Цитаты из книг автора «Вирджиния Вулф»

Нет в нашей груди страсти сильней, чем желание заставить другого думать так же, как думаем мы сами. Ничто так не отравляет счастье, так не приводит в ярость, как сознанье, что другой ни в грош не ставит что-то, для нас драгоценное.

она писала как женщина, но словно бы забывала, что является женщиной, и потому ее текст притягателен, как бывает притягателен человек, забывший о себе.

За эти последние годы во всех, мужчинах и женщинах, вскрылись источники слез. Слез и горя; смелости и выдержки; замечательного героизма и стойкости.

Китсу, Флоберу и прочим гениям приходилось сражаться с равнодушием целого мира, но женщина имела дело не с равнодушием, а с враждебностью.

Ведь девственность – это фетиш, изобретенный обществом неизвестно зачем. И раньше, и сейчас целомудрие имеет для девушки сакральное значение. Эта тема настолько закрыта, окутана переживаниями и инстинктами, что заговорить о ней требует недюжинной смелости.

Следовательно, для патриарха, который хочет самоутвердиться и властвовать, предельно важно считать, что огромное количество людей, практически половина человечества, – существа низшего порядка, неполноценные. Судя по всему, это основной источник его силы.

Но, дети говорили, злит их другое. Дело не во внешности, не в повадке. В нем самом – в его понятиях. О чем ни заговоришь – об интересном, о людях, о музыке, об истории, да о чем угодно, мол, теплый вечер и почему бы не погулять, Чарльз Тэнсли, – вот что несносно, – пока как-то так не передернет, не сведет на себя, не принизит тебя, не обозлит этой своей гадкой манерой дух из всего выколачивать – он ведь не уймется. И в картинной галерее он будет спрашивать, – они говорили, – как тебе нравится его галстук. А уж какое там нравится, – прибавляла Роза.

Интеллектуальная свобода зависит от материальных факторов. Для творчества необходима интеллектуальная свобода.

Однако иногда именно безделье и задумчивость помогают нам обнаружить сокрытую ранее истину

Приходилось скрывать свой единственный дар, пусть небольшой, но дорогой мне, и он постепенно умирал, а вместе с ним — моя душа: словно ржа губила весенние цветы и точила сердцевину дерева.