– Блаженный газ дарит суррогатное чувство облечения, лишая возможности получить эти эмоции самостоятельно, пусть даже избавиться от воспоминаний можно выборочно, пусть даже это и не несет вреда, пусть даже личность остается неизменной и не утрачивает индивидуальности. Но, если запереться в этой камере на целую вечность и, пребывая в иллюзиях и грезах, строить воздушные замки, разве будет ли это все еще жизнью или уже станет ее суррогатом? – задавался вопросом Ролан, длинный коридор перед ним был совершенно безлюдным, на потолке висели и переливались янтарным блеском десятки ламп с тонким мнимым пламенем внутри, что отражались в глянце зеркал, словно свечи в сводах готического храма.

Помещение показалось герою в красном фальшивым, точно он оказался на пороге кроличьей норы, сошедшей со страниц одной знаменитой довоенной сказки. Блики навесных огней над головой Ролан сверкали подобно звездному небу, отражаясь кафельной мозаики стен, что напоминали скорее сетку, откуда у угодившей туда жертвы уже не было выхода.

– Я уже видел эту картину однажды, далеко отсюда, – нечто неясное сорвалось с уст доктора Сарджерта, когда завораживающее мерцание мнимых свечей превратилось в красочные сполохи от разрывов ракет в ночном мареве, а затылок мгновенно отозвался чем-то теплым.

Волна спасительного спокойствия распространилась по всему телу доктора. «Встреча с Пауэрсом», – без какой-либо видимой причины пронеслось в мыслях Ролана, он уже не помнил, зачем остановился посреди безлюдного коридора, мерцание свечей более не навивало никаких воспоминаний, словно все они утратили свои таинственные свойства.

***

– Как и всегда в одно и то же время – за пятнадцать минут до начала занятий. А ты не изменяешь своим привычкам, – заметила с едва различимой улыбкой на лице коллега Сарджерта, кокетливо оправив тонкие бриллианты серег. Девушка была несколько старше Ролана, но с каждым годом выглядела моложе, приостановив биологические процессы старения.

– Сегодня вы так внимательны к моей персоне, – проговорил Сарджерт, после чего оба героя, знающие друг о друге все и даже больше, искренне рассмеялись. Не было никакой нужды в притворстве, ведь Анна и Ролан вновь оказались наедине, если не брать в расчет пару молчаливых цифровых помощников. Полупрозрачные силуэты отсутствующих коллег упорно изображали деятельность, Хейзель любезно попросила их сохранять тишину.

Обаятельная девушка, чьи темные волосы на голове были аккуратно собраны при помощи пары элегантных деревянных палочек, названия которых мужчина и не знал, обратившись к герою по имени, призналась:

– Ролан, клянусь, если ты однажды не придешь, то я совершенно точно свихнусь работать вместе с этими болванками.

– Все ради тебя, дорогая Анна, – с наигранной серьезностью в голосе изрек Сарджерт, приблизившись к письменному столу.

Взаимные комплименты стали чем-то вроде шутки, поскольку оба героя несколько лет назад состояли в законном браке, только он продлился всего двадцать один день, что было ровно вчетверо меньше среднестатистического союза сердец. Более люди не находили смысла в длительных отношениях, ведь в их распоряжении была целая вечность и возможность полного клонирования супруга. Каждый в отдельности перестал быть незаменимым или хотя бы уверенным в том, что сам не является чьей-то копией, в эру всеобщего изобилия воспроизводство населения происходило именно таким образом, а уже впоследствии можно было с легкостью прожить свой возраст вспять, обратив биологические процессы старения организма в обратную сторону. Немногочисленных детей выращивали на специальных фермах по точным генным характеристикам, словно создавая сложные живые механизмы, и их воспитанием до момента взросления трепетно занималась вездесущая бог-машина, поскольку любому даже самому развитому обществу время от времени нужна свежая кровь.

– Еще одни бриллианты? – не сразу заметил новые украшения Ролан. – Ты словно девушка из прошлого, где эти безделушки стоили настолько дорого, что ради них многие были готовы рискнуть своей жизнью в опасном деле, – произнес мужчина и по старой привычке вытащил из ящика пустующего стола синюю кружку, что в один миг наполнилась ароматным кофе, точно бы в помещении присутствовал незримый бариста, хорошо знающий предпочтения своего клиента.

Тонкие губы коллеги вновь собрались в сияющую улыбку, словно обняв героя, Анна все не могла налюбоваться своими новыми сверкающими украшениями.

– Такой уж я человек, Ролан, живу этими блестяшками: порой в них можно найти намного больше, чем в людях, – ласково усмехнулась Анна, растянувшись в кресле во весь рост, пока цифровой силуэт Эрика Вальцлафа упорно делал вид, что наслаждается прекрасной картиной цветущего парка через вытянутое к потолку окно. Роскошные темные шторы были собраны.

– Именно поэтому ты меняешь их каждый день, милая? – спросил Сарджерт, испив ароматный кофе, кителя на собеседниках были почти одинаковыми, лишь только костюм Анны был стянут в поясе изящной золотистой лентой.

– Однажды и ты был моей блестяшкой, или уже забылось? – ответила колко Анна, мало кто кроме Сарджерта мог видеть ее такой открытой, бывшие супруги снова искренне рассмеялись. Немногим позже к ним присоединился цифровой помощник Вальцлафа, завороженный необычной птицей с фиолетовыми крыльями, что стояла на берегу озера.

– Почти семейная и почти идиллия, быть может, именно поэтому я все еще появляюсь здесь? – задался вопросом молчаливый доктор, когда он сделал несколько шагов навстречу архаичному плоскому телеэкрану, внимательная Хейзель любезно включила экран мысленным приказом, и глянцевая поверхность моментально налилась чистым белым светом.

– Так хочется посмотреть, как ничего не происходит? – спросила девушка, растянувшись за собственным письменным столом позади героя.

Перед глазами Сарджерта возникло изображение какой-то далекой красной планеты посреди безмерного океана холодного космоса, на поверхности массивного объекта зияла дыра огромных размеров, словно бы аномалия была воронкой на месте подрыва тысяч и тысяч термоядерных зарядов, если, конечно, кто-либо после последней войны многовековой давности обладал подобным арсеналом. В следующие мгновенья кроваво-красный мертвенный гигант затянуло пеленой несчетного множества каменных осколков, что исполинскими черными айсбергами вращались на орбите бессмысленно.

Обворожительная Анна выпрямилась и приняла заинтересованный вид, ведь по новостному порталу почти никогда не показывали ничего интересного. К удивлению обоих, красочная картинка с борта космического судна, застывшего над объектом на некотором удалении, поступала в прямом эфире.

– Обычно граждан держат в неведение и не рассказывают ничего, что происходит дальше заселенных миров, – констатировала несколько возмущенно девушка в красном и добавила неуверенно: – Должно быть, произошло нечто, действительно, серьезное, если алгоритму не удалось удержать это на флоте.

Пристально наблюдающим за изображением зрителям с ракурса съемки показалось, словно неизвестная планета была расколота пополам какой-то дьявольской силой, что могла вызвать опасения людей даже в золотом веке развития их цивилизации. «Странно, мы ведь они во вселенной», – убеждал себя немо Ролан, вглядываясь в пустоту космического пространства на экране.

– Два земных цикла назад второй флот принял радиосигнал неизвестной природы из дальнего сектора на границе галактики, сообщение удалось дешифровать на аппаратуре восьмисотлетней давности, когда корабли еще использовали радиосвязь в дальних перелетах. Произведя статистическую оценку рисков, к источнику сигнала был отправлен дежуривший в соседнем скоплении систем крейсер «Скандинавия», – последовательно проговорил закадровый голос, пока в громадном облаке камней вновь показалась исполинская пробоина на поверхности планеты.

– На данный момент затруднительно назвать причины подобных событий, но штаб второго флота согласно высочайшему распоряжению бог-машины создаст исследовательскую группу, куда войдут ученые и специалисты из различных областей. Мы будем держать вас в курсе событий, а теперь вернемся к новостям Земли, – без промедления сменил тему диктор и продолжил монолог: – В ближайшие циклы в строгом соответствии с расписанием ожидается резкая смена климатических условий, подготовка орбитального спутника выходит на завершающий этап.

Анна волей мысли погасила экран: мужчина знал, что каждое утро о погоде и прочих новостях за завтраком ее извещает помощник.

Ролан вновь обернулся к бывшей супруге, через высокое окно за ее спиной в кабинет лился золотистый дневной свет, от чего мужчине был виден только контур ее фигуры.

– Неужели не удалось удержать информацию на флоте? – предположил вслух увлеченный полотнами далеких миров Сарджерт.

– Не знаю, Ролан, – коротко и предельно откровенно ответила Хейзель.

В кабинете вновь повисло молчание, полупрозрачный силуэт доктора Вальцлафа в отсутствие хозяина задумчиво перекладывал бумажки, густые кроны деревьев в парке за окном колыхались грациозно, внутри кабинета мелодию их шелеста слышно не было.

– Знаешь, мне ведь всегда казалось, что ты смотрел завороженно несколько дальше, чем мог увидеть, в какой-то момент я даже подумала, что тебя обязательно пригласят вступить в ряды отважных покорителей пустоты, – призналась вдруг из собственной полутени девушка, рассуждая о свободе и космосе.

– Вот только просторы космической бездны я вижу разве что на экране монитора, – отшутился иронично Ролан.

– Кто знает, куда заведет тебя судьба? – сказала Анна, после чего, безукоризненным изящным движением оправив тонкий рукой свои темные волосы, наполнила: – Но пока этого не случилось, тебя ждут студенты.

Бывшие супруги были вынуждены распрощаться вновь.

В скором времени доктор Сарджерт в форменном кителе с некоторой долей наслаждения переступил порог широкой аудитории, выстроенной наподобие древнего амфитеатра полукругом, голоса учеников сначала стали тише, а всего через мгновенье последние разговоры прекратились вовсе. В это мгновенье Ролан, получивший ученую степень к восемнадцати, когда окончил этот же университет по расширенному курсу, всякий раз вспоминал проведенное в этих аудиториях в серой ученической форме годы.

Три десятка студентов, объединенных одинаковой серой формой, одновременно вышли из-за столов и встали у своих мест, чтобы синхронно поприветствовать доктора, в молчаливом жесте приложив к сердцам свои ладони. Какое-то время ученики оставались совершенно неподвижны, от чего ненадолго в аудитории повисла пронзительная тишина, прерываемая только щебетанием птиц и приглушенным грохотом падающей воды за аркой открытого окна.

Терпеливый Сарджерт ответил формальность, и студенты расселись по своим местам, после чего над их головами, словно бы уподобляясь нимбам, возникли синхронно невесомые черные обручи, которыми обычно для наилучшего соединения устанавливали длительную связь между ноополем и нейронами компьютеризированных участков мозга. Элегантный аксессуар диаметром в двадцать сантиметров позволял струнам мыслей студентов непрерывно принимать безумные объемы информации, одномоментно проходя все этапы усвоения знаний, от чего новообразованные нейронные сети их головах под воздействием токов создавали плотные квадратичные структуры, которые оказались наиболее эффективными в отношении затрат энергии-пространства.

Фигура Сарджерта остановилась в центре сцены у трибуны, откуда он по обыкновению начинал зачитывать материал лекции, что был усвоен им лично под ученическим нимбом много лет назад и не требовал повторения, поскольку его головные процессоры не только сортировали полученную им ранее информацию, но и при необходимости изымали ее из долговременной памяти.

Вдоль рядов аудитории перемещалась полупрозрачная фигура точной цифровой копии Ролана в красной одежде, что была готова раздвоиться и уделить внимание каждому, кто будет в этом нуждаться. Учтивый помощник также следил за незримыми человеческому глазу потоками информации, проходящими из ноополя через обручи на головах студентов.