Цитаты из книг автора «Жан-Поль Сартр»

Только Пьер ничего не говорит и смотрит на Еву.

– Простите, месье, – не отступается Пьер, – будьте добры, где находится улица Лагенезия?

Бледный, но по-прежнему бесстрастный Андре смотрит на тело жены, распростертое на полу.

Вы слишком жестоки! – выходит из себя он. – Мне всего лишь восемнадцать, я… Если вы меня бросите, я всю жизнь буду считать себя предателем. Пьер! Они предложили мне работать на них…

– Я любил вас всей душой, – уверяет он. – Возможно. Но что это меняет? – Она встает. – Верно. Что это меняет? – вслед за ней повторяет Пьер. Они еще какое-то время стоят, испытывая смущение, но в их голосах уже звучат нотки печального и вежливого безразличия.

Их руки медленно опускаются, они отворачиваются друг от друга и уходят, каждый в свою сторону. А на разоренной площадке для танцев двое молодых людей в обнимку кружатся в вальсе с надеждой заново начать жизнь…

– Нет, – отвечает Ева, – нет, мы не… Видите ли, ставок больше нет. Заново жизнь не начнешь.

– Ева, мы одни… Одни во всем мире. Нужно любить друг друга. Нужно любить друг друга. Это наш шанс.

И вдруг кто-то, сначала тихо, а потом все настойчивее начинает повторять одно и то же слово: – Лагенезия… Лагенезия… Лагенезия…

Матье видел, как скрылся Даниель, и подумал: «Я остался один». Один, но не свободнее, чем прежде. Вчера он сказал себе: «Если бы только Марсель не существовала». Но это была ложь. «Никто не стеснял моей свободы, ее выпила моя жизнь». Матье закрыл окно и вернулся в комнату. Здесь еще витал запах Ивиш. Он вдохнул его, и перед ним снова пронесся этот сумасшедший день. Он подумал: «Много шума из ничего». Из ничего: эта жизнь была ему дана ни для чего, да и сам он был ничем, и тем не менее он не изменится, он уже сложился окончательно. Матье разулся и застыл, сидя на ручке кресла с туфлей в руке; горло его еще согревала сладкая теплота рома. Матье зевнул: он закончил день, он покончил со своей молодостью. Испытанная мораль уже скромно предлагала ему свои услуги: искушенное эпикурейство, смешливую снисходительность, покорность судьбе, отрешенность, строгость, стоицизм – все, что позволяет, подобно лакомке, минута за минутой дегустировать свою неудавшуюся жизнь. Матье снял пиджак и стал развязывать галстук. Зевая, он про себя повторял: «Значит, это правда, значит, это все-таки правда: я вступил в возраст зрелости».