Лев Толстой — отзывы о творчестве автора и мнения читателей
  1. Главная
  2. Библиотека
  3. ⭐️Лев Толстой
  4. Отзывы на книги автора

Отзывы на книги автора «Лев Толстой»

2 936 
отзывов

majj-s

Оценил книгу

Тихие гитары, стыньте. дрожа.
Синие гусары под снегом лежат.

С Четвертым томом стойкое ощущение выхода на финишную прямую и радостного предвкушения конца: сколь бы ни был хорош роман, как ни сжились мы с его персонажами, полторы тысячи страниц на круг - серьезная читательская работа, а человек так уж устроен, что хорошей работе всегда предпочтет плохонький, но отдых. Героям, однако, отдыхать не приходится. Пьер в плену и готовится быть расстрелянным, но в последний момент помилован. Здесь он знакомится с удивительным человеком, Платоном Каратаевым, квинтэссенцией лучших качеств русской души. В нем незлобивость, хитринка, умение безропотно переносить тяготы, талант к ручному труду; всякие умения, без особой тщательности в отделке, и присказка на каждый жизненный случай. Спокойный оптимизм этого человека становится для Безухова источником внутренней силы, какого не находил ни в кутежах, ни в масонстве, ни в деятельном добре, которым занимался по обязанности. Парадоксально, но в последующей жизни Пьер вспоминал плен как лучшее время.

Петербург равно занимают вести с театра военных действий (противоречивые и неточные, о московском пожаре узнали только через девять дней) и болезнь графини Безуховой, которую называют ангиной и от которой она скоропостижно умирает. Так устранив одно препятствие к счастью Наташи и Пьера, Толстой двигается дальше, но прежде надобно позаботиться о Николае Ростове, накануне Бородина командированном в Воронеж и потрясавшим губернских барышень особенной развязной манерой танца, какой он сам никогда не танцевал, но здесь необходимо было выказать особый столичный шик. К слову, на том же балу Николай волочится за миловидной блондинкой, делая снисходительные намеки ее мужу, совсем в долоховском стиле, что лишний раз убеждает: даже лучшим из нас трудно дается отказ от самоутверждения за счет слабейших. Тут-то его и находит дальняя родственница, губернаторша, которая рассказывает, что здесь сейчас спасенная им княжна Марья и неплохо бы спасителю засвидетельствовать ей почтение.

Николай прекрасно понимает, что женитьба на богатой наследнице, княжне Болконской, могла бы стать спасением Ростовых от разорения, он чувствует себя виноватым перед семьей за тот проигрыш Долохову. И, что не менее важно - княжна Марья запала ему в душу, он видит не ее общую некрасивость, а прекрасные глаза, сегодня мы сказали бы, что между ними химия. Но как быть с Соней? Ее он тоже любит и обещал жениться. И вот, в самый этот момент приходят письма из дома, одно из них Сонино, которым освобождает Николая от данного ей слова. На самом деле, бедную девушку просто сжирала графиня, которая требовала отказаться от сына. Кроме того, князь Андрей пошел на поправку, замужество за ним Наташи закрывало для Николая возможность женитьбы на Марье, Честно говоря, мне такие условия странны, почему брат не может быть женат на сестре мужа своей сестры, это ведь не кровное, а in low родство, но очевидно в тех условиях (время, место, общественный класс) были запрещающие протоколы. Бедная Соня покупает этим формальным отказом благорасположение покровительницы, тем открывая Николаю дорогу к сватовству за княжной. И нет, на то Лев Николаевич и гений: Ростов, проводив до Ярославля княжну, которая отправляется ухаживать за братом, возвращается в войска.

Князь Андрей же, переживший самадхи (катарсис, эпифанию, богоявление - не знаю, как сказать точнее, в русском либо нет для этого точного обозначения, либо оно дискредитировано семью десятками лет государственного атеизма и тремя - пошлости государственной религиозности); так вот, то прощение и любовь, что он прочувствовал, глядя на Курагина с отрезанной ногой, изменило его. Это уже не мирской человек, и, случись ему выздороветь, мне естественнее представляется настоятелем монастыря или монахом. Рана изначально была плохой, но лечение и забота Наташи с приехавшей Марьей, казалось бы, совершили невозможное. Однако Андрей не хочет жить и умирает, осиротив сына, оставив безутешными двух молодых женщин и завершив самую романтическую линию Главной русской книги.

Пьер, вместе с другими пленными и со всей отступающей французской армией, снимается с лагеря, условия в пути все более ужесточаются. Нехватка продовольствия и теплых вещей, все простужены, все недоедают и озлоблены, больных убивают. Застрелен и Платон Каратаев, которого Пьер сторонится со времени его болезни - таки да, это Лев Николаевич - в миллионе сопливых книжек наш герой кинулся бы самоотверженно ухаживать за крестьянином. В это время 15-летний Петя Ростов послан с пакетом в партизанский отряд Денисова, всеми здесь восхищается, всех хочет одарить, а подлинный его кумир - славный беспощадностью к врагу герой Долохов, он тоже партизанит. Младший брат не знал о роли, которую этот человек сыграл в судьбе Николая, как приблизил семейный финансовый крах? Или: подросткам свойственно ниспровергать авторитеты, братнин в семье уже незыблем. Так или иначе, он просится поучаствовать под долоховским началом в стычке с французами и погибает в первом своем бою. "Готов" - говорит Долохов, с каким-то удовольствием проговаривая это двусложное слово, как же я его в этот момент ненавижу! В том бою отбиты русские пленные, среди них Пьер. ЛН никак не обыгрывает встречу прежних соперников, неизбежную в тех условиях. Как бы и не было ничего. Не стоит говорить.

Первый эпилог. Мир. Наташа, тяжело переживавшая смерть Андрея, теперь замужем за Пьером, и это брак по любви. Умер старый граф Ростов, оставив Николаю наследство, состоящее из долгов, от которого знающие люди советовали ему отказаться, но Николай берет на себя все обязательства, бьется рыбой об лед, не умея свести концы с концами и не прибегая к очевидному, казалось бы, выходу женитьбы на богатой наследнице. Княжна Марья сама приезжает в Москву, преодолевая сухость его первоначального приема, плачет, спрашивает: "Почему?" Слезы красили ее, Ростов делает предложение. Семь лет спустя две счастливые семьи: Наташа с Пьером, их пятеро детей и Николай с Марьей, их трое, новая графиня Ростова беременная четвертым. Старая графиня здесь же, гибель Пети и смерть мужа в одночасье сделали бодрую женщину старухой, довольно несносной, но ее любят. Соня остается приживалкой в доме Николая и Марьи (рискованная близость, но она никого не смущает). Опыт бедности сделал Николая отменным хозяином. все его стада тучны и пажити колосятся. Наташа красивая зрелая самка - в это естественно переплавилось эльфийское обаяние ее юности. Она рачительная хозяйка, заботливая мать и обожающая жена. Вообще Наташа пример идеального попадания: смолоду молодая порывистая, феерически яркая, взрослой идеальная жена и мать, сделавшая подкаблучником мужа, счастливого такой опекой. Остается надеяться, что тот круг, с которым он ездит встречаться в Петербург - не "Северное общество", в самом деле, мало ли тогда было прожектеров обустройства России?

Второй эпилог - философские рассуждения Толстого о причинах и следствиях Отечественной Войны - те, что стяжали ему славу занудного морализатора. На деле интересные, умные и точные, по крайней мере, так их восприняла я. Хотя, по сравнению с художественной частью романа, идут тяжело, даже в аудиоверсии от Александра Клюквина, конгениальной Главной русской книге. Если вы, как я, боялись "Войны и мира" - то его чтение лучший из возможных способов свести, наконец, знакомство.

8 мая 2025
LiveLib

Поделиться

littleworm

Оценил книгу

Вариация популярного Теремка, где куница возомнила себя "всех зверей убийцей", а "мишка - вашему терему крышка", привела в восторг даже моего первоклассника, вдохновив на очень выразительное чтение.
Сказка про Люлю и ее красный клювик, оказалась трогательной до слез.
"Алёнушкиный сказки" от души повеселили задорным настроением.
Хвастливая лягушка-путешественница, грустная Серая Шейка - тоже вызвали неподдельный интерес, хоть и знакомы всем с рождения.
Повторение уже когда-то где-то слышанного оказалось даже более интересней, чем мы ожидали.
Отличный классический сборник о живой природе с множеством прекрасных иллюстраций.

7 июля 2017
LiveLib

Поделиться

zdalrovjezh

Оценил книгу

Здесь буду опираться на то, что все-таки это произведение автобиографическое, и, может быть, с точки зрения хронологии Толстой что-то изменил/преукрасил/преуменьшил/преувеличил, но, я уверена, мысли и чувства, которыми книга наполнена, все без исключения его лично.

Прочтя Анну Каренину, и теперь освежив "Детство-Юность" начинаю понимать, почему Толстого считают знатоком русской души. Потому что книга написана о читателе. О любом, который её читает в данный момент.

Толстой очень искренне описывает чувства любого ребенка о том, как несправедлив мир. О том что никто вокруг его не любит, и все только и хотят, что досадить ему. О том, что родители-то на самом деле изверги, а дети очень жестоки. О том, что дети на самом-то деле никаких проступков специально не совершают, и уж никак не заслуживают тех наказаний, которыми награждают их родители.

Большинство взрослых совсем забыли, что они были детьми, что думали и чувствовали, а Толстой - нет.

В Юности Толстой не стесняется описывать какие-то гадостные (есть слово-то такое?), мерзкие мысли, которые бывают у каждого, но никто в них никогда не сознается, о деградации чистой детской души. Откровенно говорит о тщеславии, высокомерии, порочности, пропасти между богатыми и бедными... И ведь в любом месте каждый человек может узнать себя самого, искренно, без утайки.

Чего только стоит вот эта цитата:

Мне стало совестно за свое незнание, и вместе с тем, чувствуя всю справедливость замечания Зухина, я перестал слушать и занялся наблюдениями над этими новыми товарищами. По подразделению людей на comme il faut и не comme il faut они принадлежали, очевидно, ко второму разряду и вследствие этого возбуждали во мне не только чувство презрения, но и некоторой личной ненависти, которую я испытывал к ним за то, что, не быв comme il faut, они как будто считали меня не только равным себе, но даже добродушно покровительствовали меня. Это чувство возбуждали во мне их ноги и грязные руки с обгрызенными ногтями, и один отпущенный на пятом пальце длинный ноготь у Оперова, и розовые рубашки, и нагрудники, и ругательства, которые они ласкательно обращали друг к другу, и грязная комната, и привычка Зухина беспрестанно немножко сморкаться, прижав одну ноздрю пальцем, и в особенности их манера говорить, употреблять и интонировать некоторые слова. Например, они употребляли слова: глупец вместо дурак, словно вместо точно, великолепно вместо прекрасно, движучи и т. п., что мне казалось книжно и отвратительно непорядочно. Но еще более возбуждали во мне эту комильфотную ненависть* интонации, которые они делали на некоторые русские и в особенности иностранные слова: они говорили машина вместо машина, деятельность вместо деятельность, нарочно вместо нарочно, в камине вместо в камине, Шекспир вместо Шекспир, и т. д., и т. д.

Ужас же, правда? А ведь многие именно так и думают, и стесняются своих мыслей.

В общем, простое по сути, но морально бесконечно сложное, тяжелое и откровенное произведение...

22 июля 2017
LiveLib

Поделиться

zdalrovjezh

Оценил книгу

Здесь буду опираться на то, что все-таки это произведение автобиографическое, и, может быть, с точки зрения хронологии Толстой что-то изменил/преукрасил/преуменьшил/преувеличил, но, я уверена, мысли и чувства, которыми книга наполнена, все без исключения его лично.

Прочтя Анну Каренину, и теперь освежив "Детство-Юность" начинаю понимать, почему Толстого считают знатоком русской души. Потому что книга написана о читателе. О любом, который её читает в данный момент.

Толстой очень искренне описывает чувства любого ребенка о том, как несправедлив мир. О том что никто вокруг его не любит, и все только и хотят, что досадить ему. О том, что родители-то на самом деле изверги, а дети очень жестоки. О том, что дети на самом-то деле никаких проступков специально не совершают, и уж никак не заслуживают тех наказаний, которыми награждают их родители.

Большинство взрослых совсем забыли, что они были детьми, что думали и чувствовали, а Толстой - нет.

В Юности Толстой не стесняется описывать какие-то гадостные (есть слово-то такое?), мерзкие мысли, которые бывают у каждого, но никто в них никогда не сознается, о деградации чистой детской души. Откровенно говорит о тщеславии, высокомерии, порочности, пропасти между богатыми и бедными... И ведь в любом месте каждый человек может узнать себя самого, искренно, без утайки.

Чего только стоит вот эта цитата:

Мне стало совестно за свое незнание, и вместе с тем, чувствуя всю справедливость замечания Зухина, я перестал слушать и занялся наблюдениями над этими новыми товарищами. По подразделению людей на comme il faut и не comme il faut они принадлежали, очевидно, ко второму разряду и вследствие этого возбуждали во мне не только чувство презрения, но и некоторой личной ненависти, которую я испытывал к ним за то, что, не быв comme il faut, они как будто считали меня не только равным себе, но даже добродушно покровительствовали меня. Это чувство возбуждали во мне их ноги и грязные руки с обгрызенными ногтями, и один отпущенный на пятом пальце длинный ноготь у Оперова, и розовые рубашки, и нагрудники, и ругательства, которые они ласкательно обращали друг к другу, и грязная комната, и привычка Зухина беспрестанно немножко сморкаться, прижав одну ноздрю пальцем, и в особенности их манера говорить, употреблять и интонировать некоторые слова. Например, они употребляли слова: глупец вместо дурак, словно вместо точно, великолепно вместо прекрасно, движучи и т. п., что мне казалось книжно и отвратительно непорядочно. Но еще более возбуждали во мне эту комильфотную ненависть* интонации, которые они делали на некоторые русские и в особенности иностранные слова: они говорили машина вместо машина, деятельность вместо деятельность, нарочно вместо нарочно, в камине вместо в камине, Шекспир вместо Шекспир, и т. д., и т. д.

Ужас же, правда? А ведь многие именно так и думают, и стесняются своих мыслей.

В общем, простое по сути, но морально бесконечно сложное, тяжелое и откровенное произведение...

22 июля 2017
LiveLib

Поделиться

zdalrovjezh

Оценил книгу

Здесь буду опираться на то, что все-таки это произведение автобиографическое, и, может быть, с точки зрения хронологии Толстой что-то изменил/преукрасил/преуменьшил/преувеличил, но, я уверена, мысли и чувства, которыми книга наполнена, все без исключения его лично.

Прочтя Анну Каренину, и теперь освежив "Детство-Юность" начинаю понимать, почему Толстого считают знатоком русской души. Потому что книга написана о читателе. О любом, который её читает в данный момент.

Толстой очень искренне описывает чувства любого ребенка о том, как несправедлив мир. О том что никто вокруг его не любит, и все только и хотят, что досадить ему. О том, что родители-то на самом деле изверги, а дети очень жестоки. О том, что дети на самом-то деле никаких проступков специально не совершают, и уж никак не заслуживают тех наказаний, которыми награждают их родители.

Большинство взрослых совсем забыли, что они были детьми, что думали и чувствовали, а Толстой - нет.

В Юности Толстой не стесняется описывать какие-то гадостные (есть слово-то такое?), мерзкие мысли, которые бывают у каждого, но никто в них никогда не сознается, о деградации чистой детской души. Откровенно говорит о тщеславии, высокомерии, порочности, пропасти между богатыми и бедными... И ведь в любом месте каждый человек может узнать себя самого, искренно, без утайки.

Чего только стоит вот эта цитата:

Мне стало совестно за свое незнание, и вместе с тем, чувствуя всю справедливость замечания Зухина, я перестал слушать и занялся наблюдениями над этими новыми товарищами. По подразделению людей на comme il faut и не comme il faut они принадлежали, очевидно, ко второму разряду и вследствие этого возбуждали во мне не только чувство презрения, но и некоторой личной ненависти, которую я испытывал к ним за то, что, не быв comme il faut, они как будто считали меня не только равным себе, но даже добродушно покровительствовали меня. Это чувство возбуждали во мне их ноги и грязные руки с обгрызенными ногтями, и один отпущенный на пятом пальце длинный ноготь у Оперова, и розовые рубашки, и нагрудники, и ругательства, которые они ласкательно обращали друг к другу, и грязная комната, и привычка Зухина беспрестанно немножко сморкаться, прижав одну ноздрю пальцем, и в особенности их манера говорить, употреблять и интонировать некоторые слова. Например, они употребляли слова: глупец вместо дурак, словно вместо точно, великолепно вместо прекрасно, движучи и т. п., что мне казалось книжно и отвратительно непорядочно. Но еще более возбуждали во мне эту комильфотную ненависть* интонации, которые они делали на некоторые русские и в особенности иностранные слова: они говорили машина вместо машина, деятельность вместо деятельность, нарочно вместо нарочно, в камине вместо в камине, Шекспир вместо Шекспир, и т. д., и т. д.

Ужас же, правда? А ведь многие именно так и думают, и стесняются своих мыслей.

В общем, простое по сути, но морально бесконечно сложное, тяжелое и откровенное произведение...

22 июля 2017
LiveLib

Поделиться

zdalrovjezh

Оценил книгу

Здесь буду опираться на то, что все-таки это произведение автобиографическое, и, может быть, с точки зрения хронологии Толстой что-то изменил/преукрасил/преуменьшил/преувеличил, но, я уверена, мысли и чувства, которыми книга наполнена, все без исключения его лично.

Прочтя Анну Каренину, и теперь освежив "Детство-Юность" начинаю понимать, почему Толстого считают знатоком русской души. Потому что книга написана о читателе. О любом, который её читает в данный момент.

Толстой очень искренне описывает чувства любого ребенка о том, как несправедлив мир. О том что никто вокруг его не любит, и все только и хотят, что досадить ему. О том, что родители-то на самом деле изверги, а дети очень жестоки. О том, что дети на самом-то деле никаких проступков специально не совершают, и уж никак не заслуживают тех наказаний, которыми награждают их родители.

Большинство взрослых совсем забыли, что они были детьми, что думали и чувствовали, а Толстой - нет.

В Юности Толстой не стесняется описывать какие-то гадостные (есть слово-то такое?), мерзкие мысли, которые бывают у каждого, но никто в них никогда не сознается, о деградации чистой детской души. Откровенно говорит о тщеславии, высокомерии, порочности, пропасти между богатыми и бедными... И ведь в любом месте каждый человек может узнать себя самого, искренно, без утайки.

Чего только стоит вот эта цитата:

Мне стало совестно за свое незнание, и вместе с тем, чувствуя всю справедливость замечания Зухина, я перестал слушать и занялся наблюдениями над этими новыми товарищами. По подразделению людей на comme il faut и не comme il faut они принадлежали, очевидно, ко второму разряду и вследствие этого возбуждали во мне не только чувство презрения, но и некоторой личной ненависти, которую я испытывал к ним за то, что, не быв comme il faut, они как будто считали меня не только равным себе, но даже добродушно покровительствовали меня. Это чувство возбуждали во мне их ноги и грязные руки с обгрызенными ногтями, и один отпущенный на пятом пальце длинный ноготь у Оперова, и розовые рубашки, и нагрудники, и ругательства, которые они ласкательно обращали друг к другу, и грязная комната, и привычка Зухина беспрестанно немножко сморкаться, прижав одну ноздрю пальцем, и в особенности их манера говорить, употреблять и интонировать некоторые слова. Например, они употребляли слова: глупец вместо дурак, словно вместо точно, великолепно вместо прекрасно, движучи и т. п., что мне казалось книжно и отвратительно непорядочно. Но еще более возбуждали во мне эту комильфотную ненависть* интонации, которые они делали на некоторые русские и в особенности иностранные слова: они говорили машина вместо машина, деятельность вместо деятельность, нарочно вместо нарочно, в камине вместо в камине, Шекспир вместо Шекспир, и т. д., и т. д.

Ужас же, правда? А ведь многие именно так и думают, и стесняются своих мыслей.

В общем, простое по сути, но морально бесконечно сложное, тяжелое и откровенное произведение...

22 июля 2017
LiveLib

Поделиться

Sarin

Оценил книгу

О, Боже всемилостивый, я едва пишу!.. Только, что закрыла последнюю страницу второго тома, а руки до сих пор трясутся, мысли путаются и вообще я никак не могу осознать полностью того, что было мной прочитано и оплакано! Господи, какая же это КНИГА! О, если бы только можно было это выразить словами! Как жаль мне тех учеников, которые наслушавшись о ней всякой ерунды, прочтут лишь краткое содержание и не почувствуют того же, что чувствую сейчас я! Итак, по порядку.

Первая сцена, заинтересовавшая меня была встреча Пьера с масоном. Разговоры о Боге, об уподоблении себя Христу, о самосовершенствовании, это все, конечно, хорошо... Вот например одна цитата очень меня заинтересовавшая.

— Ежели бы Его не было, — сказал он тихо, — мы бы с вами не говорили о Нем, государь мой. О чем, о ком мы говорили? Кого ты отрицал? — вдруг сказал он с восторженной строгостью и властью в голосе. — Кто Его выдумал, ежели Его нет? Почему явилось в тебе предположение, что есть такое непонятное существо? Почему ты и весь мир предположили существование такого непостижимого существа, существа всемогущего, вечного и бесконечного во всех своих свойствах?…

Меня саму подобные мысли мучили очень долго (да и вообще этот том очень на многое мне открыл глаза и дал ответы даже на те вопросы, на которые я уже и не надеялась их получить). НО мы все с вами прекрасно знаем, что, на самом деле, за птицы эти масоны. И обряд посвящения собственно и открывает нам на них глаза:

— Ежели вы тверды, то я должен приступить к введению вас, — сказал ритор, ближе подходя к Пьеру. — В знак щедрости прошу вас отдать мне все драгоценные вещи.
— Но я с собою ничего не имею, — сказал Пьер, полагавший, что от него требуют выдачи всего, что он имеет.
— То, что на вас есть: часы, деньги, кольца...
Пьер поспешно достал кошелек, часы и долго не мог снять с жирного пальца обручальное кольцо. Когда это было сделано, масон сказал:
— В знак повиновенья прошу вас раздеться. — Пьер снял фрак, жилет и левый сапог по указанию ритора. Масон открыл рубашку на его левой груди и, нагнувшись, поднял его штанину на левой ноге выше колена. Пьер поспешно хотел снять и правый сапог и засучить панталоны, чтоб избавить от этого труда незнакомого ему человека, но масон сказал ему, что этого не нужно, — и подал ему туфлю на левую ногу. С детской улыбкой стыдливости, сомнения и насмешки над самим собою, которая против его воли выступала на лицо, Пьер стоял, опустив руки и расставив ноги, перед братом-ритором, ожидая его новых приказаний.

Странные ритуалы, навязывание любви к смерти, упор на денежную сторону дела и т.п. Жаль было Пьера, который умудрился во все это ввязаться! Кстати, никому больше не показалось, что стремление П. к освобождению крестьян, к открытию школ, больниц и всему прочему, есть отголосок стремлений самого автора? Не стал ли Толстой прототипом Пьера? И вообще откуда у Л.Н. такие познания в области масонства?

А еще мне показалось очень верным замечание князя Андрея по этому поводу. И подтверждение его словам мы и находим в истории. Вспомните: когда крепостное право отменили и крестьяне сами возвращались к своим хозяевам. Из-за незнания другой жизни и из-за неумения ею распорядиться! Об этом же кстати говорила еще Екатерина Вторая.

Ты говоришь школа, — продолжал он, загибая палец, — поучения и так далее, то есть ты хочешь вывести его, — сказал он, указывая на мужика, снявшего шапку и проходившего мимо их, — из его животного состояния и дать ему нравственные потребности. А мне кажется, что единственно возможное счастье — есть счастье животное, а ты его-то хочешь лишить его. Я завидую ему, а ты хочешь его сделать мною, но не дав ему ни моего ума, ни моих чувств, ни моих средств. Другое — ты говоришь: облегчить его работу. А по-моему, труд физический для него есть такая же необходимость, такое же условие его существования, как для тебя и для меня труд умственный. Ты не можешь не думать. Я ложусь спать в третьем часу, мне приходят мысли, и я не могу заснуть, ворочаюсь, не сплю до утра оттого, что я думаю и не могу не думать, как он не может не пахать, не косить, иначе он пойдет в кабак или сделается болен. Как я не перенесу его страшного физического труда, а умру через неделю, так он не перенесет моей физической праздности, он растолстеет и умрет. Третье, — что бишь еще ты сказал?
Князь Андрей загнул третий палец.
— Ах, да. Больницы, лекарства. У него удар, он умирает, а ты пустишь ему кровь, вылечишь, он калекой будет ходить десять лет, всем в тягость. Гораздо покойнее и проще ему умереть. Другие родятся, и так их много. Ежели бы ты жалел, что у тебя лишний работник пропал, — как я смотрю на него, а то ты из любви к нему его хочешь лечить. А ему этого не нужно. Да и потом, что за воображенье, что медицина кого-нибудь вылечивала... Убивать! — так! — сказал он, злобно нахмурившись и отвернувшись от Пьера.

А как меня разочаровала княжна Марья! Все в ней теперь кажется надуманным и фальшивым... Соня оказалась во сто крат лучше её.

Про любовные линии я ничего говорить не буду, боюсь, спойлеры пущу в ход. Скажу только, что они настолько захватывающие и запутанные, что я не могла спокойно спать, зная, что только на следующий день смогу продолжить.

Повторюсь, что книга очень живая! И что читая её, я плакала и радовалась вместе с героями! Почти после каждой главы я вынуждена была переводить дыхание, чтобы читать дальше. Такое ощущение, что Толстой ничего не придумывал, а просто рассказал историю, которую ему в свою очередь тоже кто-то поведал. Не перестаю радоваться тому, что взялась за этот роман, что отважилась на него после "Анны Карениной", которая мне жутко не понравилась, что он есть в школьной программе! Я не перестаю удивляться тому, как в 35-41 год можно было написать ТАКОЕ?.. Сколько материала нужно было изучить! Какой духовный и жизненный опыт должен быть у человека, чтобы сотворить произведение, пожалуй, одно из самых известных в мире?!

Гений.
И точка.

8 января 2012
LiveLib

Поделиться

Sarin

Оценил книгу

О, Боже всемилостивый, я едва пишу!.. Только, что закрыла последнюю страницу второго тома, а руки до сих пор трясутся, мысли путаются и вообще я никак не могу осознать полностью того, что было мной прочитано и оплакано! Господи, какая же это КНИГА! О, если бы только можно было это выразить словами! Как жаль мне тех учеников, которые наслушавшись о ней всякой ерунды, прочтут лишь краткое содержание и не почувствуют того же, что чувствую сейчас я! Итак, по порядку.

Первая сцена, заинтересовавшая меня была встреча Пьера с масоном. Разговоры о Боге, об уподоблении себя Христу, о самосовершенствовании, это все, конечно, хорошо... Вот например одна цитата очень меня заинтересовавшая.

— Ежели бы Его не было, — сказал он тихо, — мы бы с вами не говорили о Нем, государь мой. О чем, о ком мы говорили? Кого ты отрицал? — вдруг сказал он с восторженной строгостью и властью в голосе. — Кто Его выдумал, ежели Его нет? Почему явилось в тебе предположение, что есть такое непонятное существо? Почему ты и весь мир предположили существование такого непостижимого существа, существа всемогущего, вечного и бесконечного во всех своих свойствах?…

Меня саму подобные мысли мучили очень долго (да и вообще этот том очень на многое мне открыл глаза и дал ответы даже на те вопросы, на которые я уже и не надеялась их получить). НО мы все с вами прекрасно знаем, что, на самом деле, за птицы эти масоны. И обряд посвящения собственно и открывает нам на них глаза:

— Ежели вы тверды, то я должен приступить к введению вас, — сказал ритор, ближе подходя к Пьеру. — В знак щедрости прошу вас отдать мне все драгоценные вещи.
— Но я с собою ничего не имею, — сказал Пьер, полагавший, что от него требуют выдачи всего, что он имеет.
— То, что на вас есть: часы, деньги, кольца...
Пьер поспешно достал кошелек, часы и долго не мог снять с жирного пальца обручальное кольцо. Когда это было сделано, масон сказал:
— В знак повиновенья прошу вас раздеться. — Пьер снял фрак, жилет и левый сапог по указанию ритора. Масон открыл рубашку на его левой груди и, нагнувшись, поднял его штанину на левой ноге выше колена. Пьер поспешно хотел снять и правый сапог и засучить панталоны, чтоб избавить от этого труда незнакомого ему человека, но масон сказал ему, что этого не нужно, — и подал ему туфлю на левую ногу. С детской улыбкой стыдливости, сомнения и насмешки над самим собою, которая против его воли выступала на лицо, Пьер стоял, опустив руки и расставив ноги, перед братом-ритором, ожидая его новых приказаний.

Странные ритуалы, навязывание любви к смерти, упор на денежную сторону дела и т.п. Жаль было Пьера, который умудрился во все это ввязаться! Кстати, никому больше не показалось, что стремление П. к освобождению крестьян, к открытию школ, больниц и всему прочему, есть отголосок стремлений самого автора? Не стал ли Толстой прототипом Пьера? И вообще откуда у Л.Н. такие познания в области масонства?

А еще мне показалось очень верным замечание князя Андрея по этому поводу. И подтверждение его словам мы и находим в истории. Вспомните: когда крепостное право отменили и крестьяне сами возвращались к своим хозяевам. Из-за незнания другой жизни и из-за неумения ею распорядиться! Об этом же кстати говорила еще Екатерина Вторая.

Ты говоришь школа, — продолжал он, загибая палец, — поучения и так далее, то есть ты хочешь вывести его, — сказал он, указывая на мужика, снявшего шапку и проходившего мимо их, — из его животного состояния и дать ему нравственные потребности. А мне кажется, что единственно возможное счастье — есть счастье животное, а ты его-то хочешь лишить его. Я завидую ему, а ты хочешь его сделать мною, но не дав ему ни моего ума, ни моих чувств, ни моих средств. Другое — ты говоришь: облегчить его работу. А по-моему, труд физический для него есть такая же необходимость, такое же условие его существования, как для тебя и для меня труд умственный. Ты не можешь не думать. Я ложусь спать в третьем часу, мне приходят мысли, и я не могу заснуть, ворочаюсь, не сплю до утра оттого, что я думаю и не могу не думать, как он не может не пахать, не косить, иначе он пойдет в кабак или сделается болен. Как я не перенесу его страшного физического труда, а умру через неделю, так он не перенесет моей физической праздности, он растолстеет и умрет. Третье, — что бишь еще ты сказал?
Князь Андрей загнул третий палец.
— Ах, да. Больницы, лекарства. У него удар, он умирает, а ты пустишь ему кровь, вылечишь, он калекой будет ходить десять лет, всем в тягость. Гораздо покойнее и проще ему умереть. Другие родятся, и так их много. Ежели бы ты жалел, что у тебя лишний работник пропал, — как я смотрю на него, а то ты из любви к нему его хочешь лечить. А ему этого не нужно. Да и потом, что за воображенье, что медицина кого-нибудь вылечивала... Убивать! — так! — сказал он, злобно нахмурившись и отвернувшись от Пьера.

А как меня разочаровала княжна Марья! Все в ней теперь кажется надуманным и фальшивым... Соня оказалась во сто крат лучше её.

Про любовные линии я ничего говорить не буду, боюсь, спойлеры пущу в ход. Скажу только, что они настолько захватывающие и запутанные, что я не могла спокойно спать, зная, что только на следующий день смогу продолжить.

Повторюсь, что книга очень живая! И что читая её, я плакала и радовалась вместе с героями! Почти после каждой главы я вынуждена была переводить дыхание, чтобы читать дальше. Такое ощущение, что Толстой ничего не придумывал, а просто рассказал историю, которую ему в свою очередь тоже кто-то поведал. Не перестаю радоваться тому, что взялась за этот роман, что отважилась на него после "Анны Карениной", которая мне жутко не понравилась, что он есть в школьной программе! Я не перестаю удивляться тому, как в 35-41 год можно было написать ТАКОЕ?.. Сколько материала нужно было изучить! Какой духовный и жизненный опыт должен быть у человека, чтобы сотворить произведение, пожалуй, одно из самых известных в мире?!

Гений.
И точка.

8 января 2012
LiveLib

Поделиться

Lihodey

Оценил книгу

Небольшая повесть Льва Толстого "Холстомер" рассказывает о нелегкой жизни породистого коня, натерпевшегося немалого лиха от людей. "Холстомер" - это прозвище коня, который был выведен на графском конном заводе из знаменитой породы, но оказался с небольшим изъяном окраса. Вследствие этого дефекта, несмотря на то, что Холстомер оказался самым быстрым среди всего конного завода, он был признан бесперспективным и задаром отдан простому конюху. А чтобы не "попортил" породу в остальном табуне, Холстомера сделали мерином. Позднее конюх-владелец, став свидетелем обгона на беговой дорожке своим подопечным любимого графского коня, испугался и продал его перекупщику. После этого, Холстомер сменил множество хозяев, честно служа каждому из них, а взамен получая лишь болезни и увечья.

Особенно контрастирует с судьбой коня судьба одного из его хозяев - офицера Серпуховского. Наследник огромного состояния, он потратил всю свою никчемную жизнь лишь на то, чтобы спустить в пыль это самое наследство, волочась за куртизанками и делая ставки на скачках. Именно он и загнал Холстомера, пустившись на нем в погоню длиной 25 верст, вслед за бросившей его любовницей. Через много лет они встречаются вновь, оба постаревшие и опустившиеся, но опустившиеся по-разному. Серпуховский, промотав все свое состояние и загнав себя в масштабные долги, вызывает у себя самого и окружающих его людей лишь чувство досады, а после своей смерти был помпезно зарыт в землю на корм червям и забыт. Холстомеру же не за что укорить себя перед свиданием с вечностью. Он, кроме того, что при жизни приносил пользы больше, чем Серпуховский, еще и после смерти сумел отдать гораздо больше.

История Холстомера не просто печальная, она, как это часто бывает во взаимоотношениях людей и животных, глубоко трагичная. Но, кажется мне, что в этой повести Толстой не ставил для себя главной задачей максимально слезливо отобразить трагедию потребительского отношения к братьям нашим меньшим. Интересным литературным приемом - повествованием от лица лошади, Толстой озвучивает глубоко философские мысли о роли человека в природе, о бессмысленности его существования в рамках "цивилизованного общества", о глупости стяжательства и потребительского отношения к миру.

Тогда же я никак не мог понять, что такое значило то, что меня называли собственностью человека. Слова: моя лошадь, относимые ко мне, живой лошади, казались мне так же странны, как слова: моя земля, мой воздух, моя вода.
Но слова эти имели на меня огромное влияние. Я не переставая думал об этом и только долго после самых разнообразных отношений с людьми понял, наконец, значение, которое приписывается людьми этим странным словам. Значение их такое: люди руководятся в жизни не делами, а словами. Они любят не столько возможность делать или не делать что-нибудь, сколько возможность говорить о разных предметах условленные между ними слова. Таковые слова, считающиеся очень важными между ними, суть слова: мой, моя, мое, которые они говорят про различные вещи, существа и предметы, даже про землю, про людей и про лошадей. Про одну и ту же вещь они условливаются, чтобы только один говорил - мое. И тот, кто про наибольшее число вещей по этой условленной между ними игре говорит мое, тот считается у них счастливейшим.
Человек говорит: "дом мой", и никогда не живет в нем, а только заботится о постройке и поддержании дома. Купец говорит: "моя лавка". "Моя лавка сукон", например,- и не имеет одежды из лучшего сукна, которое есть у него в лавке. Есть люди, которые землю называют своею, а никогда не видали этой земли и никогда по ней не проходили. Есть люди, которые других людей называют своими, а никогда не видали этих людей; и все отношение их к этим людям состоит в том, что они делают им зло. Есть люди, которые женщин называют своими женщинами или женами, а женщины эти живут с другими мужчинами. И люди стремятся в жизни не к тому, чтобы делать то, что они считают хорошим, а к тому, чтобы называть как можно больше вещей своими.
4 сентября 2016
LiveLib

Поделиться

murlyska

Оценил книгу

Третий том - самый жестокий. Здесь-то и начинается война 1812 года. Смерть, смерть и еще раз смерть преследует главных героев. Многие из них уже повзрослели. К примеру, Петя Ростов, маленький мальчик в первых томах, теперь уже - 15-летний офицер. Сын Андрея, Николушка, тоже повзрослел. Сама Наташа Ростова стала более вразумительной барышней, но все же подвержена чувственным порывам. Многие герои в этом томе находят свою смерть. Намечаются "семейные пары", которые, скорее всего, будут ждать нас в конце. И больше всего рассуждений Наполеона и Кутузова. Я так к этому привыкла, что заинтересовалась историческими книгами.
Мне сложно писать о таких книгах как эта. Я не представляю, как такое произведение можно было написать. Я не могу выразить словами мое уважение ко Льву Николаевичу, его истории стоит прочитать каждому.

24 февраля 2017
LiveLib

Поделиться