– Если поправится и не покинет города, больше не трогайте его. Ну а если надумает вернуться в мастерские, убейте, – жестко произнес генерал.

– Будет исполнено, – мужчина склонил голову.

Генерал шагнул вперед. Мужчины быстро расступились и последовали за ним. Послышались удары в барабан. Их было одиннадцать. Наступило сюй, время к сумеркам.

* * *

Ту Доу пробудился ночью. В жилище, где он находился, было темно.

– Пить, – пересохшими губами попросил он, и тут же, услышав свой голос, пораженный случившимся, порывисто присел. Затылок мгновенно пронзила острая боль, в голове сильно зашумело, в висках застучали молоты. Он застонал и откинулся. Вновь тошнота комом подступила к горлу. Кто-то опять повернул ему голову, поднеся посуду. Послышался далекий одиночный удар в барабан. Наступило цзы, время к полночи.

* * *

– Насколько достоверны эти сведения? – генерал, в соответствии со своим высоким саном облачившись в дорогой длинный шелковый халат куань-инь красного цвета с длинными рукавами, почти закрывавшими кисти, со знаками бидзи в виде тигра спереди и сзади, символизировавшими его принадлежность к военному роду службы, сидел в саду на низкой скамье под широкой кроной дерева, в одном из внутренних дворов своего большого просторного дома. Его волосы были распущены. Тщательно вымытые, они блестели каждым волоском в солнечных лучах, пробивавшихся сквозь огромные ветви и густую листву. За его спиной неподвижно стояла миловидная женщина с бесстрастным бледным лицом. Она внимательно смотрела через его плечо на его руки. Как только он слегка шевельнул указательным пальцем, она тут же приступила к работе над его прической. Пучок волос на макушке она ловко разделила на две части и вместе с прядями у висков стала заплетать в две косы.

– Твой человек лично слышал, как чжи цзинь у обсуждал с ху вэйем предстоящий переезд первого лица в другой его летний дворец, при этом они говорили и об усилении охраны в пути, особо выделяя меры безопасности, и о точном дне выезда и о дороге, – называя начальника личных телохранителей императора и начальника стражи в строгом соответствии с их должностями, слегка склонив голову, ответил стоявший перед генералом мужчина. Он был высок, осанист и немного старше генерала по возрасту. Одет он был в не очень длинный халат рей, украшенный иероглифами. На его голове была шелковая шапочка черного цвета, полукруглой формы, сшитая традиционно из шести клиньев и околыша с пришитой на макушке пуговицей.

Тем временем женщина стала заплетать в третью косу разделенные на три части волосы на затылке.

– Всякий раз вместе с его закрытой повозкой, колесницами и охраной по разным направлениям одновременно с ним выезжают еще несколько подобных отрядов. Отрядов двойников. При этом никто из его личного сопровождения не знает того, едет ли он с ними или нет, – задумчиво произнес генерал.

Женщина аккуратно продолжала свою работу. Все три заплетенные косы она соединила на затылке. Мужчина слушал генерала и с интересом наблюдал за ее действиями. Он знал, что она глухонемая.

– Тебе известно, куда точно направится он? – не двигаясь, вскинув густые брови, взглянув в глаза стоящего, строго спросил генерал.

– Да, да цзян, – кивнув головой, уверенно ответил мужчина.

Женщина умелыми движениями быстрых пальцев подхватила основную массу волос и все три косы, соединенные прежде на затылке, ловко и быстро закрутила узлом цзы в верхней части головы, строго на темени, закрепив его лентой. Прическа была завершена. Она вновь замерла, внимательно смотря на руки генерала. Он понял и шевельнул указательным пальцем. Она поклонилась ему, тихо развернулась и ушла, за все время работы ни разу не взглянув на собеседника генерала.

– Скажи мне, Джан Ву, когда? – поднимаясь с места, оставшись наедине с собеседником, спросил генерал, впервые обратившись к мужчине по имени.

– В последнее время он меняет место пребывания каждые десять дней. У нас осталось девять, – отступив на шаг, ответил тот.

– Выходит, что ты узнал об этом только вчера. Дорого обходится мне мой человек, но пока он стоит того, чтобы платить ему столько. Все значимое стоит дорого. Даже сохранение волос, там, в мастерских мне обошлось весьма дорого, – направляясь неспешным шагом по выложенной камнем дорожке, рассуждал генерал. Джан Ву шел за ним.

– Ты помнишь, чем закончилась та последняя попытка, что случилась пять лет назад, когда он в очередной раз с инспекцией побывал в восточных землях? – остановившись и разглядывая яркий куст, спросил генерал.

– К сожалению, да, – тихо ответил тот.

– Им было гораздо проще. Они точно знали, что это он, и знали, где и когда. Но исполнителя выбрали неудачно. Его так и не нашли, но как случилось, что он промахнулся? – генерал повернулся к собеседнику и взглянул ему в глаза.

– Не думаю, что он предал или его перекупили. Случись такое, они бы не допустили самой попытки. Всякое могло произойти. Ведь до сих пор никто не узнал всей правды, – настороженно ответил Джан Ву.

Генерал задумчиво постоял, повернулся и неспешно пошел по дорожке.

– А ты помнишь, что последовало после этого? Более весомого повода для расправы над неугодными и не придумаешь. Много крови пролилось. Сколько безвинных тогда пострадало. Всего один промах и столько смертей, – генерал подошел к скамье и опустился на нее, жестом приглашая присесть собеседника. Тот поблагодарил генерала вежливым кивком и опустился на скамью, на самый краешек сиденья. Генерал долго молчал, вглядываясь в небесную синеву.

– Скажи мне, Джан Ву, ты что-нибудь знаешь о горе Шаньдун? – взглянув на него, улыбнувшись с каким-то сарказмом, вдруг спросил генерал.

– Я слышал, что она находится в княжестве Лу, между княжествами Ци и У. Между бывшими княжествами, – поправившись, ответил тот. По тому, как он при этом напрягся, было заметно, что он уловил перемену в теме их разговора, но пока не понимал, к чему она приведет. Он не сводил глаз с лица генерала, внимательно всматриваясь в его профиль.

– А слышал ли ты о том, что там произошло почти три с половиной сотни лет назад? – вновь спросил генерал.

– Прости, да цзян, ничего в голову не приходит, – виновато пожав плечами, часто заморгав, тихо ответил тот.

– Я тоже до определенного времени не знал, – спокойно произнес генерал и как-то с оттенком сожаления вздохнув, продолжил: – Там родился Кун фу цзы. Достопочтенный учитель Кун. Два года назад по приказу с самого верха сожгли все его книги, все его труды и живьем закопали более четырехсот его учеников и последователей. Выходит так, что весь его многолетний труд в один день превратился в пепел. Но самое странное в том, что до этого приказа там же, на самом верху, издали другой, тайный приказ, согласно которому со всех этих книг сделали по одной копии. И знаешь, где они хранятся? – генерал с иронией щелкнул языком, жестко хлопнул ладонью по колену и, не дожидаясь ответа от собеседника, сам же ответил, – здесь. В императорской библиотеке.

Джан Ву удивленно смотрел на него. Генерал уже не улыбался. Джан Ву заметил, как изменилось выражение его лица. Оно вновь обрело суровый вид.

– Ты думаешь, что надо мной свершили суд и отправили на целый год на каторжные работы за какие-то мои прегрешения? – генерал повернулся к нему и пристально посмотрел ему в глаза. – Так вот, знай, уважаемый Джан Ву, я Гуан, Си, заслуживший свой высокий чин да цзяна в боях кровью и потом, ранами и болезнями, жаждой и голодом, да цзян, не видевший за свою жизнь ни одного человеческого рождения, но повидавший тысячи смертей. Всего лишь одного шелкового клочка с переписанным кусочком текста из какой-то там книги Кун фу цзы, найденного у моего какого-то недоумка родственника, которого я в жизни не видел, хватило для того, чтобы перевернуть мою жизнь, втоптать в грязь мое имя. Да, я выдержал и эти невзгоды. Но для чего? Кто я теперь? Кому нужны все мои былые заслуги? Кем я стал? Все копии книг этого Кун фу цзы пылятся в хранилище, и многие из тех, кто отправил меня на то судилище, имеют к ним доступ и наверняка читают их, но с ними ничего худого не происходит, а меня всего лишь за этот кусочек текста, которого я не то что не читал, но и никогда не видел, безвинно, да еще с таким позором сбросили на самое дно, туда, где по праву гниют воры, казнокрады и прочий жадный, глупый и трусливый сброд. Да, вот теперь я очень хотел бы прочесть хоть что-нибудь из трудов Кун фу цзы, но только лишь для того, чтобы знать, за что меня так наказали. Я, как и многие, слышал о нем, но мне было не до него. Времени не было. Каждый миг своей жизни я исполнял свой долг, – генерал отвел от Джан Ву наполненный злобой взгляд, замолчал, затем подался вперед и порывисто встал. Джан Ву замешкался на миг и тоже вскочил на ноги. Генерал потер рукой грудь, успокаиваясь, несколько раз глубоко вдохнул, после чего вновь опустился на скамью. Джан Ву в растерянности продолжал стоять. Придя в себя, генерал взглянул на него и произнес уже более спокойным голосом: – Но теперь я знаю, для чего все это я пережил.

Джан Ву уже с пониманием смотрел на него.

– Твои люди готовы? – спросил генерал.

– Да, да цзян, – тихо ответил тот.

– У нас будет только один-единственный шанс. Один. Ты понимаешь это? Мы обязаны использовать его безошибочно. Другой такой возможности больше не будет. Времени очень мало. Там, в мастерских, мне оставалось пробыть всего лишь несколько дней, и я освободился бы точно в срок и без проблем. К тому же нам не пришлось бы использовать немого в качестве беглеца и таким образом вводить в заблуждение старшего надзирателя, дабы иметь еще несколько дней. Он, видимо, пока верит в то, что я ищу немого, и пребывает в ожидании моего возвращения и не предпринимает мер по поиску меня и немого. Только поэтому мы имеем небольшой запас времени, но насколько хватит его терпения, я не знаю, – генерал поднялся.

– Я понимаю, – склонил голову Джан Ву, – вот только…

– Тебя что-то беспокоит? Говори, – генерал положил руку ему на плечо.

– Прости, да цзян, я не сообщил сразу. Немой заговорил, – не поднимая головы, произнес Джан Ву.

– Почему тебе это не по душе? – искренне удивился генерал.

– Вдова сообщила нечто странное о нем, о его необычном поведении. Он признался ей, что незадолго до случившегося с ним он видел и ее саму, и сына ее. Будто бы они оба привиделись ему, – более решительно произнес Джан Ву и взглянул в глаза генералу.

– Да, это интересно, – согласился генерал.

После недолгих раздумий он повелел: – Доставь их порознь этой ночью ко мне во второй дом.

– Будет исполнено, да цзян, – Джан Ву почтительно кивнул. Он понял, что разговор на этом окончен, склонил голову, развернулся и торопливо направился к выходу. Вдали послышались удары в барабан. Их было шесть. Наступило сы, время к полудню.

* * *

Ту Доу ничего не мог понять. Какие-то люди вдруг ворвались среди ночи в лачугу, схватили его, накинули ему на голову мешок, связали за спиной руки, затолкали в повозку и куда-то долго везли, после чего так же грубо втащили в какое-то помещение и бросили на пол. Только здесь, после того как убрали от него руки, ему пришла в голову страшная мысль о том, что это надзиратели из поселения с мастерскими все-таки нашли его и теперь последует наказание за неявку обратно. Он с трудом, упираясь локтем в пол, встал на колени. Кто-то рывком сдернул с его головы мешок. Он прищурился от яркого света факелов, но сумел рассмотреть человека, сидящего перед ним за столом. Это был мастер, назначенный старшим в их группе.

– Освободите его, – произнес тот.

Кто-то тут же развязал веревку на руках Ту Доу.

– Подойди и присядь, – приказал старший.

Ту Доу поднялся, пошатываясь, подошел к столу и, растирая запястья, сел на стул.

– Выпей вина, – налив вино из кувшина в чашу, предложил старший.

Ту Доу дрожащей рукой взял чашу и одним большим глотком влил в себя уже ставший знакомым напиток. Страх, закравшийся было в его душу, стал ощутимо отступать. Присутствие знакомого человека, да к тому же бодрящее действие вина довольно быстро вернули ему самообладание. Старший смотрел ему прямо в глаза. Ту Доу не отводил взгляда.

– Немой, я с большим трудом нашел тебя. Ты решил сбежать? – спокойно спросил старший и вновь наполнил чаши.

Ту Доу виновато опустил голову. Ему стало неловко перед старшим. Он все понимал. Ведь тот был назначен ответственным за всю их группу и с него, случись что-нибудь, будет строгий спрос. И это случилось. Только он, Ту Доу сильно подвел его, так как не вернулся, а вины старшего в случившемся с ним не было. Чем дольше молчал старший, тем тяжелее на душе становилось ему. Чувствуя на себе взгляд старшего, не выдержав затянувшегося молчания, Ту Доу поднял голову, посмотрел в глаза старшему и не очень уверенно кивнул.

– Я хотел бы поверить тебе, немой. Но ты со мной не откровенен. За эти дни многое изменилось. И я и ты стали другими. Ведь так? – старший говорил спокойно, откинувшись на спинку стула, вертя пальцами чашу с вином. – Я мог отдать тебя надзирателям без этого разговора с тобой. Меня бы простили, а тебя очень жестоко наказали бы. Ты хочешь этого?

Ту Доу мотнул головой, давая понять, что, конечно же, не хочет этого.

– Тебя ищут, – сделав глоток вина, старший посмотрел на него. – И скоро, поверь мне, обязательно найдут. Я ведь нашел тебя. Теперь твоя судьба, а может, и жизнь, зависит только от моего решения. Но ты мне не нужен. Какая польза от тебя? – Старший подался вперед, поставил чашу и пристально уставился ему в глаза. Ту Доу видел перед собой совершенно другого человека, не того, кто был весел и приятен, кто водил их по городу, угощая едой и вином, заботясь о них, будучи мягким в характере. «Прав ты. Мы оба изменились», – подумал Ту Доу, вспомнив его слова.

– Так что ты надумал? Эта наша с тобой встреча может стать последней, но ее исход для каждого из нас будет разным. Выбирай. Ты уже понял, что я могу и знаю многое, – старший продолжал смотреть ему в глаза, но его взгляд уже не был жестким, как прежде, а в голосе смягчился напор.

– Пусть все выйдут, – как-то обреченно вздохнув, тихо попросил Ту Доу.

Старший слегка шевельнул кистью, словно смахнул крошки со стола. За спиной Ту Доу послышались удаляющиеся торопливые шаги. Скрипнула дверь. Они остались наедине.

– Я не знаю, кто ты, как оказался в мастерских, как нашел меня, но у тебя ничего не получится, – взволнованно начал Ту Доу, но тут же поперхнулся, взял чашу и отпил вина.

– Что не получится? – удивленно спросил старший.

– Знатный человек, дорога, ты, лучник, – произнес Ту Доу.

По изменившемуся в одно мгновение лицу старшего было заметно, что он поражен до крайности от услышанного. Он весь словно окаменел.

– У меня было видение. Ночью. Перед приходом твоих людей, – немного успокаиваясь, тихо продолжил Ту Доу.

Старший медленно поднялся, пальцами обеих рук стал сильно растирать лоб, затем так же медленно опустился на место и растерянно уставился на Ту Доу. Лицо его стало мертвецки бледным, а со лба по щекам обильно стекал пот. Он перевел взгляд на столешницу, рукавом вытер лицо и вновь уставился на Ту Доу, который все это время настороженно наблюдал за ним.

– То знатный человек, то вдруг уже не он, – сжимая ладонями чашу, сперва влево, потом вправо повел руками Ту Доу.

Старший смотрел на него остекленевшими глазами.

– То он, то вдруг другой, – слабеющим голосом почти прошептал Ту Доу и окончательно растерявшись, пожал плечами.

– Кто ты? – подавшись через стол, наконец процедил сквозь зубы старший.

– Ту Доу, – осевшим голосом тихо прохрипел свое имя Ту Доу.

– Почему не получится? Как ты это понял? – продолжал цедить слово за словом старший.

Ту Доу подался от него назад, пока не уперся спиной в спинку стула и, зажмурившись, словно ожидая тумака, прохрипел: – Он это не он.

Старший устало склонил голову, затем сильно хлопнул ладонью по столу и рухнул на место. Посидев какое-то время молча, без движений, прикрыв веки, он вдруг яростно вскинул сжатые кулаки и обрушил их на столешницу, гневно произнеся: – Предатель!

Тут же в помещение вбежали люди, крепко схватили Ту Доу и замерли в ожидании дальнейших повелений.

– Отвезите его ко мне, отмойте, переоденьте и накормите. Пусть отдохнет, – генерал поднялся и подошел к стоявшему чуть в стороне Джан Ву. Ту Доу увели.

– Сегодня ты нужен мне, – жестко произнес генерал и решительным шагом направился к двери. Послышался отдаленный удар в барабан. Наступило цзы, время к полуночи.

* * *

– Человек сообщал еще что-нибудь? – спросил генерал.

– Больше ничего, – ответил Джан Ву.

Они вдвоем сидели в креслах с высокими спинками напротив друг друга на тускло освещенной террасе второго яруса большого дома. Сменив простой короткий халат, в котором встречался с немым, генерал вновь был облачен в куань-инь, но на этот раз желтого цвета, и поверх него на нем был одет халат мань, с застежкой под правой рукой, на котором были вышиты изображения драконов. Была полночь. Город спал, погрузившись в тишину. Просторный ухоженный сад утопал в бледном лунном свете, и только узкие каменные дорожки, петляя между деревьями и кустами, местами слегка поблескивали от влаги, оставшейся после вечернего полива садовником.

– С утра постарайся встретиться с ним. Причину обдумай сам. Он должен понять, что побеспокоил ты его не зря. В беседе с ним особое внимание удели его поведению. При этом узнай, что происходит там у них. Может так случится, что эта встреча с ним будет последней, – генерал прикрыл веки, склонил голову и потер пальцами переносицу. Джан Ву внимательно слушал его, не сводя глаз с его лица. Он понял, что тот чем-то сильно встревожен и явно нервничает.

– Как там наш охотник? – после недолгой паузы спросил генерал.

– Он всем доволен. Усиленно готовится. В город еще ни разу не просился. Никаких разговоров ни с кем не затевал. Попыток сблизиться с кем-то не было. Иных интересов не проявлял. Все самые малые подвижные цели на предельном отдалении поражает точно и быстро. Работает по повозке в движении. Должная злость не убавилась, – строго по-военному ответил Джан Ву.

– Что с вдовой? – выслушав его, спросил генерал.

– Ее больше нет, – коротко ответил Джан Ву.

– Кто осматривает дорогу?

– Лао Кэ. Вернется вечером.

– Передай ему, пусть срочно узнает все о немом. Все и срочно. А теперь отдохни немного. День предстоит трудный, – генерал поднялся.

– Слушаюсь, да цзян, – Джан Ву вскочил на ноги, поклонился и удалился.