Г-н ЖУРДЕН. Э, да ладно, деритесь, сколько хотите! Мое дело сторона, я разнимать вас не стану, а то еще халат с вами разорвешь. Набитым дураком надо быть, чтобы с ними связываться: не ровен час, так огреют, что своих не узнаешь.
Г-н ЖУРДЕН. Чему только смогу: ведь я смерть как хочу стать ученым, и такое зло меня берет на отца и мать, что меня с малолетства не обучали всем наукам!
УЧИТЕЛЬ ФИЛОСОФИИ. Это понятное чувство, nam sine doctrina vita est quasi mortis imago. Вам это должно быть ясно, потому что вы, уж верно, знаете латынь.
ПОРТНОЙ. Да, сударь.
Г-н ЖУРДЕН. Гм! А ведь и правда красиво.
ПОРТНОЙ. Если угодно, я могу и вверх пустить.
Г-н ЖУРДЕН. Нет-нет.
ПОРТНОЙ. Вы только скажите.
Г-н ЖУРДЕН. Говорят тебе, не надо. У тебя хорошо получилось. А сидеть-то он на мне будет ладно, как по-твоему?
ПОРТНОЙ. Что за вопрос! Живописец кистью так не выведет, как я подогнал к вашей фигуре. У меня есть один подмастерье: по части штанов – это просто гений, а другой по части камзолов – краса и гордость нашего времени.
Г-н ЖУРДЕН. Парик и перья – как, ничего?
Г-н ЖУРДЕН. Оттого и кажется, что мне больно. Иначе бы не казалось!
ПОРТНОЙ. Вот, извольте взглянуть: не у каждого придворного бывает такой красивый костюм, и сделан он с отменным вкусом. Тут с моей стороны требовалось особое искусство, чтобы получился строгий костюм, хотя и не черного цвета. Самому лучшему портному не сшить такого костюма, это уж я вам ручаюсь.
Г-н ЖУРДЕН. А это еще что такое? Ты пустил цветочки головками вниз?
ПОРТНОЙ. Вы мне не говорили, что хотите вверх.
Г-н ЖУРДЕН. Разве об этом надо говорить особо?
ПОРТНОЙ. Непременно. Все господа так носят.
Г-н ЖУРДЕН. Господа носят головками вниз?
УЧИТЕЛЬ ТАНЦЕВ. Я утверждаю, что танцы – это наука, заслуживающая всяческого преклонения.
УЧИТЕЛЬ МУЗЫКИ. А я стою на том, что музыку чтили во все века.
УЧИТЕЛЬ ФЕХТОВАНИЯ. А я им доказываю, что наука владеть оружием – это самая прекрасная и самая полезная из всех наук.
УЧИТЕЛЬ ФИЛОСОФИИ. Позвольте, а что же тогда философия? Вы все трое – изрядные нахалы, как я погляжу: смеете говорить в моем присутствии такие дерзости и без зазрения совести называете науками занятия, которые недостойны чести именоваться даже искусствами и которые могут быть приравнены лишь к жалким ремеслам уличных борцов, певцов и плясунов!