался в горле, вырвался наружу, хриплый и громкий. Агата засмеялась, откидываясь на локти:

— Привыкнешь, — сказала она с лёгким равнодушием. — Все привыкают. Особенно здесь.

Они ещё немного поговорили — не о важном, больше просто заполняя паузы. Виана уже почти привыкла к взглядам Агаты, к её уставшей прямоте. Перед ними бар оставался мёртвым, как и прежде. Ни одного силуэта, ни звука. Только тёмный асфальт, на котором когда-то стояли машины. Теперь — лишь пустота и ржавый забор, перекрывающий въезд, оставляя за собой ощущение, будто за ним спрятано нечто живое.

— Тут всегда так, — сказала Агата, заметив, как Виана всматривается в неподвижную картину. — Перед тем как начнётся тишина. А потом — ты её не забудешь.

Дверь бара распахнулась так резко, что ударилась о бетонную стену с глухим звуком. Виана вздрогнула, словно от выстрела — сердце дернулось в груди. Тишина, царившая до этого, разлетелась осколками. Первым на улицу вышел Тантр — сигарета торчала из уголка рта, чёрная кепка скрывала его лысую голову. Он шёл медленно, как человек, не спешащий, потому что знает: всё начнётся, когда он захочет.

За ним — Панга. Его руки глубоко в карманах, плечи чуть назад, взгляд недовольный, как будто весь этот день ему уже надоел. Он резко сплюнул на асфальт, не обратив внимания ни на кого вокруг, будто и не было толпы. А потом — остальные. Около шестидесяти человек, как минимум. Все в одинаковых чёрных футболках, каждая с белой вышивкой «OLC» — крошечной, почти незаметной. Чёрные штаны, однотипные движения, выученная походка.

Тантр занял место в центре пустого асфальтового круга, выбитого временем и шинами. Остальные выстроились полукругом. И тогда Панга, будто почувствовав свободу, расправил плечи, и на лице его появилась та самая улыбка — жёсткая, почти мальчишеская. Маска раздражения исчезла, уступая место настоящему: он хотел этого. Он ждал этого. И теперь собирался наслаждаться каждой минутой. Внезапно кто-то из толпы Олцеров закричал:

— Так что? Кто драться будет?

Эта фраза будто сорвала крышку с котла — тут же вспыхнули разговоры, раздались выкрики, свисты, одобрительные крики. Атмосфера мгновенно наэлектризовалась, словно все только и ждали сигнала к началу шоу. Но всё оборвалось в один момент, когда раздался голос Тантра, указывающий замолчать. В эту напряжённую тишину, толкая плечом ближайших, вышел Панга. Он встал так, чтобы его было видно каждому, напротив Тантра, чуть сбоку от центра круга. Группа отпрянула чуть назад, уступая ему пространство. Панга скользнул взглядом по лицам, потом повернулся к Тантру:

— Против меня будешь драться.

Шёпот прошёл по толпе, как холодный ветер. Те, кто был ближе, начали переглядываться. Никто не смеялся. Никто не улыбался. И тут внезапно из задних рядов толпы раздались выкрики имени Панги. За ними — ритмичные хлопки, свист, поддержка. Толпа оживилась, восторг рос. Панга расплылся в широкой самодовольной улыбке, раскинул руки в стороны, ловя аплодисменты, как тёплый дождь. Он купался во внимании, наслаждаясь каждой секундой. На вершине холма, глядя на происходящее сверху, Агата молча наблюдала. На лице — ни тени восторга.

— Я его ненавижу, — тихо сказала она, не отрывая взгляда от брата.

Внизу Панга вновь стал серьёзен. Он шагнул ближе к Тантру и твёрдо сказал:

— Я жду ответ.

Агата широко раскрыла глаза.

— Что-то случилось? — тихо спросила Виана.

— Нет, но… — Агата запнулась, продолжая смотреть вниз. — Обычно против Тантра не дерутся.

Тантр стоял напротив Панги, не отводя от него взгляда. Он медленно перевёл взгляд на окружавших его Олцеров и громко произнёс:

— Сегодня только одно правило: никаких ножей.

Толпа слегка оживилась, кто-то одобрительно кивнул, кто-то хмыкнул. После этого Тантр на секунду взглянул вверх — на холм, где сидели Агата и Виана. Он знал, что она будет там. Агата, увидев это, невольно улыбнулась. Она не ожидала, что он заметит. Тантр снова посмотрел на Пангу.

— Я согласен.

После этого толпа взорвалась криками — то ли в предвкушении настоящей бойни, то ли в надежде, что схватка Панги с Тантром избавит их от необходимости самим лезть в драку. Не все горели желанием пачкать руки в крови ради репутации. Многие пришли просто понаблюдать. Тантр уже собирался произнести следующее слово, но его перебил свист. Резкий, протяжный, издалека. Вся группа замерла, оборачиваясь в сторону звука.

На заборе, отделявшем бывшую парковку от улицы, сидел парень — в белой футболке, испачканной кровью, и чёрной балаклаве, не закрывавшей рот. Сигарета тлела в его пальцах. Кровь струилась по обеим рукам, капая на бетон. Он сидел спокойно, словно наблюдая за представлением. Виана всмотрелась в него, и её сердце сжалось: на тыльной стороне ладони был отчётливый шрам. Но не только она заметила это. Панга перестал улыбаться, его лицо вновь стало суровым, глаза вспыхнули тревогой и яростью. Он понял, кто это. В группе воцарилось гнетущее молчание. Все смотрели на незнакомца, пытаясь угадать его личность. Балаклава скрывала лицо, но истекающие кровью руки и шрам выдавали многое. Виана вцепилась в землю под собой, будто только это мешало ей закричать.

— Нет… — прошептала она.

Агата заулыбалась в предвкушении зрелища и повернулась к Виане, заметив её изменившееся лицо.

— Ты чего? — спросила она. — Ты знаешь его? Кто это?

Виана не отводила глаз от незнакомца, но отвечала тихо, почти шёпотом:

— Нет, не знаю…

Тантр, нахмурившись, тоже повернулся в сторону парня на заборе. Несколько секунд он пристально смотрел на него, а потом отступил ближе к толпе, освобождая пространство перед Пангой. Незнакомец без спешки спрыгнул с бетонного забора. Он двигался уверенно, но не приближался вплотную — остался на безопасном расстоянии, чтобы его было видно и слышно. Вальяжно стоя, он продолжал курить, не сводя взгляда с Панги. Панга прищурился и закричал:

— А ты чё в маске, ублюдок? Снимай. Покажи всем, кто ты такой.

Незнакомец усмехнулся, бросил сигарету под ноги и раздавил её. Затем медленно, кровавой рукой стянул балаклаву. В ту же секунду толпа взорвалась криками и оскорблениями:

— Убийца!

— Вор!

— Ты должен сдохнуть!

— Я убью его!

Панга, подтвердив свои догадки, остолбенел. Его глаза вспыхнули ненавистью, тело напряглось. Он уже не играл роль — он был на грани взрыва. Виана в панике зажала рот рукой, чтобы не закричать. Агата удивлённо следила за каждым движением парня и внезапно узнала его.

— Я его видела… Панга его ненавидит. Это будет весело, — прошептала Агата, улыбаясь, почти с восторгом.

Панга закрыл глаза, глубоко вдохнул и, резко открыв их, бросил раздражённый взгляд на кричащую толпу. Гомон начал стихать, будто кто-то повернул невидимый регулятор. Затем он перевёл взгляд на окровавленные руки Мортена.

— Что, вскрыться не удалось? Пришёл умереть здесь, Мортен?

Мортен усмехнулся, будто этот укол был недостаточно острым, и, игнорируя смысл вопроса, сказал:

— Против меня будешь драться.

Олцеры стали кричать:

— Я выйду против него!

— Я сломаю ему ноги. Он столько проблем OLC принёс!

Панга бросил короткий взгляд на Тантра. Тот поднял руку вверх — и шум мгновенно стих. Панга обернулся к толпе:

— Все желающие… Вышли в центр. Агата с Вианой переглянулись. Виана прошептала:

— Что он делает? Он не собирается с ним драться?

— Я не знаю… — ответила Агата. — Видимо, хочет, чтобы другие тоже приняли участие.

Мортена это не смутило. Он склонил голову, тихо усмехнулся и, не сводя взгляда с Панги, произнёс:

— Может, я хочу испачкать руки в твоей крови?