– Джон был болен, сильным психическим заболеванием – говорит Кайла, и я изгибаю брови. Мои догадки подтвердились. – То есть, он не мог не остановиться ни перед чем, чтобы завладеть тем, что ему приглянулось. Он действительно любил «больной любовью». Форма его заболевания была усложнённой, такие, как он, готовы убить, лишь бы владеть предметом своего обожания, то есть меня.

– О господи, Кайла – ахнув, я сжала губы, чтобы не расплакаться.

– Джон угрожал мне, что убьёт мою семью, – она посмотрела на меня в упор – твою семью. Всех тех, кто мне дорог. Я сначала подумала, что он не в серьёз, но когда увидела у него оружие, я немного испугалась. Затем, случилось ужасное. Джон попытался поджечь моих родителей.

– Тот пожар? Это он сделал? – в мою голову приходят воспоминания о той ночи, когда Кайла звонила мне, задыхаясь от слёз. Тогда её родители отравились угарным газом, но слава богу, ожогов не получили и выздоровели скоро. Потому что отравление было лёгким.

– Да – она едва кивает – Тогда мне пришлось принять решение согласиться. Сразу после пожара, на следующее утро, я сказала Джону, что согласна на всё, лишь он не трогал моих близких. На другой день мы отправились на консультацию в Торонто, к моему доктору. Он сказал, что вылетать нужно срочно, чтобы успеть на место, которое в клинике Германии придержали для меня.

– Когда ты туда летала? – недоумеваю я, пытаясь вспомнить этот момент.

– Тогда, когда сказала тебе и родителям, что уезжаю в лагерь. Родители легко отпустили меня, ведь знали, что у меня осталось мало времени.

– Лагерь – повторяю я и вспоминаю тот день.

– Вот тогда я и полетела в Германию на операцию, где после неё, пролежала там ещё две недели. Я не знаю, чудо это или нет, но после реабилитации врачи убедили меня, что лейкемия побеждена. Они сказали, что я здорова, но лишь эритроцитов в крови не будет хватать, как следствие после рака.

– И ты выздоровела, потом жила себе в удовольствие, пока мы оплакивали тебя? – может, я и резка, но злость берёт верх.

– Месс, я ведь объяснила. Мне пришлось – она опускает глаза.

– Пришлось? Да, пришлось – я обдумываю сказанные ею слова, на счёт шантажа Джона – но ты ведь могла как-то скрытно сообщить нам, что с тобой всё хорошо. Чёрт. Я видела тебя в гробу, я упала перед ним в обморок. Все твои родные и друзья видели тебя в тот день в гробу.

– Да, там действительно лежала я – признаётся Кайла и её голос ломается.

– Какого чёрта? Ты не могла столько времени пролежать смирно, погоди, а кладбище? Как вообще всё это провернулось таким образом? Кого мы все, чёрт возьми, хоронили?!

– После прощания в доме, люди Джона, помогли мне выбраться из гроба, а туда положили тряпочную куклу из театра.

Она это серьёзно?

– Кукла? – я начинаю истерично смеяться – Твоя семья и твои близкие люди. Все мы оплакивали и хоронили…куклу?

– Это ужасно, я знаю, что виновата так сильно, что мне не искупить вину никогда – Кайла начинает плакать и уже не может говорить.

– Ты предала нас всех! Ситуация с Джоном ужасна, но ты могла хотя бы предупредить, что вся твоя родня будет разбита горем из-за куклы!

Кайла качает головой и, продолжая плакать, выдавливает:

– Я не могла рассказать правду, не могла иначе. Это было опасно, слишком опасно.

– Я не хочу верить в то, что ты не смогла рассказать правду нам, только самым близким, думаешь, мы бы выдали тебя? Мы бы просто знали, что ты здорова, что ты в порядке!

– Это было невозможно, Месс…

– Возможно, Кайла! Никто бы не узнал. Ты, конечно, понимала, что совершаешь, но ты никогда не почувствуешь то, что чувствовали мы! Что каждый день твоя мама сидела часами у твоей могилы, что твой отец, будучи сильным мужчиной, замкнулся в себе, потому что он потерял свою единственную дочь. Твои родители считают тебя умершей от рака, а ты здорова, и живёшь в Чикаго, будто ничего и не было!

– Я узнавала о них, как они живут…

– Но ты не могла залечить их рану, рану потери – я вновь её перебиваю, но я уже не совладаю с разумом. Моё тело охватывает дрожь.

– Месс, пожалуйста, не волнуйся, иначе снова начнутся боли – Дейв умоляюще смотрит на меня и обхватывает ладонями моё лицо, по которому ручьями текли слёзы.

– Б-боли? – заикаясь, произносит Кайла.

– После твоей… – я сглотнула ком, и схватилась за руку Дейва, чтобы не упасть. Слова давались с трудом. – После того, как я думала, что ты умерла, у меня случился нервный срыв из-за сильного эмоционального стресса.

– О господи, Месс – она закрывает рот рукой и плачет.

– Месси теперь страдает из-за болей, которые…– начинает объяснять Дейв, но я его останавливаю.

– Не надо, Дейв. Не сейчас – я пошатываюсь, в глазах темнеет.

– Месс, боже, что с тобой? – Кайла подлетает ко мне, но я прижимаюсь к Дейву и зажмуриваюсь.

– Я отнесу её в кровать. Пусть немного отдохнёт. Ей нужно переварить всё это – Дейв обращается к Кайле, а меня поднимает на руки и несёт в комнату.

Когда я оказываюсь в постели, Дейв целует меня в щёку, и я удерживаю его за руку.

– Кайла поступила ужасно, но не надо пока говорить ей о моих приступах, и обо всём другом. Ей было намного тяжелее, как и мне.

– Хорошо, но если она сама захочет узнать, я расскажу.

Я киваю, и закрываю глаза, переворачиваясь на бок. Через минуту Дейв приносит мне успокоительное, которое я выпиваю без протестов, и засыпаю.

Глава 5

Дейв

Я обнаружил Кайлу на диване. Она сидела неподвижно. И, кажется, вновь не моргает. Я обошёл диван с другой стороны и сел рядом.

– Дейв, – тихо подала голос Кайла, и медленно подняла на меня глаза. Боже, сколько же боли в этих глазах. – Как она? У неё ничего не болит? Или что обычно бывает?

– С ней всё в порядке, – успокаиваю я её.

– Что за…– она втягивает воздух и медленно выдыхает – Вы говорили о болях. Что за боли?

– Не должен тебе рассказывать. – Я качаю головой и провожу рукой по волосам.

Месс просила меня не рассказывать пока Кайле о приступах и о другом, но она ведь сама просит.

– Дейв, пожалуйста, – она дотрагивается до меня рукой, от чего по телу пробегается холодок. – Я знаю Месс, она мне не расскажет, она слишком добра, чтобы рассказать мне о том, что случилось с ней из-за меня.

– Ты уверена, что хочешь знать? – я смотрю на неё в упор.

Кайла вздыхает и заправляет кудрявую прядь за ухо.

– Да. Уверена.

– Месси сложно тебе рассказать об этом, как и сложно ей было признаться в этом мне. Хотя, я сам стал свидетелем этого…

– Чего? – торопит меня Кайла.

– Месси рассказала мне, что у неё начались галлюцинации. Она повсюду видела и слышала тебя. – Я не могу смотреть, как нижняя губа Кайлы дрожит. Вот-вот она расплачется. – Не нужно плакать. Ничего уже не изменить. Тем более, сейчас всё хорошо.

– Она, наверное, думала, что я прихожу к ней. Что, якобы мой дух, её мучает? – лицо Кайлы искажается болью.

– Ты правильно думаешь, – подмечаю я. – Чарли рассказал, что Месси кричала и просила тебя перестать звучать в её голове и всё такое.

– Это ужасно, – едва слышно бормочет Кайла, потирая глаза.

– Это не всё, – резко бросаю я, и Кайла так же резко поднимает на меня взгляд. – Однажды, ей привиделось, что ты идёшь по дороге, возле её дома. Она кричала, звала тебя, но ты не отвечала, так как это ведь вовсе была не ты, а другая девушка, которая…

– Дейв, успокойся. – Кайла сжимает мою руку и понимающе кивает,пока я пытаюсь выровнить дыхание. – Я поняла тебя, Месс перепутала девушку со мной.

– Да, – глухо отвечаю я. – Так вот, тогда она вылезла на крышу, чтоб спуститься и догнать тебя, но крыша была мокрой после дождя, и она упала с неё.

Кайла ахает и закрывает рот рукой. Её глаза наполняются слезами. Я думал, что она их все выплакала, так же как и Месс. Но видимо ситуация отвечает сама за себя, что даже воды в организме у этих девушек не иссякает.

– Высота небольшая, но Месс упала неудачно. Вывихи были не страшны, но сотрясение повлекло последствия. После этого падения, при любом стрессе, у Месс начинались приступы сильной головной боли и головокружения. Я сам видел это, и чуть не сошёл с ума. – Кайла начинает дрожать, а мою грудь сдавливает от воспоминаний той ночи, когда Месс извивалась на кровати от боли. Приступ случился из-за меня. – Невыносимо видеть, как твоя любимая девушка кричит от боли, а ты никак не можешь ей помочь. Поэтому сегодня я так переживал, чтобы она не волновалась.

– Ведь моё появление это сильнейший шок и стресс, но у неё не было приступа, – замечает Кайла.

– Верно, но ты ведь сама видела, что с ней было вчера, – напоминаю я.

– Она была не в себе. Это я виновата, что вчерашний вечер стал таким ужасным не только для неё, но и для тебя. Я ведь видела твоё лицо, когда она оттолкнула тебя. Я никогда бы не подумала, что Месс может быть в таком состоянии. Состоянии, в котором она пребывала из-за меня. Я так виновата, – её голос срывается. – Месси страдает приступами боли, из-за меня, она получила нервный срыв из-за меня, травмы…Я ведь и не могла представить, что всё так обернётся. Я надеялась, что Месс переживёт мою смерть и начнёт двигаться дальше. Я вижу тебя, её парня. Вы счастливы – это единственное, что меня сейчас радует. Но мысль о том, какою ценою ей пришлось пройти весь этот путь, разъедает меня изнутри.

– Главное, что она обрела тебя. Пусть ты и предала её, она всё равно любит тебя, и поверь, что над ней просто взяла верх злость. Ты прошла тяжёлый путь – Месс это понимает. На самом деле она уже простила тебя, как бы сильно ей не было обидно. Она потеряла тебя, свою лучшую подругу, но всё же…

– Всё же я здесь. Я жива и должна всё исправить. – Кайла едва улыбается.

Я понимающе киваю.

– Именно так.

– Я надеюсь, что ты прав, и Месси действительно сможет найти в себе силы простить меня. Месс всегда была сильной, и я невероятно горда тем, что она пережила все те преграды, что ей пришлось пройти – Кайла теперь улыбается по-настоящему.

– Вам о многом ещё придётся поговорить, – подмечаю я, приподнимаясь с дивана.

– Это точно, – Кайла устало вздыхает.

– Тебе не помешает передохнуть, – я протягиваю ей подушку с другого конца дивана, и она кивает. – К вечеру, я полагаю, вы сможете поговорить.

– Да. Думаю, сможем, – она удерживает меня за руку и тихо говорит. – Спасибо.

– Не за что, отдыхай. – Я разворачиваюсь и собираюсь уйти в свою спальню, но кое-что вспоминаю. – Кайла.

– Да? – она поворачивается ко мне

– Расскажи ей всё.

Кайла вопросительно изгибает брови.

– Я более чем уверен, что ты многое упустила. Расскажи всю правду.

– Да, конечно. Я расскажу, – она кивает мне и переворачивается на бок, откинув голову на подушку.

Пытаясь переварить последние события в голове, я плюхаюсь на кровать и закидываю руки за голову. Потрясение. Вот каким словом можно описать происходящее. Боюсь представить, какая каша в голове у Месс. Я согласен с Кайлой. Месс, действительно сильная. Она приняла новость о том, что её умершая подруга на самом деле жива, и это её не сломало. Месси упорно хочет узнать всё, что происходило с Кайлой за это время. Пусть, она и узнала горькую правду предательства, но она понимает подругу, что у неё и в правду не было выбора. Месси не может не простить её, я понял это тогда, когда она попросила меня не рассказывать Кайле про её приступы, потому что она понимала, что ей и так сейчас очень плохо. Я удостоверился, что между ними действительно есть связь. Сам не понимаю, что чувствую. С одной стороны невероятно здорово, что та, которую Месс считала сестрой жива, но с другой все эти новости и перемены могут причинить вред, её и без того хрупкой, нервной системе.

Глава 6

Месси

За последние дни я слишком много спала. Так и не сложно привыкнуть. Мне кажется, моё тело совсем обленилось. Привстаю с кровати и ощущаю неприятную дрожь. Я отлежала ногу. Ладно, должно пройти. Тянусь к будильнику. Восемь вечера. Мой желудок напоминает мне о том, что я ничего не ела уже двое суток. Мыслям о еде просто не было места в моей голове.

Так же, как и утром, я выползаю из кровати, чтобы наполнить свой желудок чем-нибудь съестным. На этот раз, решаюсь хотя бы причесаться. Душ бы мне сейчас не помешал, но сначала нужно поесть. Разговор с Кайлой забрал мои последние силы. Я ещё никогда в жизни не была так обессилена морально. Я уверена, что она ещё здесь, мы ещё многого не обсудили. Я обижена, ужасно обижена, но я не могу её оттолкнуть. Кайла пережила многое, и это, я уверена, не самое лучшее время в её жизни. Я понимаю, что у неё не было выбора, как поступить, но я всё ещё склонна к той мысли, что она могла бы предупредить. Написать письмо, например. Стоп, она ведь написала мне письмо, но там было написано о том, что она уже якобы мертва. Об этом нам тоже нужно поговорить. Собрать все силы и поговорить. Я не знаю, имею ли я право её не прощать, после всего, что она пережила. Но с другой стороны имею ли я право прощать её? Она предала меня и свою семью, но на то был причины. Я совершенно запуталась. Я вновь думаю о неважном. Разве я не должна радоваться тому, что моя лучшая подруга, родная душа, осталась жива. Я ненавижу себя за свою слабость – неумение чёткого принятия решения.

Оказавшись на кухне, я застаю Дейва и Кайлой за приготовлением чего-то вкусного. Запах божественный, который сразу вызывает урчание в моём животе. Дейв что-то говорит Кайле, и та смеётся. Она смеётся по-настоящему. Не нервным смехом или усмешкой, а искренне. Мне стыдно, но я чувствую небольшой укол ревности. Конечно, нет повода, ведь они просто давно знакомы, и им легко общаться. Точно. Я ведь ещё не знаю, как всё-таки они познакомились.

Немного прокашлявшись, я усаживаюсь на стул, желая привлечь их внимание. Дейв отвлекается от нарезания овощей, а Кайла смущённо поднимает на меня глаза. Её густые кудрявые волосы собраны в пучок, а на ней фартук с цветками маков. Она всё такая же худенькая и красивая, но её лицо омрачают огромные синяки под глазами и усталость, такая же, как и у меня.

– Отлично выглядишь. – Дейв улыбается своей потрясающей улыбкой.

Он подходит ко мне и целует меня в щёку.

Я фыркаю.

– Я выгляжу ужасно. Мне нужно помыться.

– Кстати, это бы не помешало, – с усмешкой произносит Дейв, за что я бросаю в него скомканной салфеткой.

– О боже, я ранен. – Он театрально прикладывает руку к животу и ахает.

Мы с Кайлой разражаемся хохотом. После, придя в себя, мы обе моментально напрягаемся. Несколько часов назад мы обе задыхались в слезах, а теперь смеёмся над поведением Дейва. Это должно быть странно?

– Эй, всё в порядке? – Дейв касается моего плеча.

Я киваю.

– Да, но всё же для нашей ситуации это не очень уместный вопрос.

– Сейчас мы поедим, и всё будет отлично. – Он понял, что в моих словах больше иронии, чем грусти. – Кайла приготовила пирог, и, судя по тому, как он аппетитно пахнет, сегодня у нас праздник живота.

Дейв подмигивает Кайле, на что она качает головой и невольно улыбается. Эти двое ведь не заигрывают у меня на глазах? Нет, этого не может быть. «Даже не смей об этом думать, Месси – мысленно предупреждаю я себя»

– Мы будем, есть сегодня, или нет? – я нетерпеливо барабаню пальцами по столу.

– Уже всё готово, – говорит Дейв, расставляя тарелки, и посылает мне свою улыбку.

Через секунду Кайла раскладывает в тарелки жаркое, и наливает в стаканы сок.

– Пирог будет чуть позже, – её голос звучит неуверенно. Она всё ещё напряжена. Конечно. Я всё же пытаюсь как-то относится ко всему этому, со стороны позитива, что-ли? Ну, да. Я решила это только десять минут назад. Потому что несколько часов назад я кипела от злости. Но сидеть, дуться и брызгать ядом в сторону Кайлы, я не стану. Я не могу. Я ведь люблю её, хоть она и совершила не очень хороший поступок. После ужина, я надеюсь, что оправдаю её. Кайла умолчала о чём-то важном днём. Я в этом уверена.

– Вы двое. – я, прищурившись, пристально смотрю на них. – Всё же, как получилось так, что вы знакомы? И ещё, почему ты Дебби?

Кайла напрягается, а Дейв, как ни в чём не бывало, пожимает плечами.

– Можно сказать, что мы были коллегами, – отвечает он, отпив из стакана сок.

– Наверняка не дизайнер сайтов, – с грустной полуулыбкой отвечаю я, не сводя глаз с Кайлы.

– Мы вместе работали у Рональда, – признаётся Кайла, лениво мешая ложкой содержимое тарелки. – Дебби лишь вымышленное имя, ведь Кайла мертва.

Кайла мертва…

От этих слова по мне пробегает холодок. Я жила с этой ужасной мыслью и дырой в груди несколько лет. Для её семьи и остальных близких людей она действительно мертва. Но Кайла здесь, и она жива. Только вот, для меня, а не для остальных. Теперь для всех окружающих есть только Дебби.

– Весело, – я хмыкнула. – Значит, ты работала у преступника.

Кайла выпрямляется и пожимает плечами.

– Впрочем, так же, как и Дейв.

А это ловкий ход.

– Верно. Но это не одно и то же, – подмечаю я, и запускаю в рот картошку на вилке.

– Месси, может, не будем об этом. – Глаза Дейва сверкнули, а голос досадный.

– Я не о тебе ведь говорю, – ткнув в его сторону вилкой, проговариваю я, и направляю вилку в сторону Кайлы. – Речь о ней.

Кайла с трудом проглатывает то, что она разжевала и закусывает губу. Не знаю, что на меня нашло, но я действительно веду себя резко. С другой стороны, а как мне ещё разобраться во всём этом безумии.

– Детка, давай просто поедим. – Дейв накрыл своей ладонью мою, а я съежилась. Не привычно слышать это слово с его уст.

Вздохнув, я киваю, и продолжаю есть.

Ужин проходит под тяжёлой тучей напряжения. Дейв пытается хоть как-то подбодрить нас с Кайлой, а мы лишь изредка выдавливаем фальшивые улыбки и продолжаем ковыряться в тарелке.

– Так, дамы. – Дейв встаёт из-за стола. – Я оставлю вас. Думаю, вам есть о чём поговорить.

Кайла глазами посылает ему убийственный взгляд, но Дейв лишь кивает ей. Он целует меня в макушку и уходит из комнаты. Я боялась этого момента ни меньше, чем Кайла, но рано или поздно этот разговор должен состояться.

– Месси, – тихо проговаривает Кайла, теребя в руках край свитера, так же, как и вчера. Этот жест даёт понять, что она дико волнуется. Ещё бы. Волнение это вполне можно считать лишь мелочью с тем, что со мной происходило за прошлые два дня.

– Не думай, что я стану тебя осуждать, – говорю мягко, и спокойно вздохнув, продолжаю. – Я невероятно устала за прошлые сутки, дни. Точнее, были редки те моменты, когда я чувствовала себя в своей тарелке. Просто, скажи мне правду. Всю правду. Это единственное, о чём я прошу.

– Конечно, я ведь сказала, что расскажу тебе всё. – Она сжимает губы. Её глаза метаются то по моему лицу, то по настенной плитке.

– Кайла, – её имя почему-то больно произносить вслух. – Говори.

– После спектакля с моей смертью, Джон увёз меня сюда, в Чикаго. – Она закрывает глаза и нервно выдыхает. – Он был болен, я не могла его судить за это. Джон не чаял во мне души, но он стал мне противен после его ужасной выходки с тем, что он заставил меня так поступить с дорогими мне людьми. Месс, я смирилась со своей скорой кончиной, и я хотела прожить последнее время на всю катушку, провести больше время с близкими людьми. Я должна была умереть, после последних месяцев беззаботной жизни. Только вот, я жива. Так как, Джон оплатил мою операцию, я, как он считал, обязана ему всем, ведь он подарил мне жизнь.

– Но ты не просила его об этом, – напоминаю я, хмурясь.

– Верно. Только я ведь уже говорила, он психически не здоров, и был зависим мною. Он не мог меня потерять. Такие люди, как он, одержимы своими предметами воздыхания. Он не мог совладать с собой. Месс, я тоже его любила, но не так, как раньше. Он вовсе не подарил мне жизнь, он отнял её у меня. Я стала пешкой в его руках – она сильно кусает губу, которая дрожит, давая понять о том, что она едва сдерживает слёзы. – Я прежде сказала, что не хотела соглашаться на его предложение, хоть и безумно желала жить. Но этот способ, предложенный им, привёл меня в шок. После его угроз и того поджога, я согласилась, остальное ты знаешь.

– Что было дальше, когда вы уехали в Чикаго? – уверенно спрашиваю я.