Глава 16

Рассказ от лица: Виана

«Когда свет кажется пыткой — ты уже был по ту сторону смерти.»

Больно.

Я кричу, но уже тише, не так как раньше, не потому что не хочу, а потому что не могу, в горле будто щебень, всё срывается. Мне выдрали кучу волос, я это помню, но не помню, за что, возможно просто так, для смеха, потому что могут. Я сильно похудела, даже не знала, что так можно, как будто внутри всё исчезло, как будто я уже не человек, а пустая оболочка.

Я смотрю на Агату и не узнаю её, она просто сидит, дышит еле слышно, кажется больше всего её убивают не они, а мысли, которые не отпускают. Я знаю какие, знаю, что она всё ещё там, в той драке, в той секунде, когда Панга сделал то, чего не должен был делать. Мы с ней не говорим, не потому что поссорились, нет, просто сил нет, и смысла тоже, мы всё уже сказали в голове, а вслух… вслух это уже не держится.

Один раз я просто смотрела на неё, как на что-то далёкое, как будто она уже умерла, просто тело осталось. Её руки в крови, грязи, и я начала видеть чёрные вены, они были прям как нарисованные, будто кожа не выдерживает и выталкивает всё наружу, я моргала, но они не исчезали, и мне стало страшно, потому что я не поняла — это у неё или у меня в голове, и что хуже. Света почти нет, только под дверью немного, и то он как насмешка, как будто специально, чтобы ты видела, как мало осталось.

Нам сегодня сказали, что нас убьют, без эмоций, без причин, просто сказали и ушли, я даже не испугалась, не заплакала, просто подумала: «наконец-то» и всё. Сначала я верила, что нас найдут, я представляла как Панга врывается, как нас вытаскивают, как я снова дышу нормальным воздухом, слышу звуки улицы, кто-то смеётся, кто-то зовёт. Потом просто перестала думать, и от этого стало тише внутри, без мыслей жить намного проще.

Я не знаю сколько мы здесь, я не знаю день ли, ночь, тело не говорит мне ничего, будильник я сняла, чтобы не слышно было сигнала, он всё ещё рабочий, но не чувствует руку, поэтому не издаёт сигнала. Он мне больше не нужен, я больше никуда не пойду. Агата иногда что-то шепчет, сама себе, я не слушаю, не потому что не хочу, а потому что не могу, слова путаются, превращаются в шум.

Нас сегодня не кормили — наверное, решили, что перед смертью еда ни к чему. Я провалилась в какой-то тяжёлый, рваный сон, без снов. Меня разбудил резкий рывок — кто-то грубо поднял меня на ноги. Это был Веркс. За его спиной стояли четверо в чёрных масках, видно было только глаза.

— Виана, уже попрощалась с жизнью? — прошипел он мне прямо в лицо.

Я не ответила, просто не смогла — во мне не осталось слов. Агату держали двое. Она даже не сопротивлялась, просто стояла, осевшая, как кукла без нитей. Её глаза были открыты, но в них уже ничего не отражалось. Все её надежды давно сгорели, она выгорела внутри. Нам связали руки каким-то грубым, жёстким канатом, вдавив его в запястья. Это было почти смешно — связывать тех, кто и так уже не может пошевелиться. Нам некуда было бежать, да и незачем. Когда они открыли железную дверь и потащили нас вверх по лестнице, я впервые поняла, насколько моё тело больше не слушается. Шаг за шагом давался с трудом, ноги подкашивались. Я шла, держась на какой-то остаточной инерции, будто только потому, что за мной идёт кто-то ещё, и, если я упаду, упадёт и он. И вот тогда — на этой лестнице, под серым светом, среди глухих стен — я по-настоящему поняла: я умираю не потому, что меня убьют. Я уже умерла. Всё, что осталось — это доиграть сцену.

Нас вывели на улицу. Как только мы поднялись по лестнице, первым, что я увидела — был сарай, покосившийся, будто его специально сделали укрытием для этой лестницы. И сразу после — свет. Резкий, обжигающий, он врезался в глаза, и я тут же опустила голову. Было невыносимо больно даже просто держать веки приоткрытыми. Глаза будто высохли за те дни в темнице, и теперь не могли принять дневной свет. Когда я всё же смогла чуть приподнять голову, то увидела — перед нами стоял строй. Целая группа парней в чёрных масках. Впереди — те, кто без масок. Я узнала нескольких — дружки Веркса. Остальные выглядели так, как обычно выглядят те, кого боятся даже внутри своей банды. Их лица были спокойны, но в этом спокойствии не было человечности. Нас не просто вывели — нас поставили. Кто-то пнул мне в колени, и я рухнула на них, почувствовав, как хрустнуло что-то внутри. Агата опустилась сама, не сопротивляясь. Я посмотрела на неё — автоматически, как всегда, но она не посмотрела в ответ. Она смотрела вниз, прямо на траву под собой. Её взгляд был мёртвый, даже не опустошённый — просто мёртвый. И тогда я снова увидела её руки. Грязные, покрытые засохшей кровью и пылью, и снова — эти вены. Чёрные, как будто не вены, а трещины. Я моргнула, зажмурилась, попыталась не смотреть. Потому что, если я продолжу всматриваться — я точно сойду с ума. Я тоже опустила голову. Хотела исчезнуть, быть незаметной. Но вдруг услышала лёгкий шелест травы — едва уловимый. Я подняла глаза. Агата, шатаясь, пыталась подняться с колен. И при этом… она почти беззвучно смеялась.

— На похороны позовёте Пангу… — выдохнула она. — А лучше его тоже убейте.

У неё не было злобы в голосе, только усталость. И какая-то странная, мрачная ирония, как будто она уже не здесь, а смотрит на нас со стороны. Парень рядом с ней — тот, кого Веркс называл Самб — был без маски. Он резко поставил ладонь ей на макушку, сильно, с нажимом, и прижал вниз, заставив снова опуститься на колени. Агата даже не застонала. Она просто снова оказалась на земле, а её глаза продолжали смотреть куда-то сквозь. У меня медленно, бесшумно текли слёзы. Я их даже не чувствовала, пока одна не скатилась на губы. А потом вперёд вышел Веркс. Его походка, как у человека, которому уже всё принадлежит. Он встал прямо перед нами и бросил короткий приказ:

— Самб, ты — сюда. И ты тоже, — он кивнул парню, стоящему рядом со мной.

Они ровно встали рядом с ним, как будто для парада. Веркс поднял голос:

— Сегодня мы избавимся от двух девушек. Одна из них — сторонница OLC. Другая — информатор Синкопы.

Я сжалась, затылком будто ударили. Я уже сто раз думала, что меня убьют, но теперь, когда услышала, как это произносится вслух — стало иначе. Он знал, что это ложь, он знал правду, но Веркс продолжал верить в ту версию, которая ему удобна. Продолжал твердить, словно я передавала Синкопе сведения, будто помогала Мортену в краже наркотиков. А может, просто использовал это как повод, чтобы получить удовольствие от казни. Пару человек в строю не громко, но мерзко засмеялись. Кто-то бросил фразу, кто-то выругался в сторону OLC и Синкопы, будто нас убивают не за то, что мы сделали, а за то, что удобно приклеить к нам.